Татьяна Рябинина – В плену отражения (страница 16)

- Что? – возмутился Питер. – Вы считаете, что я должен был рассказать ей все раньше, мистер Джонсон?

- А могу я узнать, почему вы этого не сделали, милорд?

- Да потому что она обсмеяла бы меня при первых же словах. Леди Скайворт, призраки и прочие драконы не живут в одном мире так же, как черные и рыжие тараканы на одной кухне. И я вообще не представляю, как буду делать это сейчас. А придется.

- Боюсь, и ей придется поверить, - вздохнул Джонсон. – А если нет… Ну что ж… как-нибудь переживем.

- Плохо еще, что разговоры пойдут по всей округе. Одна миссис Каттнер – полбеды. Бывают такие послеродовые расстройства. Но чтобы и у мужа…

- С вашего позволения, милорд, я соберу прислугу и пообещаю от вашего лица уволить всех сразу, если хоть одно слово выйдет наружу. Без поисков виновного.

- И вы действительно уволите всех? – удивился Питер.

- Нет, конечно. Но что еще можно сделать? Разве что отобрать у всех телефоны и запереть в замке.

Когда Питер спустился в столовую, Люси сидела за столом, нервно покачивая ногой, и пила чай с молоком.

- Ну? – грозно спросила она, когда Питер набрал с буфетов еды, налил себе кофе и сел напротив.

- Я не рассказывал, потому что ты не поверила бы.

- А может, стоило все-таки попробовать?

- Хорошо, Люс, я расскажу. Все расскажу. А ты сама решишь, стоило пробовать или нет. Только извини, я буду есть. Иначе так и останусь голодным.

- Жральню никто не отменял, - пожала плечами Люси. – Но ладно уж, ешь. Не подавись только.

Когда Питер закончил рассказ, слуги уже начали заглядывать в дверь, намекая, что пора и честь знать.

- Пойдем в гостиную, - сказала Люси.

За все это время она ни разу не перебила его, только время от времени задавала вопросы.

- Не знаю, что и сказать, - вздохнула Люси, устроившись в кресле и взяв на руки Фокси. – Все это кажется таким бредом.

- Согласен, - кивнул Питер. – Кажется. И тем не менее.

- Теперь я понимаю, почему ты решил выгнать Энни. Ты уверен, что это она забралась к твоей тетке?

- Пожалуй, что да. Но даже если и не она. И даже если она не имеет никакого отношения, к тому, что случилось со Светой, я просто не хочу ее больше видеть. Она похожа на жабу. На скользкую, холодную жабу.

- Не поспоришь. Я попросила Джонсона поискать кого-нибудь взамен. Да, муж… вляпались мы в историю. Самое пошлое, что родственница наша, а расхлебывать приходится Светке и Тони.

- Ты не поняла? – удивился Питер. – Маргарет как раз больше родственница им, чем мне.

- Черт, и правда. Просто в голову не укладывается, что мы все в какой-то степени родня. Теперь я понимаю, почему у Светки было такое выражение, когда я сказала, что мы сможем породниться, если поженим детей. И ведь зараза какая, тоже ведь ни словечком не обмолвилась.

- А ты поверила ей, когда она сказала, что видела женщину в том окне? – возразил Питер. – И что кто-то смотрит на нее в галерее?

- Ну… да. Не поверила, - Люси оставалось только согласиться. – Интересно только, как все-таки ваши англичанские гены добрались до России?

Поговорив еще немного, они поднялись к себе. Проходя мимо портрета Маргарет, Питер остановился.

- Маргарет, что нам делать? – спросил он, пристально глядя на нее.

Женщина на портрете молчала, глядя сквозь него. Точно так же, как Света и Тони.

- Так она тебе и ответит, - хмыкнула Люси. – «Кэботы беседуют лишь с Богом»[20].

==========================================

Я смотрела на нее во все глаза, не зная, что сказать. Язык отказывался слушаться, хотя теперь я знала, что могу говорить сама.

- Птица моя, очнись! Жаль, что у нас нет пароля на такой случай. Это я, твой законный муж. Энтони Джеймс Каттнер. Может, ты поверишь, если я скажу фразу, которую ты повторяешь по сто раз на дню? Чем дальше в лес, тем толще партизаны, - последнее Маргарет произнесла по-русски с жутким акцентом. Маргарет?

- Тони… - прошептала я, и слезы хлынули ручьем.

Так вот почему меня так тянуло к Мартину! Вот что появилось в нем такого, что я почувствовала сквозь мертвую оболочку. И я еще мучилась и считала себя распоследней тварью. Но как?! Как он оказался в его теле, и почему вдруг в сакральный момент мы поменялись местами?

Последнее я произнесла вслух. Губы, язык – все сопротивлялось, когда я заставляла Мартина говорить то, что не было предусмотрено сценарием.

- Тяжело? – понимающе улыбнулась… улыбнулся Тони. Который выглядел, как Маргарет, и говорил ее голосом! Это не укладывалось в голове. – У меня тоже язык еле ворочается. Маргарет предупредила, что так будет.

- Маргарет? – еще больше удивилась я.

- Ты бы застегнулась, что ли? – Тони с трудом отодвинулся. – Как-то меня напрягает полураздетый чувак рядом.

- Вот еще. Не умею я все эти крючки и пуговицы… Мартин сам застегнется.

- Угу, давай, жди, пока муравьи в штаны заберутся. Черт… Не знаю, как тебе, а мне в женском теле совсем не нравится. Как вы живете со всем этим? – Тони неуклюже попытался вернуть грудь на положенное место, под лиф платья.

- Ты хочешь сказать, «без всего этого»? - съязвила я, так же неуклюже пытаясь справиться с гульфиком. – По мне, так в вашей конструкции точно кое-что лишнее.

- В нашей – все по делу. Особенно в определенные моменты. А вот в твоей – да, лишнее. В твоей нынешней. Глаза б мои не смотрели. Такое нехорошее чувство, что переспал с мужиком.

- На тот момент мужиком был как раз ты, - обиделась я. – И вообще… Теперь ты наконец понимаешь, каково мне было? Находиться в чужой шкуре? И мы, между прочим, не виделись… не знаю, сколько времени, а ты несешь какую-то хрень.

- Извини, дорогая. Я, конечно, мог бы зажмуриться, представить, что ты Света, и поцеловать тебя, но твоя щетина... Кстати, если я не бреюсь, у тебя от моей щетины тоже раздражение?

- А ты думал! – фыркнула я. – И я тебе об этом говорила. Только пока сам не почувствуешь наждак на своей нежной кожице – фиг поймешь. Так что свои плюсы в этой идиотской ситуации имеются. Хотя я тупо не могу понять, что произошло.

- Да, что-то пошло не так, - согласился Тони. – В общем, слушай. Когда я понял, что ты слишком надолго зависла в прошлом…

- Сколько времени прошло… там? – перебила я.

- Почти три месяца.

- Три месяца?! – я пришла в ужас.

- Точнее, два месяца, три недели и два дня. Хотя нет, уже больше. Так было на тот момент, когда я отправился за тобой. А с тех пор я еще прожил жизнь нашего немецкого… пращура.

- Мэгги уже такая большая, - всхлипнула я. – Все прошло мимо меня. И я – мимо нее.

- Ну, не совсем, - Тони нашел мою руку и сплел свои пальцы с моими, хотя при этом все же старался не смотреть на меня. – Ты прекрасно справляешься с Мэгги. Кормишь, переодеваешь, купаешь, играешь с ней. Только не разговариваешь. И вообще ни с кем. И не делаешь ничего для себя, пока тебе не помогут.

- Меня, что, и кормят с ложки? – испугалась я.

- Нет. Ешь ты сама. Но надо усадить тебя за стол и поставить перед тобой тарелку. И все остальное так же. Нужно придать тебе ускорение. Сейчас мы в Скайхилле, кстати. Страшно даже представить, что там творится. Парочка живых трупов. А насчет Мэгги Маргарет сказала, что ты вспомнишь все, когда вернешься. Потому что какая-то небольшая часть твоего сознания осталась там. Но ее хватает только на Мэгги и на самые простые действия.

- Как я по тебе скучала, - прошептала я, уткнувшись в его плечо и закрыв глаза – чтобы не видеть Маргарет.

- А я как? – Тони все же неловко поцеловал меня в ухо. – Ты рядом, и тебя нет. Как я только с ума не сошел? Но знаешь, сейчас не намного лучше, если честно.

- Так что там с Маргарет? – мне столько всего хотелось узнать, и я не знала, о чем спрашивать в первую очередь.

- Может, я все-таки сначала начну? – спросил Тони.

- Да, конечно, я больше не буду перебивать.

- Ты потеряла сознание, когда родила. Не сразу, а минут через десять, наверно. И тебя довольно долго не могли привести в чувство. Врачи сказали, что из-за кровотечения резко упало давление. Хотя ты крови и немного потеряла. А когда очнулась - была уже вот такая. Ни на что не реагировала, кроме Мэгги. Сначала думали, что у тебя какое-то органическое поражение мозга, но ничего не нашли. Психиатры всякие тебя крутили и так, и эдак, пытались таблетками кормить, разве что электрошоком не лечили. Сказали, что ты… как это? А, ушла в себя. Но я-то быстро понял, в чем дело. Только не знал, как тебе помочь. Все надеялся, что ты вернешься – раньше ведь возвращалась.

Гром прогремел уже ближе, тучи начали подбираться к солнцу. Птицы примолкли, и даже чокнутые кузнечики вякали как-то испуганно.

- Если мы не хотим попасть под ливень, надо идти в замок, - Тони с трудом встал и подал мне руку. - Ощущение, как будто мне лет девяносто. Пожалуй, стоит дать свободу Маргарет и Мартину. Пусть пока сами идут, говорят, делают, что надо.

- Я приду к тебе ночью, - кивнула я, перебросив испачканный плащ через плечо. – Только дверь внизу открой.

- Кстати, а что будет, если мы сделаем что-то не то при людях?