Татьяна Рябинина – С любовью, сволочь (страница 22)
Да, размечталась! Извинится он! Жди! И насчет Криськи тоже не верила.
Сообщение было от Марго:
«Маша, как ты? Осваиваешься? Я сегодня свободна, могу после обеда подъехать и помочь с уборкой».
«Спасибо, Маргарита Ивановна, — набирая, я улыбалась до ушей. — Вчера ребята приходили, поздравили, помогли прибраться. Осталось только вещи разобрать».
«Супер! Тогда отдыхай, привыкай. И подумай, о чем мы говорили».
«Я подумала. Попробую во все медицинские подать. Если никуда не пройду на бюджет, тогда в колледж».
«Ну и отлично. Поговорим после выходных».
День получился какой-то… ленивый, расслабленный. Словно встала на паузу. Впереди было столько всего, но сейчас даже думать об этом не хотелось. В сверкающие окна заглядывало солнце, по карнизу скакали с чириканьем воробьи. В ноутбуке не было звука на выход, только в наушники: купила его раздолбанным, по объявлению. Поэтому включила музыку с телефона. Разбирала коробки, подпевая и пританцовывая, и рассмеялась от неожиданности, когда рандом выбрал из плей-листа «Poker Face».
Покер-фейс — прямо как намек свыше. Покер… Севка играет… во что он там играет? В покер, нет? Если, конечно, правда, что его за карты из гимназии вынесли.
А мы вчера с девчонками как раз обсуждали, какую музыку выбрать на концерт к последнему звонку. Хотели сделать танец.
«Лид, привет. Может, вот это?» — я отправила песню Агафоновой, которая занималась хореографией и вызвалась поставить номер.
«Ахахахахах! — прилетело в ответ с длинной цепочкой ржущих смайлов. — Покер-фейс! Клево! В понедельник останемся, попробуем».
Поставив песню на репит, я открыла следующую коробку, но телефон пискнул снова.
«Машка, а что это ваще было вчера?»
«В смысле?» — включила я дурочку.
«Вербицкая, Мирский, колледж».
«А ты сама как думаешь?»
«Я думаю, что Вербицкая сука, а Мирский мудак. Машунь, напиши матему хорошо, мы все придем смотреть, как он говно собирает. Зыко ты придумала».
«Постараюсь».
«Маш, а что он с тебя потребовал-то на спор?»
«Неважно», — я посмотрела в зеркальную дверцу шкафа, примеряя на лицо покер-фейс.
«Ну ладно, как хочешь. Хотя догадки есть…» — и подмигивающий смайлик.
Да ясное дело, все догадались. Но я не собиралась этого ни подтверждать, ни опровергать.
Странно, но я внезапно почувствовала себя совсем другой. Другим человеком. Неужели все дело в том, что мне больше не надо прятаться, пугаться каждого звука, притворяться незаметной? Это ощущение свободы было… невероятным! Показалось вдруг, что могу все. Наверно, даже летать, но проверять точно не следовало.
К обеду я закончила. Все разложила и расставила по полочкам, коробки убрала на антресоли. Сварила макароны, хотела посыпать сыром, но терки не было, поэтому съела просто так, с маслом.
И чем теперь заняться? Посмотреть кино? Телевизора в квартире тоже не было. Интернетовский кабель нашелся, но подключиться не удалось. Я, конечно, знала, кто мог бы помочь…
Нет! Ни за что! Завтра приедет Кеший, может, у него получится. Раздавать с телефона не стала. Мобильная связь — вот еще одна статья расходов. Тариф у меня был дешевый, с маленьким трафиком, его приходилось экономить. К черту кино, займемся делом.
Я еще раз пересмотрела сайты медицинских институтов, перечитала правила и условия поступления. И выпала в осадок. До этого смотрела, конечно, но внимательно не вчитывалась, потому что считала бесполезным. И по всему выходило, что математика как раз нигде и не нужна. То есть ее нужно было сдать как обязательный предмет, но на лечебное дело учитывались только баллы по русскому, химии и биологии. Пробники по ним я написала хорошо, на двести шестьдесят четыре в сумме. Конечно, никаких дополнительных баллов у меня не было, но даже так прошлогодний проходной Мечникова перекрывала с запасом. Главное не написать хуже.
И что же получается, тянуть математику только ради спора с Мирским⁈ Тратить драгоценное время, которого и так почти не осталось? Да не пошел бы он лесом!
Я достала сборник заданий по русскому, но уже через полчаса закрыла и вытащила алгебру.
Дура. Да. Точно дура!
Сева
Три праздничных выходных показались мне тремя неделями. Матушка начинала каждый день с того, что наверстывала упущенное в моем воспитании. Я спецом ждал, когда она встанет и позавтракает, чтобы не сидеть с ней за столом, но она приходила на кухню, стоило мне открыть холодильник.
— Мам, даже собаку не трогают, когда она жрет, — не выдержал я. — А у меня гастрит, между прочим. Мне надо есть спокойно и с положительными эмоциями. Это не я, это доктор сказал.
— Ты совсем распустился, Всеволод! — завелась она. — Это что за прическа такая? Ты что, волосы красишь? И серьга еще! На кого ты похож?
— На Бибера, — я пожал плечами. — А что? Серьга, кстати, и вчера была, ты не заметила?
Ее понесло так, что пришлось взять кружку, бутер и уйти к себе. Но как же она могла остановиться?
— Я, кажется, с тобой разговариваю. Не смей вот так уходить!
— Ма, я занимаюсь, — дернул подбородком на экран компа. — Мне экзамены сдавать.
— Ты меня что, совсем за дуру держишь? — она перешла на крик, став сразу старой и некрасивой. — Экзамены! В игрушки играешь!
— Это информатика, — в одной из задач действительно был скрин из игры. Я прокрутил экран ниже. — На, смотри, вот условие. Ма, если ты будешь так нервничать, у тебя будут морщины и все такое. И тебя не будут больше звать на съемки.
— Вот вырастила сволочь на свою голову! — окончательно взбесившись, она выскочила, хлопнув дверью.
Сволочь… Даже для матери я сволочь. Ну что ж… Два месяца не виделись. Соскучилась, видать.
К счастью, дома ей не сиделось. После обеда наводила марафет и улетала, до глубокой ночи. Я выдыхал с облегчением, но это подобие свободы мало радовало, поскольку я не знал, как его использовать. Не сидеть же целыми днями за компом.
Виктюх куда-то пропал. Мы договаривались сходить в клуб на концерт, пришлось идти одному. В «Гаше» его тоже не было.
— Да хрен его знает, — пожал плечами Илюха. — Носится где-то.
Сообщения мои оставались непрочитанными, а звонки он сбрасывал. Потом наконец ответил.
— Извини, Мир, я не один, перезвоню, — выпалил он и тут же отключился.
Неужто Плотникова крепко взяла его за яйца? Другой версии у меня не было.
Криська ушла в тень. Я боялся, что она уже на следующий день объявится как ни в чем не бывало. Позвонит или напишет свое обычное: а давай куда-нибудь сходим. Но она молчала. Видимо, крепко обиделась. И мне бы радоваться, но как-то не верилось, что она вот так просто сдастся. Либо подуется до конца праздников и снова на мне повиснет, либо… Как бы не начала мелко и подло пакостить. Вот честно, я не думал, что Криська может быть такой дрянью. Но то, как она слила Машку, даже не намекало, а вопило: да, именно такая она и есть.
Я ждал понедельника. И боялся его. Наверно, впервые боялся идти в школу. Почему? Кто бы знал. Боялся, что опять будет липнуть Криська. Боялся разговоров вокруг этого дурацкого спора. Всегда было наплевать, кто там что скажет. А сейчас — нет. Хотел увидеть Машку — и тоже боялся.
Первым уроком в понедельник была химия. Когда я пришел, кабинет уже открыли, Машка с Кешим сидели за партой и что-то обсуждали. Покосились на меня синхронно и продолжили разговор. Криськи еще не было. Она появилась перед самым звонком, с воинственно задранным носом, и, не глядя на меня, остановилась рядом с Лидкой, которая так и сидела одна.
— Лид, можно с тобой?
— Иди на хер, Вербицкая, — лениво отозвалась та, демонстративно поставив свою сумку на соседний стул.
Густо покраснев, Криська посмотрела по сторонам. Все с интересом наблюдали. Кто не был первого у Машки, те наверняка уже знали, что там произошло. Видимо, хотела показать, какая она гордая и независимая, а в результате приземлилась мордой в лужу. Если я и испытывал что-то, то лишь сожаление, что поддался злости и связался с этой идиоткой.
Жалкую сцену прервал звонок. Криське оставалось сесть либо со мной, либо за свободную последнюю парту в правом ряду. К счастью, до нее дошло, что первый вариант закопает ее окончательно. Села одна, нервно вытащила из сумки тетрадь и учебник.
— Бедняжечка, — сказала Лидка, вроде негромко, но так, чтобы все слышали. — Ни подруги теперь, ни парня.
— Лид, хватит, — попросила Машка.
— А я что? — по-змеиному улыбнулась Лидка. — Я ничего.
Насколько я знал, они с Машкой никогда не дружили, но и не враждовали. У Машки вообще были ровные отношения со всеми и только одна подруга — Криська. Была… И сейчас Лидка нашла отличный повод отомстить Вербицкой за то, что та посмела оттянуть мое внимание на себя. Видимо, считала, что если я не достался ей, то тогда уже не должен быть ни с кем.
День прошел под фоновые шепотки у меня за спиной. Под ненавидящие взгляды справа и — изредка — косые слева. Что было в них, я понять не успевал, потому что Машка сразу отводила глаза, стоило мне посмотреть в ее сторону.
После биологии Марго притормозила Машку и увела в лаборантскую.
— Что они там? — спросил я Кешего, выйдя из кабинета.
— Не знаю, — он пожал плечами. — Наверно, насчет экзаменов.
— Слушай… — я наконец решился. — Давай проясним. Я понял, что ты Машке помогаешь и что Марго любишь. А… она? Машка?