Татьяна Рябинина – Помощница стража тьмы. Брак по контракту (страница 9)
— Ну вот и все, — сказал он. — Загрузка завершена. Ты все понимаешь?
— Да, — ответила я неуверенно, как будто пробуя слово на вкус.
— Сейчас тебе надо будет больше разговаривать. Пока не перестанешь подбирать нужные слова. Старайся думать на нашем языке. Не бойся, что забудешь свой. А теперь проверим, как усвоилась знаковая система. Читай вслух, — открыв книгу, Майкель протянул ее мне.
Первые несколько строк дались тяжело. Мозг сопротивлялся и никак не хотел координировать буквы, звуки и связанный с ними смысл. Сначала я собирала слова, как конструктор лего: узнавала угловатые значки, нанизывала на них соответствующие звуки, соединяла все это вместе. Потом у этих комбинаций, похожих на мохнатых сороконожек, стало появляться значение. Оно словно вспыхивало в темноте. А потом значения отдельных слов начали соединяться в смысл всей фразы. Примерно десятое по счету предложение я поняла уже в процессе чтения.
— Ты понимаешь, о чем читаешь? — остановил меня Майкель.
— Теперь уже да, — радостно улыбнулась я. — А сначала нет.
— Так и должно быть. Дальше будет легче.
Подойдя к двери, он открыл ее и позвал Эйдара.
— Закончили? — спросил тот, остановившись на пороге.
— Да. Все прошло прекрасно. У твоей помощницы отличные каналы — чистые, открытые. Вам будет легко работать вместе. Сегодня постарайтесь как можно больше разговаривать. Чтобы она и слушала, и говорила. Расскажи ей, как строится работа. А завтра уже приступите. И не забудь про
Последнее слово мне ничего не сказало. Видимо, в базовый пакет знаний это не входило. А вот Эйдар поморщился, бросив на меня короткий взгляд.
— Предпочел бы обойтись без этого.
— Ну как знаешь, — усмехнулся Майкель. — Вообще-то это самый простой способ установить ментальный контакт.
— Если бы только ментальный!
— У всего есть две стороны. Но девушка с повышенной чувствительностью, так что, думаю, вы и без этого обойдетесь.
О боже, это то, о чем я подумала? Да уж, пожалуй, лучше без ойнихио. И хватит уже говорить обо мне так, словно меня здесь нет!
Попрощавшись, мы вышли из комнаты. В коридоре Эйдар достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул мне.
— Что это? — спросила я.
— Брачное свидетельство. Ты подписала его, не зная, о чем там говорится. Наверняка были какие-то сомнения? Скажешь, нет?
— Были, конечно, — я развернула документ. — Например, что подписалась на работу в бордель.
— Кто о чем, а Лиза о сексе, — Эйдар звонко щелкнул языком.
Проигнорировав его выпад, я пробежала глазами свидетельство. Оно извещало, что Эйдар Монеско и Елизавета Николаева заключили брачный союз добровольно и осознанно, взяв на себя обязательство соблюдать все пункты семейного законодательства. Мои имя и фамилия в местном написании выглядели так же устрашающе, как транслитерация слова «борщ» на немецкий.
— А кстати, — сложив лист, я вернула его Эйдару. — К вопросу о сексе. Что такое ойнихио? Видимо, мне в голову залили словарный запас для младших школьников, потому что ассоциаций ноль.
Говорила я еще медленно и не очень уверенно, останавливаясь и подбирая слова. Примерно как Ниммер по-русски, когда я объясняла ему некоторые нюансы, связанные с квартирой.
— Все вложить невозможно, — он открыл передо мной дверь, и мы вышли в сад. — Доберешь сама. А ойнихио не имеет к сексу никакого отношения. Скорее, к наркотикам. Это жаргонное название вещества… э-э-э… расширяющего сознание. Без изменения. Но в качестве побочного действия может подстегивать либидо.
— Ну вот, а говоришь, что к сексу отношения не имеет.
Странное дело! Как только мы перешли на местный язык, общаться стало намного легче. Возможно, потому, что ушла официальность обращения на «вы». Конечно, я чувствовала напряжение Эйдара. Пожалуй, сейчас оно стало даже больше. Но теперь это было мне понятно. Сначала он увидел меня на месте жены дома, а потом мы пришли туда, где они вместе работали. С завтрашнего дня я займу ее место и здесь.
— Так ты расскажешь, что мне нужно будет делать?
— Время обеда, — Эйдар махнул рукой в сторону башни с часами. — Сейчас заедем в ресторан, там постараюсь хотя бы в общих чертах объяснить.
— Как хорошо, что это девятнадцатый век, а не какой-нибудь пятнадцатый, — заметила я, когда мы забрались в паромобиль. — Машины, рестораны, вода горячая из крана.
— На самом деле соответствие очень приблизительное, — покачал головой Эйдар. — В чем-то мы отстали от вашего девятнадцатого века, в чем-то опередили его. Хотя, конечно, до вашего двадцать первого нам еще далеко.
— Скажи, а почему бы не применить прогрессорство? Ну если возможен переход между мирами, обмен информацией.
— А почему ты думаешь, что его нет? В координационном центре есть группа информационного взаимодействия. Мы многое берем у вас, но, по правилам, искусственное ускорение прогресса не должно подменять его естественный ход.
— То есть мир должен развиваться самостоятельно, но его можно подпихивать небольшими заимствованиями, так?
— Да, именно так, — кивнул Эйдар. — Не забывай, подавляющему большинству людей ничего не известно ни о стражах, ни о темных сущностях, ни о цепи миров. Это знание как яд, который в малых дозах может лечить, а в больших убивает.
Глава 8
Глава 8
Ресторан оказался вполне цивилизованным — похожим на ресторан. Почти все места в саду были заняты, но, видимо, Эйдара знали и там. Молодой мужчина в белом фартуке поверх свободного черного костюма подошел с поклоном, поздравил с возвращением и провел нас к столику в тени, под раскидистым деревом.
— Он тоже из… наших? — я сама удивилась тому, что вдруг отнесла себя к этому странному сообществу. К стражам тьмы. Хотя контракт подписан, значит, я действительно одна из них.
— Нет, — Эйдар отодвинул мне стул. — Он знает только то, что я уезжал. Надолго. Но не знает куда. Кстати, здесь тоже хорошо готовят рыбу, хотя, боюсь, она сильно отличается от той, к которой ты привыкла.
— Да, к вашей кухне непросто подстроиться, — согласилась я, изучая меню, написанное мелом на большой черной доске. — Есть что-нибудь такое, что хоть немного похоже?
— Пожалуй, эийатто. Напоминает ваши котлеты по-киевски, только вместо масла внутри мягкий сыр с зеленью, и он не просто заворачивается в птичье филе, а вбивается в него деревянным молотком. Заказать?
— Да, пожалуйста. Я вот что еще хотела спросить — насчет портала. Если он открывается так редко и на такое короткое время, почему им не воспользовался никто, кроме нас и Ниммера?
— Ты имеешь в виду, почему не перешла целая толпа народу и не утащила все, что не прибито? — Эйдар сделал знак официанту. — Кроме этого портала, есть еще два. Этот — для персонала, но сейчас менялись только мы с Ниммером. Наблюдатели обычно подписывают контракт на два цикла и меняются примерно раз в шесть-семь лет. Я отработал один цикл и остался бы еще на три года, если бы не понадобился в центре. Второй портал информационный, там удобнее обмениваться данными и сообщениями. Третий — грузовой.
Официант записал заказ в блокнот с отрывными листами и тут же вернулся с большим кувшином бледно-желтого напитка. Он показался похожим на холодный манговый сок с немного вяжущим послевкусием.
— Это последний алкоголь, Лиза, который ты выпьешь в ближайшие три года, — Эйдар приподнял свой бокал.
— А это алкоголь? — удивилась я — Совсем не чувствуется.
— У него не такое действие, как у вашего спиртного. То, что ты пила вчера, бьет по голове быстрее. А у этого эффект проявляется медленно. Не зря он называется «фейалийо» — «на дне». В смысле, на дне бокала. Допьешь — почувствуешь. Три бокала — это примерно как полстакана водки. Но в этом кувшине их всего четыре, поэтому сильно набраться не получится. И это хорошо. До завтра все выветрится.
— То есть для стражей алкоголь под запретом?
— Да. Он нарушает чувствительность. Сразу предупреждаю, это очень строгий запрет. Лучше не пытаться.
— А как же ты пил вино у нас? — удивилась я. — Когда мы были в ресторане?
— Безалкогольное.
Хм… а я и не заметила. Наверно, потому, что была как пьяная от того, что он мне предложил.
— Координаторы обычно работают с помощницами, — начал инструктаж Эйдар. — Редко в одиночку. Только самые опытные и с особой остротой восприятия. Дело в том, что мужчины и женщины по-разному реагируют на темную энергию. Мужчины лучше чувствуют истончение пространственно-временной ткани, женщины — разрыв. Наблюдатели обычно работают группами, где есть и мужчины, и женщины. Координаторы — парами.
— А в чем разница между наблюдателями и координаторами?
Он что-то говорил об этом раньше, но тогда это не задержалось у меня в голове — слишком уж далеко было от моей реальности.
— Наблюдатели отвечают за конкретный участок того мира, где работают. Координаторы получают информацию со всех трех миров, входящих в звено, и обрабатывают ее. Я уже объяснял тебе общую схему, но на самом деле все гораздо сложнее. Когда наблюдатель-мужчина обнаруживает истончение, он передает информацию координаторам.
— Через портал?
— Нет. Портал для вербальной информации, а эта — ментальная. Особая связь. За каждым координатором закреплены наблюдатели из всех трех миров. Дело в том, что наблюдатели не могут самостоятельно определить точное место возможного прорыва. Но поскольку темная энергия влияет на все три мира, координатор может выстроить нечто вроде треугольника, связавшись с наблюдателями двух других миров. По тому же принципу, что и радиопеленгация. Он становится средней точкой треугольника, а его помощница определяет приблизительные координаты опасного места. Если истончение небольшое, его ликвидируют сразу. Но иногда это невозможно, и остается только ждать прорыва, чтобы использовать энергию сущностей. Женщина-наблюдательница вместе с ликвидаторами находится поблизости и отслеживает обстановку.