Татьяна Рябинина – Поцелуй Ледяной розы (страница 3)
Анри нехотя опустился на плащ, с горечью глядя на отца.
Он впервые увидел его всего несколько недель назад, после того как король Ричард захватил Ноттингем и одержал победу над принцем Джоном. Рене де Дюньер приехал в замок Малькольма Бисета, барона Грейстока – брата своей покойной жены. И сейчас они направлялись в Уинчестер, где Ричард был коронован перед своим возвращением в Нормандию. Рене хотел представить сына королю, рассчитывая, что тот произведет церемонию посвящения Анри в рыцари.
Почти двадцать лет Рене провел в Святой земле, и никто не знал, жив он или мертв. До того самого момента, когда немолодой уже рыцарь, один, без слуги или оруженосца, появился у ворот замка Грейсток. Они отправились в путь вдвоем, да еще остановились на ночлег в лесу, у дороги. Это было опасно, учитывая, что окрестности кишели разбойниками. Впрочем, вероятность оказаться ограбленными и убитыми на постоялом дворе была лишь немногим меньше.
- Я женился на твоей матери по большой любви, Анри, - тихим, печальным голосом начал рассказ Рене. – Она была дочерью барона, а я – всего лишь бедным рыцарем. Мне было уже почти тридцать, когда я встретил ее. Тогда я служил Ричарду в Аквитании. Пожалуй, только Чарльз Беннет был с ним дольше, чем я. Это был короткий визит в Англию. Тогда вся английская политика вершилась на континенте. И мы остановились в замке барона Грейстока, твоего деда. Беннет был моим соперником. Точнее, Ричард хотел, чтобы он женился на Сибил. Хотя и знал, что я полюбил ее с первого взгляда. Но, к счастью, у герцогини Алиеноры, его матери, для Беннета была припасена другая невеста – Адалин Нормандская.
Рене подбросил в гаснущий костер хвороста и продолжил:
- Мы поженились в начале 1173 года, и я остался в Англии. В качестве приданого отец дал Сибил мэнор Хайбридж, где мы и поселились. Она была для меня всем – моим счастьем, моей силой и моей болью, когда через полгода мне пришлось покинуть ее – Ричард вызвал меня в Пуату. Тогда он уже состоял в тайных сношениях с иерусалимским королем Амори, начиная готовить новый крестовый поход. И отправил меня с поручением к нему. Я думал, что вернусь к Рождеству – к твоему рождению. Но все затянулось, и в Аквитании я оказался лишь следующим летом, после смерти Амори. И тогда узнал о том, что произошло.
- И вы не вернулись в Англию? – спросил Анри.
- Это было еще до того, как Ричард примирился с отцом. Герцогиню Алиенору как раз привезли в Англию и заточили в Солсбери. Если бы кто-то узнал меня… И все же я не мог не увидеть тебя и не прийти на могилу Сибил. Только ради этого я проделал путь из Аквитании в Грейсток. Всего одна ночь… Я подержал тебя на руках и пошел на кладбище. Светила полная луна. Малькольм сказал, что могила рядом с большим розовым кустом. Я легко нашел ее. Опустился на колени и поклялся, что найду того, кто сделал донос. Найду и отомщу. Сколько бы лет ни прошло. Моих губ коснулся цветок розы – как будто сама Сибил поцеловала меня…
Рене закрыл лицо руками и долго молчал. Анри не торопил его, хотя злые, колючие слова готовы были сорваться с его уст.
- Утром я отправился в обратный путь, - голос Рене звучал глухо, устало. – Малькольм и Уинифред обещали позаботиться о тебе. Я надеялся вернуться при первой возможности, как только смута уляжется. Но Ричард снова отправил меня в Иерусалим – я нужен был ему там. И, как ты знаешь, вернулся только сейчас – вместе с ним.
- Да, вы не слишком преуспели в исполнении своей клятвы, отец, - с горькой усмешкой сказал Анри. – Прошло двадцать лет. Возможно, того, кому вы хотели отомстить, уже нет на свете. Или он глубокий старик.
- Что ж… я проклял его и весь его род. Ему не будет покоя и на том свете. А если он еще жив… Я все равно найду его.
- Вы останетесь здесь, отец? – удивленно посмотрел на него Анри. – Не отправитесь с королем на континент?
- Нет. Моя служба у него окончена. Он щедро наградил меня – землями, деньгами. Кроме того мэнор Хайбридж – твое наследство от матери, я позаботился об этом. Ты можешь жить там, если, конечно, Ричард не предложит тебе службу и ты не примешь его предложение.
- Не будем загадывать. Мне хотелось бы служить королю, но… возможно, он не захочет, чтобы я ему служил. И тогда я останусь здесь. С вами. И помогу вам. Считайте, что это и мое дело.
Анри встал и сделал шаг к отцу, который тоже поднялся. Порывисто обняв сына, он вдруг насторожился и прислушался.
- Ты ничего не слышишь, Анри? – спросил он, вглядываясь в темноту за деревьями.
Глава 2
Издалека доносились неясные звуки, похожие на пение в сопровождении свирелей и барабанов. Из-за деревьев пробивались слабые отсветы – пожар или, скорее, большой костер.
- Я думал, на юге Англии не празднуют Галан-Мэй или Болтану, - удивился Рене. – Да, давно я не был дома.
- Не празднуют, - подтвердил Анри. – Но в честь святой Вальбурги ставят майское дерево. Она ведь родом из этих мест, из Уэссекса. А может, и не в ее честь, не знаю. Но костры разжигают, поют, пляшут. Хотя священники утверждают, что это нечестивый обычай, который тешит нечистую силу. Но они во всем находят дьявола, хоть вообще не живи. Может, пойдем взглянем?
- Почему нет?
Проверив, хорошо ли привязаны лошади, отец с сыном пробрались через редколесье к большой поляне и спрятались за кустом. В центре поляны пылал огромный костер выше человеческого роста и еще несколько поменьше. Чуть поодаль возвышался шест, украшенный ветвями и лентами. Десятка полтора человек танцевали вокруг него буйный танец. Еще несколько играли на музыкальных инструментах и пели. Тяжелый ритм барабанов завораживал, а заунывный свист свирелей-пайпов навевал тревогу.
- Я не могу разобрать слов, - прошептал на ухо отцу Анри. – Как будто и не по-английски поют.
- Я тоже. Да и по одежде не понять, кто они. Для крестьян слишком хорошо одеты, для знати – бедно. Но им явно не холодно.
Апрель выдался теплым, однако ночи стояли прохладные, изо рта при дыхании шел пар. Танцоры и музыканты были одеты легко – в яркие котты и блио, на ногах – обувь из мягкой кожи с удлиненными носами.
- Смотрите!
Из-за деревьев в сопровождении мужчины в темном бесформенном балахоне вышла высокая стройная девушка лет восемнадцати. Ее осанке и грации могла бы позавидовать любая королева. На ней было надето белое блио, концы длинных рукавов, стянутые по последней моде узлами, доставали почти до земли. Витой шнур опоясывал ее дважды – по тонкой талии и бедрам, концы свисали ниже колен. Густые волосы цвета меда водопадом сбегали на спину из-под белого покрывала, которое удерживал на голове венок из молодой листвы.
Мужчина поднял руки и сказал что-то, и музыка стала еще громче, а танец – безудержнее. Девушка тоже подняла руки, широкие рукава скользнули вниз, и на ее запястьях золотом блеснули парные браслеты.
- Что-то мне подсказывает, священники были не так уж и неправы, - пробормотал Рене. – Не похоже это на праздник добрых христиан в честь святой Вальбурги. Скорее, напоминает колдовской обряд. Как бы не погубило нас любопытство.
Внезапно по знаку одетого в балахон музыка оборвалась резким взвизгом свирелей. Он вытянул руку по направлению к кусту, за которым прятались Рене и Анри. Вскочив на ноги, Рене выхватил меч, а Анри с досадой понял, что оставил свой короткий кинжал у костра и теперь безоружен.
Их окружил десяток крепких мужчин, вооруженных крестьянскими боевыми ножами. Настроены они были явно решительно. Впрочем, хотя нападавшие значительно превосходили их числом, Рене не собирался сдаваться так легко.
- Стойте! – властно приказала девушка.
Она подошла ближе и остановилась, переводя взгляд с Рене на Анри и обратно.
- Кто вы? – спросила она так, как будто имела полное право задавать вопросы. – И что делаете здесь?
- Рене де Дюньер, рыцарь короля Ричарда, - с поклоном ответил Рене. – Это мой сын Анри, оруженосец. Мы направляемся из замка Грейсток в Уинчестер, чтобы проводить короля на континент. Извините, высокочтимая дама, если… случайно помешали.
- Это просто праздник в честь святой Вальбурги. Но вы подобрались скрытно, как злоумышленники…
- Разве ее почитают в Англии? – дерзко вмешался Анри, тщетно пытаясь обратить на себя внимание красавицы.
- Вальбурга прославлена в Германии, - ответила девушка, продолжая смотреть на Рене, словно дав понять, что оруженосец не достоин даже ее взгляда. – Однако родилась она недалеко отсюда, и первым местом ее монашеского служения был монастырь Уимборн в Дорсете. Кроме того встречать первый день мая – давний обычай. Я не смею вас задерживать, доблестный рыцарь. Вы можете продолжить свой путь.
- Могу я узнать ваше имя, миледи?
- Нет, - ответила девушка и улыбнулась – одними губами. Улыбка ее была похожа на блеск льдинки в лунном свете, поскольку большие голубые глаза оставались холодными. – Мои слуги проводят вас до дороги.
Она наклонила голову и отвернулась.
- Ее слуги выпроводят нас отсюда, а не проводят, - тихо пробормотал Анри, когда они возвращались к своему костру, давно погасшему. – Но, думаю, нам действительно лучше убраться.
Обернувшись через плечо, он посмотрел на четверых дюжих парней с факелами, которые следовали за ними на расстоянии. Собрав свои вещи и оседлав лошадей, отец с сыном уже было отправились в путь, но тут Анри жестом подозвал к себе одного из сопровождавших. Наклонившись к нему, он незаметно вложил ему в ладонь монету и спросил тихо: