Татьяна Рябинина – С любовью, сволочь (страница 4)

— Нет, — Фанечка пошла красными пятнами. — Вербицкая, отвечай.

Заикаясь и запинаясь, Криська набормотала на трояк и шлепнулась за парту, умирая от счастья. Вообще-то из-за троек она обычно страдала, но сейчас ей было наплевать. Как же, Севочка бросился на ее защиту, настоящий рыцарь! Сидела и полировала влюбленным взглядом его белобрысый затылок. Прямо язык зачесался сказать, чтобы не обольщалась, что это ничего не значит. Но зачем? Пусть тешит себя иллюзиями, если так хочется. Наверно, решила, что и таракана он ей персонально подбросил. В качестве знака внимания.

Так, стоп! Но если не Криське, получается, что мне⁈ Только этого еще не хватало!

Да нет, глупости. Просто мы с ней сидим сзади, как раз удобно повернуться и подкинуть. Чтобы посмотреть, какой получится кипиш.

Угрозу свою Фаня не забыла, задержала нас на пять минут, а поскольку перемена была короткая, переодеться на физру до звонка мы не успели. Разумеется, помешанный на дисциплине Жук психанул. Обычно он чмырил только мальчишек, но сегодня досталось всем. Погоняв нас пять кругов гусиным шагом, заставил весь урок играть в пионербол.

Идиотская игра! Не волейбол, а какой-то выкидыш волейбола. Да еще и тяжеленным гандбольным мячом, которым запросто убить можно. Я охотно влепила бы им в морду Мирскому, но даже через сетку перебросить не могла.

— Не давайте Маликовой пас, — стебанул кто-то из парней, — а то опять блевать будет.

Вот же суки-то!

Переодевалась я специально так долго, как только могла. Уже восьмиклассницы ушли на урок, а я все возилась — лишь бы подольше не идти в кабинет литры.

— Машка, а давай скажем Фане, что ты плохо себя чувствуешь? — предложила Криська. — Я вместо тебя уберу.

— Крись, а если тебя пошлют вместе с Мирским говно убирать, тоже пойдешь? — не выдержала я.

Она надулась, и мне стало стыдно.

Ну блин, ну чего я так с ней? Сама ведь недавно была на ее месте.

— Ладно, Крись, извини, — я погладила ее по руке. — Спасибо тебе. Давай попробуем. Только вот увидишь, Фаня все равно не разрешит. Из вредности.

Так и вышло. Когда мы пришли, Мирский уже поднимал стулья, а Фанечка сидела за столом и заполняла какую-то ведомость. Выслушав Криську, она сдвинула очки на нос, посмотрела на меня, на нее.

— Мария, ты на физкультуре была?

— Да, — буркнула я. Врать не имело смысла.

— Ну, значит, и с уборкой справишься. Кристина, тебе на дополнительные надо?

— Нет.

— Тогда иди домой. Сартра почитай. Ты ведь его даже не открывала.

Она ушла, а я положила сумку и отправилась в туалет, где долго и методично стирала тряпки. Уборка как таковая меня не пугала: дома она полностью была на мне, потому что мама не успевала, а Виталик скорее удавился бы, чем шевельнул пальцем в этом направлении. Просто не хотелось заниматься ею в компании Мирского.

Впрочем, надо было отдать ему должное — большую часть он взял на себя. И подмел, и пол помыл. Мне осталось только вымыть доску, протереть подоконники и полить цветы. Однако это не сделало мою неприязнь к нему меньше. Скорее, не добавило к ней еще дополнительных градусов. Наверно, потому, что дальше и так уже было некуда. Особенно после всего сегодняшнего.

Когда мы закончили, Фанечка оторвалась от своего занятия, внимательно оглядела класс и кивнула с видом великого одолжения, как будто отпускала на свободу каторжников:

— Можете идти.

Как-то так получилось, что у двери мы оказались одновременно. Мирский сделал шаг в сторону, пропуская, я дернулась нервно — и поскользнулась на еще не просохшем полу. Он подхватил меня за талию, но тут же убрал руку.

— Осторожно, Маня! — сказал резко и вышел.

Сева

Черт бы тебя подрал, росомаха!

Встало так крепко и откровенно, что едва успел выскочить в коридор. Отошел к окну, уперся лбом в холодное стекло и перебирал в уме комбинации Техасского холдема, Омахи и Стада, пока не отпустило.

Это что вообще за нахер такой, а? Было бы на кого, но на Маликову⁈ Походу, организм устал заниматься ручным трудом и намекнул недвусмысленно: трахни уже какую-нибудь телку, неважно какую.

Ну уж нет, уважаемый, пока мне еще не до такой степени неважно. Да и первый опыт, он же пока единственный, показал, что я отнюдь не всеяден.

— Пожалуйста, не называй меня Маней.

Омагад, да уйди ты уже, коза!

У нее еще и голос такой противный, особенно когда злится.

— А как тебя называть? — не оборачиваясь, включил сарказм. — Марусей?

— Вообще никак не называй.

— Ну ок, — легко согласился я. — Не буду. Иди куда шла. Исправляй свои пары по геометрии.

— Мирский, почему ты вообще сволочь такая, а? — прямо оперным сопрано взлетело под потолок. Аж стекло задребезжало.

— Ну вот такое уж я говно. Праститя-извинитя. А, собственно, почему сволочь-то? Потому что не дал тебе грохнуться и сломать шею?

За спиной яростно затопотало в сторону лестницы.

Иди, иди, крошечка-хаврошечка. Дура плюшевая! Хотя бы там не навернись.

Подождав, пока ее шаги не стихнут на третьем этаже, я тоже пошел к лестнице. Только вниз, в раздевалку. На сегодня с меня хватит. Домой, домой! Похлебать супчику и в тренажерку. Потом уроки, потом скайп с преподом. ЕГЭ, чтоб ему ни дна ни покрышки. В Политех на информатику и вычислительную технику в прошлом году проходной балл был двести сорок, в ЛЭТИ — двести тридцать. На бюджет. По информатике я выиграл две городские олимпиады, математика шла хорошо, физика тоже, а вот русский… Писал более-менее грамотно, но только если не задумывался. Стоило чуть притормозить — и все. Потому что правил никаких не знал в упор. Ну разве что про «жы-шы» и типа того.

Тебе-то что впахивать, не без зависти вздыхал Виктюх, мамка с папкой на платное забашляют. Забашляют, да, вообще не вопрос. Но не хотелось зависеть от родителей полностью. И так еще минимум четыре года у них на кармане висеть. На очном особо не заработаешь. Если только покером.

В тренажерке администраторами работали две молодые девчонки, которые звали меня Севочкой и улыбались до ушей. Даже абонемент не отмечали, чем я бессовестно пользовался и ходил безлимитно. Не каждый день, но раза три-четыре в неделю точно. В детстве был чаморошным — мелким и тощим. На физре стоял в самом хвосте. Лет в тринадцать начал усиленно расти, к девятому классу всех догнал, а многих и перегнал, но зато превратился в дрыща. Физру ненавидел, висел на турнике, как бледная макаронина. Типичный ботан, разве что не в очках.

«Сев, ну так не пойдет, — сказал отец и купил мне абонемент в спортзал. — Давай, качайся, а то девки любить не будут».

Ну а что, в пятнадцать лет это вполне так мотивация. Девки меня очень даже интересовали, а вот я их — совсем нет. Занимался уперто, через не хочу и через не могу, предвкушая, как стану крутым мэном и… всех победю. Как волк в мульте. Года за полтора вполне так нарастил мышцу. В Аполлона не превратился, но и за швабру уже не прятался. Теперь уже девки начали коситься заинтересованно, и тут у меня случился, как говорил обожающий умные слова Виктюх, когнитивный диссонанс.

С одной стороны я, как любой нормальный парень, хотел все, что движется. Женского пола, конечно. Каждую встречную особь оценивал с точки зрения вдувабельности. Закладки порносайтов уже не помещались в специальную тайную папку. Ежевечернее дрочево превратилось в рутинный ритуал. Ну вроде как чтобы лучше спалось. Однако вся моя зацикленность на сексе разлеталась осколками, стоило ей выйти за рамки теории.

Причина была простая. Я хотел, но… боялся. Боялся сделать что-то не так и опозориться. В порнушке-то все было легко и просто. И представлять себя на месте актеров — тоже. Но стоило оказаться рядом с реальной девчонкой, тут же начинали дрожать колени и потеть ладони. Хотя стояк это не отменяло.

Так продолжалась, пока прошлым летом маменька не взяла меня с собой в Сочи. На «Кинотавр». Она редко появлялась со мной на людях, полагая, что взрослый сын добавляет ей возраста. Хотя всем было глубоко наплевать, потому что звездой она пребывала исключительно в своем воображении. Но тут, видимо, произошла какая-то переоценка ценностей, поскольку настоящие звезды вовсе не стеснялись своих детей. Маман даже на красную дорожку меня с собой вытащила, и моя кривая рожа попала в несколько бульварных изданий.

Всю неделю мать терлась с какими-то мужиками, я ее почти не видел, но особо не скучал. Меня взяли в оборот три молодые актрисульки, о которых я до этого даже и не слышал. Как выяснилось позже, они поспорили, кто из них «сделает из мальчика мужчину». Нижней головой я хотел всех трех, верхней ни одну, но победила все же нижняя, сдавшись девице по имени Дина.

По окончании процесса она понесла пургу: мол, я должен быть горд, что моей первой женщиной стала настоящая актриса.

«Угу, — кивнул я. — Когда ты, Дина, станешь звездой, я расскажу об этом в интервью. За большие деньги».

«Вот ведь сволочь!» — разозлилась она и пинками вытурила из номера.

На самом деле никакой гордости я не испытал, да и удовольствия тоже. Такое…

А, ну да, ну да, теперь знаю, как это — трахаться.

И сказал себе, что следующий раз будет, может, и не обязательно по большой и светлой любви, но хотя бы по симпатии. А не вот так — лишь бы в кого впереться. Видимо, где-то в глубине меня с озабоченным придурком соседствовал романтик. Я по-прежнему рукодельничал на веселые картинки, мысленно натянул большую часть девчонок из нашего класса и из параллельного, но в реале держался от них за километр. Однако Маликова в их число не входила. Единственное желание, которое она у меня вызывала, — это зацепить ее покрепче. Так, чтобы пена из ушей пошла и дым из носа. Уж больно прикольно она злилась.