Татьяна Рябинина – Жена опального лорда (страница 47)
- Мне так стыдно… - вот это было правдой. Испанский стыд, прямо разыспанский. – Какой же я была дурой! Но я не думала, что ты так поймешь это. Просто хотела, чтобы ты знал…
- Лорен, - Келлин запустил пальцы в мои волосы, пропуская пряди между ними, - ты просила об этом забыть. И я тебе обещал. Ничего не было. Начнем с самого начала, хорошо?
- Да, - кивнула я и снова утонула в сиянии его глаз, когда он нашел мои губы своими.
***
Теперь каждый мой день был подернут флером томительного ожидания, а поцелуи и рискованные ласки его лишь усугубляли. Будь ситуация иной, можно было и не ждать. В конце концов, даже инвалиды занимаются сексом – и ничего. Если у женщины есть мало-мальский опыт, а мужчина не импотент, ему достаточно лишь бодро лежать. Но… у Лорен его не могло быть по определению. Не должно было быть. А если даже и имелся, об этом стоило благоразумно забыть. Так что инициативу я полностью отдала в руки Келлину, как и положено добропорядочной девственнице. Пусть сам решает, достаточно ли у него сил, чтобы не получилось, как с лошадью из анекдота, которая «не шмогла».
Он уже окреп, ходил по дому, мы гуляли в саду, обедали и ужинали в столовой. За пределы имения, правда, пока не выезжали, но его регулярно навещали люди из дворца, и он занимался с ними в кабинете какими-то важными делами.
Война тем временем подмерзла, ограничиваясь мелкими стычками без продвижения в какую-либо сторону. Обе стороны копили силы для весенней кампании. Вентрана публично повесили на главной площади: в военное время все привилегии, связанные с титулом, отменялись. После казни король Тремонте сам заговорил об обмене Дарте, но Ямбер отказался и оставил того заложником до конца войны. Хотя, конечно, содержали его не в пример Келлину. В тюрьме, да, но кормили вполне сносно.
Приговор Вентрана моментально развязал языки Огрису, Литте и Айли, они вывалили все, о чем пытались умолчать. Причастность к покушениям и похищению Огрис категорически отрицал, шпионаж в пользу Тремонте доказать не удалось, поэтому для него все ограничилось долговой тюрьмой. Поскольку расплачиваться было нечем, король ликвидировал титул лорда Сойтера, и суд выставил титульное имение на продажу. После всех расчетов Огрис должен был выйти на свободу… нищим простолюдином. Бывший лорд ищет работу – да это похлеще каторги! Хотя, конечно, его могла приютить приживалом Люцина, но я что-то в этом сомневалась.
Что касается Айли, она тоже отрицала всякую связь с Вентраном и уверяла, что убить меня хотела исключительно из ревности. Ее, как и Литту, приговорили к десяти годам каторжных работ с вечным запретом возвращаться в столицу.
- Лорен, вечером мы едем во дворец, - Келлин заглянул в детскую, где я читала Эйвину.
- На ужин? – поморщилась я.
- Да, но не только. Король ждет нас раньше. Вместе с Имбером.
- Опять уедете? – надулся Эйвин. - А когда меня возьмете во дворец?
- Когда немного подрастешь, - пообещал Келлин и вышел.
Во дворец мне совсем не хотелось, но если король позвал нас вместе с Имбером, это наверняка означало, что того ждет награда, что не могло не радовать. Бедного парня, надевшего свой самый лучший наряд, по дороге заметно потряхивало: Келлин настоял, чтобы тот ехал в карете с нами.
- Ничего не бойся, - говорил он. – Бояться нужно было раньше, а теперь уже смысла нет.
- Приветствую вас, лорд Нарвен, дама Нарвен, Имбер Баррет, – в ответ на наши поклоны король, ожидавший нас в малой гостиной, слегка склонил голову. - Надеюсь, лорд, вам уже лучше.
- Да, благодарю вас, ваше величество, - ответил Келлин.
- Я позвал вас, чтобы в вашем присутствии наградить Имбера Баррета за отвагу и преданность. Признаюсь, сначала я хотел отдать ему освободившийся титул Чатри, но лорд Вентран опозорил его, и я решил создать новый. Имбер Баррет, с этой минуты вы – лорд Баррет, и вам разрешается выбрать любое имение из выморочных. Надеюсь, лорд Нарвен поможет вам определиться с выбором. Сегодня вы получите королевский указ и красную ленту как знак принадлежности к высшему сословию.
Я подумала, что беднягу хватит удар. Он застыл с вытаращенными глазами и отвисшей челюстью, и Келлину даже пришлось слегка подтолкнуть его, чтобы отмерз.
- Благодарю вас, ваше величество, - выдавил из себя Имбер.
После ужина, во время которого король представил новоиспеченного лорда собравшимся, мы отправились домой.
- Не знаю, как благодарить вас, господин, - опустив глаза, сказал Имбер, когда карета уже подъезжала к дому.
- Во-первых, это я должен благодарить тебя, - возразил Келлин. – Во-вторых, ты больше не мой слуга, поэтому не зови меня господином. Лорд Келлин, лорд Нарвен. Или сударь. Но я был бы рад, если бы ты обращался ко мне на «ты» и по имени.
- Хорошо… Келлин. Но мне надо привыкнуть. И пока вы… пока ты не нашел нового слугу…
- Нет, Имбер, - перебил его Келлин. - Сегодня ты мне не понадобишься. И завтра утром тоже.
Он нашел в темноте мою руку и крепко сжал пальцы. Горло вспыхнуло тонким острым ожогом, как от раскаленной иглы, и от него тепло растеклось по всему телу.
Сегодня. Сейчас…
Келлин так и держал меня за руку, до самой двери спальни. Открыл ее, пропуская вперед. Веста вскочила со стула.
- Можешь идти, - я отпустила ее.
- Да, госпожа, - кивнула та и вышла с едва заметной улыбкой.
Дождавшись, пока за Вестой закроется дверь, Келлин обнял меня и жадно припал к моим губам.
- Надеюсь, ты знаешь, что с этим делать, - прошептала я, когда его руки тяжело легли на бедра. – Сама я из платья не выберусь.
- Справлюсь, - он потянул шнуровку на боку.
Это была то ли долгая изощренная ласка, то ли мучительная пытка. Я задыхалась и таяла в его руках. Губы, шея, грудь горели от поцелуев. Наконец вся моя одежда разноцветным взрывом разлетелась по ковру, и я присела на край кровати, наблюдая из-под ресниц, как раздевается Келлин.
Мягко, но властно он заставил меня лечь и наклонился, обжигая легкими, летучими поцелуями, сбегающими от груди к животу. Я раскрывалась под его взглядами, тянулась навстречу, как раскрывается и тянется к солнцу бутон цветка. От каждого прикосновения пальцев, губ, языка по всему телу разбегались мириады золотых искр. Каждый миллиметр кожи, каждая клеточка изнывали и просили: еще, еще!
Так откровенно, бесстыдно… горячо и влажно… томительно, сладко… долгожданно…
- Я люблю тебя, - шептал он, прикусывая мочку уха, и я растворялась в этих словах, которые так хотела услышать.
И где-то на самом краю сознания, утонувшего в наслаждении и предвкушении, билась раскаленная алая точка: ты еще не знаешь, что сейчас будет…
Но получилось все равно внезапно.
- Келлин! – вскрикнула я, вцепившись ногтями в его плечо.
Черт, за столько лет забыла, что это так больно!
- Лорен… - изумленно выдохнул он, остановив резкое движение. – Ты… почему ты не сказала?
- А что я должна была сказать? После всего, что ты мне наговорил? Надеялась, рано или поздно сам поймешь, что не стоило доверять сплетням. И я даже знаю, кто их распускал.
Малиново пламенеющими ушами он рассчитался со мной за все, что я вынуждена была выслушать в адрес своей предшественницы. Мне этого вполне хватило.
- Прости, Лорен, прости… Я… если б ты сказала, я был бы осторожнее. Подожди…
Отстранившись, он снова скользнул губами по моему животу, опустился ниже, обвел языком все до единой складочки, разыскивая самые чувствительные места. Невыносимо нежно и, остро, заставляя стонать, извиваться, комкать простыню пальцами ног.
Оргазм налетел ослепительной солнечной волной, захлестнул с головой. Вспышка боли лишь подчеркнула наслаждение и тут же затерялась в нем. Дрожь пробежала по спине Келлина, и с коротким стоном он уткнулся лицом в мое плечо, мокрое от испарины.
- Лорен… люблю тебя… - его голос звучал хрипло, через сбитое дыхание, как в горячке.
- И я тебя…
Потом, ближе к утру, когда мы уже засыпали, я пробормотала сквозь дремоту:
- А знаешь… я ведь правда подожгла тогда ту дверь.
Даже если и нет… Какая разница, не так ли?
Эпилог
Эпилог
- Она похожа на тебя, - заявил Келлин, присев на краю кровати с Нерманом на руках. Тут же крутился Эйвин, а чуть поодаль устроился Ноффер – как же без него-то? – Согласись, у нас получаются замечательные девочки. Да и мальчики тоже.
- Лорд, не морочьте мне голову, - буркнула я, прижимая к себе новорожденную Виалу. – У нас и так слишком много детей.
- Много?! – возмутился он. – Всего-то трое.
- Если тебе мало, рожай сам.
- Лорен, а разве мужчины могут рожать детей? – изумился Эйвин.
- Спроси у своего отца, он лучше знает, - я зевнула. – И вообще дайте мне поспать.
А вот заставили бы хоть одного мужчину на самом деле родить, им бы в голову не пришло говорить глупости вроде «всего-то трое», тем более женщине, которая несколько часов назад произвела на свет младенца. Ну хоть бы немного подождал, что ли.
Родив Нермана, я была уверена: пока в этом идиотском мире не изобретут контрацепцию, сексом заниматься больше не буду. Не изобретут при моей жизни? Ну, значит, никогда и не буду. Не стоит он того, чтобы потом так мучиться, даже самый роскошный секс. А через четыре месяца уже снова была беременна. Так что зарекаться не стоило. Природа позаботилась о том, чтобы гормональная энцефалопатия стирала из памяти родовые мучения, иначе человечество давно бы вымерло.