Татьяна Рябинина – Поцелуй Ледяной розы (страница 10)
- Всю ночь на голом холодном камне, - сокрушенно сказал Эдвард. – Я надел самый теплый плащ, но, боюсь, это не поможет. Пойдемте, не стоять же здесь, у дверей.
В подсвечниках горело несколько толстых высоких свечей, которых наверняка должно было хватить до рассвета. Их тусклый свет выхватывал из тьмы уходящие ввысь, к стрельчатому своду, серые колонны. Каменные статуи, казалось, пристально наблюдали за ними.
- И что мы будем делать? – спросил Эдвард, когда они подошли к алтарю. – Подстелить плащи под себя – замерзнем. Остаться в плащах и всю ночь стоять на коленях на камне – тем более замерзнем.
- Мы можем постелить один плащ, прижаться друг к другу и укрыться двумя оставшимися, - предложил Анри. – Так точно будет теплее.
Его случайные товарищи, о существовании которых Анри несколько дней назад и не подозревал, сочли мысль удачной. Самый теплый плащ, принадлежавший Эдварду, свернув втрое, разложили на полу, а два других растянули по спинам на манер палатки.
Впрочем, помогло это мало. Холод пробирался сквозь плащ, сковывая ноги. Очень скоро колени начало ломить от неудобной позы. Приходилось то садиться на пятки, то опускаться ничком – и тогда цепенело все тело, а икры и ступни сводило судорогой.
Сначала Анри действительно молился, прося у Христа, Богородицы и всех святых помощи и заступничества на избранном поприще. Но вскоре слова молитв начали повторяться и терять смысл. Он скосил глаза и увидел, что Хьюго спит, уткнувшись лбом в колени и посапывая, как младенец. Эдвард шевелил губами, неподвижно глядя в темноту.
Время как будто остановилось. Сколько его уже прошло – и сколько еще осталось? Ночь казалась бесконечной. Вдруг из-под свода донесся шорох, как будто шелестели чьи-то крылья.
- Что это? – вздрогнул, просыпаясь Хьюго.
- Нечистая сила, - испуганно открыл рот Эдвард. – Бесы! Мы мало молились. Плохо молились.
- Бесы в святом месте? – не поверил Анри. – Может, просто летучие мыши?
Хьюго зевнул, пару раз перекрестился и снова уснул. Эдвард зашевелил губами быстрее. Анри хотел последовать его примеру и снова обратиться к молитве, однако против воли в голову полезли совсем другие мысли.
Что делает сейчас Мэрион? Наверняка спит. Без сомнения, для нее нашлась в замке комната и удобная постель. Он попытался представить ее спящую. Закрытые глаза, сомкнутые длинные ресницы. Заплетенные в косы волосы. Стройное прекрасное тело в одной тонкой рубашке, прикрытое легким одеялом…
Анри потряс головой, отгоняя соблазнительное видение. Откуда-то издали донесся первый крик петуха. До рассвета было еще далеко…
Глава 9
К утру Анри впал в состояние, близкое к оцепенению. Холода и боли в затекших ногах и спине он уже не замечал. Время остановилось. Эта ночь не закончится никогда, она будет вечной.
Его товарищи с успехом продолжали начатое: Эдвард молился, а Хьюго спал. С трудом шевеля пальцами в сапогах, Анри подумал, что, пожалуй, самым бодрым во время церемонии будет именно Хьюго. А вот удастся ли ему самому успешно сразиться с чучелом, это уже вопрос. Не стоило так категорично утверждать, что поразить его не под силу только слепому или пьяному.
Свечи в подсвечниках догорали, но темнота за пределами освещенных кругов была уже не столь непроницаемой. Внезапно раздался первый удар колокола, созывавшего жителей Уинчестера на раннюю мессу. Хьюго вздрогнул и открыл заспанные глаза.
- Что, уже утро? – спросил он удивленно.
Двери собора распахнулись, и он моментально оказался заполненным народом, по большей части знатью, хотя в задней части попадались и простолюдины. Впрочем, мало кто из собравшихся поднялся с постели до рассвета ради мессы. И даже то, что после нее должна была состояться акколада, вряд ли могло считаться заманчивым развлечением. Скорее, привлекло присутствие короля и архиепископа Уолтера – главного юстициария.
Направляясь к огороженной нише исповедальни, Анри почувствовал, что его глаза неудержимо слипаются. Во время исповеди, перечисляя невидимому за решеткой священнику свои прегрешения, он с трудом подавлял зевоту, которая так и раздирала рот.
Ему пришло в голову, что будет крайне неловко, если угораздит заснуть, стоя на коленях перед королем, и свалиться мешком ему под ноги. После этого с чучелом уже можно будет не сражаться – сразу отправиться в свое поместье и больше не высовывать оттуда носа. До конца жизни.
Машинально повторяя слова респонсория и стараясь не слишком сильно крутить головой, Анри поглядывал по сторонам в надежде увидеть Мэрион, однако это ему не удалось. И в самом деле, какой интерес могли представлять собой рыцари для дочери графа – особенно учитывая, что ее вообще никто не интересовал.
Он одернул себя: вовсе не об этом стоило думать. Уже звучали первые слова Sursum Corda, и Анри со всем пылом, на который был способен, обратился к Богу, прося у него милости и помощи. Причастившись Святых Даров, он вместе со всеми ждал окончания мессы и завершающего «Ite, missa est»: «Ступайте, месса окончена».
На алтаре в тусклом утреннем свете поблескивали три меча, которые перед акколадой должен был освятить архиепископ. Анри узнал своего будущего товарища по черненой рукояти.
Наконец наступил самый томительный момент. Месса окончилась, и архиепископ Уолтер в полном облачении начал читать молитву о благословлении оружия. Три мягкие подушечки, на которые посвящаемым предстояло преклонить колени, уже лежали перед возвышением у алтаря. Анри, Хьюго и Эдвард посматривали друг на друга, словно делясь своим волнением.
Каждый раз, когда Анри было страшно, он думал о королеве Матильде, которая с детства была для него предметом преклонения и примером для подражания. Барон Грейсток любил рассказывать о ней, особенно о побеге из Оксфордского замка. Анри восхищался ее мужеством и твердостью характера и жалел, что не родился раньше, чтобы встать под знамена королевы. И какого же было его изумление, когда отец вдруг сказал, что является – возможно! – ее сыном. В это было трудно поверить, но так хотелось. Мысли о великолепной Мод, как обычно, придали ему храбрости. Если слабая женщина смогла возглавить армию и завоевать большую часть страны, неужели он не сможет всего-навсего опуститься на колени перед королем, который посвятит его в рыцари?
Они встали на колени – в том порядке, в каком на алтаре лежали их мечи, и Анри оказался в центре. Однако король должен был брать мечи, не глядя, чтобы очередность определил случай. Отвернувшись, Ричард протянул руку, и в ней оказалась черненая рукоять. У Анри бешено забилось сердце, пересохло в горле, и показалось, что сейчас громко, на весь собор, забурчит в животе.
- Будь храбр! – это было обычное краткое наставление церемонии, но король, почти не говоривший по-английски, произнес его по-окситански.
Меч коснулся правого плеча Анри, описал полукруг над головой и опустился на левое плечо. И в этот момент словно холодная рука прикоснулась к его спине. Он чувствовал взгляд – если не враждебный, то равнодушный – и не сомневался, чьи ледяные глаза следят за ним.
Плоской стороной меча Ричард слегка ударил Анри по шее. Это прикосновение заменило куле – оплеуху, которую когда-то наносили открытой ладонью по шее, щеке или затылку. Считалось, что это единственный удар в жизни рыцаря, который он не должен возвращать. Анри с трудом поднялся и сделал шаг назад, изнывая от желания обернуться. Король потянулся за следующим мечом, а он все никак не мог глубоко вдохнуть и прийти в себя.
Когда церемония окончилась, все трое юношей под одобрительные возгласы вышли из собора и направились на площадь, где было установлено чучело. Теперь они стали рыцарями, но поскольку собственными оруженосцами еще не обзавелись, им на время предоставили королевских слуг. Надо же кому-то было держать на поводу коней и длинные копья.
- Вам не кажется, что это чучело какое-то слишком маленькое? – неуверенно пробормотал Хьюго.
- Да, похоже, - согласился Анри. – Когда мы учились, они точно были побольше.
- Вы первый, де Дюньер, - подтолкнул его Эдвард. – Раз уж провидение выбрало вас на церемонии, вам и начинать.
- Вы хотите сказать, что и опозориться я должен первым?
Он вскочил в седло, и слуга подал ему копье, которое показалось намного длиннее и тяжелее того, с которым он имел дело.
- Ледяная роза смотрит на вас, Анри, - подойдя ближе, сказал Хьюго. – Надеюсь, вас это не смутит.
Ох, лучше бы он этого не говорил, подумал Анри, потому что копье мгновенно стало еще тяжелее, да еще и норовило выскользнуть из рук. По сигналу трубы он поскакал к мишени, сделал замах и тут же понял, что промахнется – удар получился мимо цели. Но внезапно порыв ветра качнул чучело, и копье вонзилось в мешковину, разрывая ее. Из дыры полетели клочья сена. Толпа восторженно зашумела, приветствуя его.
Анри почувствовал, что его рубашка насквозь мокрая от пота – наверняка и на сюрко проступили темные пятна. Когда он спрыгивал с коня, колени подогнулись, и пришлось ухватиться за седло, чтобы не упасть.
Хьюго и Эдварду тоже удалось справиться с чучелом, и на весь день новоиспеченные рыцари стали героями. Со всех сторон раздавались поздравления и пожелания воинской славы. Перед пиром, на котором король должен был попрощаться со своими подданными, Хьюго отвел товарищей в сторону.