Татьяна Рябинина – Развод и прочие пакости (страница 18)
Последнее слово осталось за ней. Ну что ж…
Сварил кофе в джезве – черный и крепкий, как смертный грех. Налил в чашку, подошел к окну. Выпил в три глотка, глядя на потоки воды.
Коньяк. Яблоко. Дождь…
Вот и все…
А дождь идет молчанью вопреки,
И капли тихо в окна бьются, бьются...
А дождь... он словно легкий взмах руки,
когда уходят, чтобы не вернуться*.
А потом играл – но не рабочее, а любимое. Самое-самое. Адажио из «Щелкунчика». Интересно, есть такие люди, которых с него не пробивает на слезы? Что должно было быть у Чайковского на душе, когда он писал его? Как будто свет с небес...
Нашел запись все того же великолепного Хаусера, открыл воцап и скинул Ире.
«Реву с него всегда, - прилетело в ответ. – И еще с Песни из секретного сада. Или тайного?»
«Неважно. Хочешь, сыграю?»
«Давай. Сейчас наберу».
Она позвонила, я ответил, положил телефон рядом и начал «Song from a secret garden» - тоже из самых любимых. Играли когда-то втроем – с Олей и с мамой.
- Как здорово! – сказала Ира, когда я закончил. – А давай тоже потом вместе попробуем?
- Хорошо. Не очень сильно отвлекаю?
- Нет.
- Просто… хреново.
Почему я сказал это? Никогда не было такой привычки – жаловаться. Но вдруг захотелось, чтобы она поговорила со мной. О чем-нибудь.
- Что-то случилось?
- Да. Но…
- Не рассказывай, если не хочешь.
- Расскажи ты что-нибудь. Все равно что.
- Я собаку хочу купить. Только не знаю, с кем ее оставлять. Целый день никого. И гастроли еще. А ты любишь собак?
- Люблю. Больших. Овчарок, ньюфов, лабрадоров.
- И я лабрадоров.
Мы разговаривали долго. Сначала о собаках, потом почему-то о зоопарках в разных странах, кто где был. И просто о путешествиях.
- Извини, заболтал тебя, - спохватился я, посмотрев на часы. – Уже поздно.
- Ничего. До завтра, Фил. Все будет хорошо. Мне обещали.
- Все будет хорошо, - повторил я, когда она отключилась. – Наверно…
----------------------
Дарья Ященко. «Ну вот и все…»
Глава 27
Все-таки два года – это большой срок. Лика успела пустить во мне корни, которые остались и ныли, как больной зуб. Иногда казалось, что я поторопился. Что надо было немного потерпеть. Ну да, той страсти, когда от одного взгляда на нее терял голову, уже не было. Но ведь могло появиться что-то другое, связывающее не менее крепко.
Могло… но не появилось. Что-то подсказывало: и не появилось бы.
Значит, я все сделал правильно. Надо было переломаться. Переболеть – как тогда в самолете сказала Ира.
После того ночного разговора мы с ней почти не общались, только здоровались на репетициях. Один раз после концерта я подвез ее, но не домой, а к отцу на Лиговку. Говорили о том, что надо выбрать какие-то вещи, поиграть вдвоем. Иногда перекидывались сообщениями в воцапе – забавными картинками, записями или нотами. Марков меня демонстративно не замечал, но, вроде, и поводов не было. Я не опаздывал, программу Карташову сдавал, сильно не косячил.
Однажды он пришел на репетицию особенно мрачным, метал молнии и рычал на всех. Ира словно ушла куда-то глубоко в себя – бледная, с темными кругами под глазами. В паузах, когда не играла, нервно кусала губы. В перерыве Марков что-то говорил ей тихо, чтобы никто не слышал. Я как раз выходил из зала, заметил только, что она стояла, отвернувшись, с таким видом, как будто вот-вот расплачется. А потом у меня закапризничала машина, не хотела заводиться, и я увидел, как они уехали вместе.
Мысли в голову лезли всякие разные, и все неприятные. Кроме той, которая должна была прийти туда первой.
«Поздравь, я наконец в разводе», - написала Ира вечером.
Обругав себя тупым мудаком, я ответил:
«Поздравляю. Держись, Ир, еще долго будет погано».
«Да. Мне очень погано, Фил. Спасибо, что понимаешь».
Я не стал писать, что мне тоже херово. По сравнению с ее разводом мой разрыв с Ликой был, конечно, ерундой, но он болел, еще как.
«Не за что. Мы в одной лодке».
Наверняка она подумала, что я имею в виду свой развод. О том, что теперь один, говорить не стал. Почему? Может, потому, что не хотел вышибать клин клином? Любой разрыв – как выжженная земля. Потом зола и пепел станут удобрением, но кидать семена прямо в них и ждать урожая не лучшая идея. Мне хотелось сейчас именно вот этого – теплого, доброго, спокойного. Чтобы отогреться. Что будет потом? Кто знает…
Ария, конечно, расстроилась. Трудно сказать, за кого переживала больше, но поклялась меня с подругами больше не знакомить. Осторожно спрашивала, нет ли шанса, что мы все-таки помиримся. Где-то в самой-самой глубине шевельнулся соблазн, но я загнал его обратно.
Сегодня ее звонок вклинился в переписку с Ирой.
- Фил, ты в курсе, что мамуля собралась на пенсию? – спросила Ария.
- Первый раз слышу.
Педагогический стаж мама наработала давно, но уходить не хотела. И вдруг пожалуйста, здрасьте вам через окно.
- А вот. Сказала, что после экзаменов сразу уйдет. Боюсь, дома совсем закиснет. Была бы хоть дача, возилась бы на грядках, а так что?
Я вдруг вспомнил наш недавний разговор с Ирой.
- Слушай, а может, ей собаку купить? Живое существо рядом, отвлечется от своих переживаний.
- Ну… не знаю, - засомневалась Ария. – Я помню, как она плакала, когда Булька умер. Они так мало живут.
- Ариш, мы все сегодня живы, а завтра...
- Хорошо, я спрошу.
- Подожди, не надо. Давай просто купим щенка. И ей некуда будет деться. Не сейчас, конечно, после отпуска.
- Фил, а если она упрется? Не хочу, мол, и все?
- Тогда я сам буду его пристраивать.
- Ладно, - сдалась она. – В целом, идея хорошая. Только у меня денег нет.
Денег и у меня сейчас особо не было, заначку пришлось раздербанить на круиз. Но можно ведь и не суперпородистого найти, вряд ли мама будет с собакой по выставкам ходить.
Пока я разговаривал с Арией, Ира написала, что ушла спать. Я полез в интернет, чтобы узнать, где лучше купить невыставочного щенка. Полистал объявления на нескольких сайтах и выцепил одно. Заводчица недорого продавала лабрадоров пет-класса.
Лабрадор… забавное совпадение.
Недолго думая, набрал номер. Выяснилось, что от породистых родителей получились дети с небольшим брачком, ставящим крест на племенном разведении.
- Гены – дело такое, - пояснила заводчица по имени Тамара. – Спят, спят, а потом как вылезут. Вот у нас зубки полезли, и стало ясно, что у всего помета небольшой перекус. Неправильный прикус. Когда у одного, может быть порок развития. А если у всех – точно гены. Даю такой же документ, как и породистым, только с пометкой, что не для разведения. И дешевле, конечно. Приезжайте, посмотрите.
Питомник находился за городом, договорились на воскресенье – в кои-то веки выпал свободный день. Ария собиралась ехать со мной, но в последний момент у нее что-то переигралось. Подумав, я набрал номер Иры.