Татьяна Рябинина – Отпуск в лотерею (страница 40)
- Трпань. Я тебе много чего расскажу. Того, что написать можно. И покажу, где фотки красивые сделать.
- Работа не вопрос. Родители, конечно… Но мы и так с ними не особо часто видимся, все больше по телефону или в сети.
- Ну можно жить три месяца здесь, три месяца там. Больше с твоей визой и не получится.
Ну да… можем ездить друг к другу в гости. Сначала я к нему, потом он ко мне.
- Ну или… - Ник посмотрел искоса. - Или можешь получить вид на жительство. Его на год дают, потом продлевают. Но, боюсь, для этого тебе придется выйти за меня замуж.
- Очень сильно боишься? - я ущипнула его за живот.
- А ты? - он перекатил меня на спину и навис надо мною, прижав руки к простыне. - Ты боишься?
- Нет.
- Катька! Я… люблю тебя!
Словно горячей волной залило, с ног до головы. И ответить оказалось так легко. Гораздо легче, чем сказать, что хочу быть с ним.
- И я тебя, Ник!
Он наклонился надо мной, целуя куда попало, а я смеялась, запрокинув голову, полностью отдавая себя его губам и рукам. Вот это и было счастье - сейчас, а не когда-нибудь потом…
В реальность мы вернулись глубокой ночью. И сообразили, что ничего не ели с раннего утра.
- Летом здесь есть где поесть, - со вздохом сказал Ник. - А сейчас - разве что снова в «Розу» ехать.
- Половина второго, - ужаснулась я. - Нет, две ночи подряд - это уж слишком. У тебя вообще ничего съедобного нет?
- Ну… что-то есть… вроде, - засомневался Ник. - Я дома редко ем. Давай посмотрим.
В шкафчике под раковиной нашлась вялая картошка и проросшая луковица. В холодильнике - кусок дубового сыра и два яйца.
- Нормально! - оценила я. - Сойдет.
Через полчаса мы уплетали прямо со сковороды зажаренную с луком картошку, залитую яйцами и посыпанную сыром. Это было богически вкусно! А то, что в два часа ночи - неважно. Нет, наоборот, и поэтому тоже.
Да ладно! Сидеть вдвоем с любимым мужчиной ночью на кухне и есть со сковороды жареную картошку - просто бесценно!
Каждый день был наполнен счастьем - то острым до невыносимости, то тихим, мягким, невесомым, как туман над морем. Мы гуляли по берегу, плавали в том самом бассейне, о котором говорил Ник, ездили в Дубровник и в Сплит. Завтракали в пекарне у Горана, обедали и ужинали в единственном работающем не в сезон ресторанчике. Если шел дождь, сидели дома, разговаривали, смотрели кино. И любовью, конечно, занимались. То есть наоборот - все остальное по остаточному принципу.
Когда Ник разбирался со своими рабочими делами, я садилась за ноут. Статьи, конечно, не писала, хватало меня только на блоги и на книгу - понемножку.
Время вело себя странно. Не было «вчера», не было «завтра». Было «сегодня», «сейчас». Наверно, поэтому день отъезда наступил внезапно.
День нашего отъезда - потому что мы летели в Питер вдвоем.
Эпилог
- Clear*!
Ник вышел из кабинета врача, победно вскинув руку. Иванка с непроницаемым лицом пригласила следующего.
- Прямо как в боевике, - не удержалась я, неуклюже поднимаясь со скамейки. – Ну когда там полицейские или спецназ какой… Твою мать!
- Что, Кать? – испугался он.
В животе что-то лопнуло, по ногам потекло.
- Да вот… - пробормотала я, разглядывая лужицу на полу. – А говорили, неделя еще.
- Ну хоть ехать никуда не надо, - Ник сориентировался мгновенно.
Не прошло и пары минут, как меня посадили в кресло и повезли в родильное отделение.
- Что, Катя, уже? - удивился мой врач Миша Мишич. Да, именно так его и звали. - Ну ладно, давай смотреть.
Тут Котька засандалил мне пяткой в печень, словно намекая, что смотреть уже нечего, пора ловить. И тут же пошли схватки, для начала слабенькие.
- Завтра родишь, - оптимистично пообещал Миша, поковырявшись у меня в интересном месте.
Учитывая, что время подбиралось к полудню, прогноз звучал пугающе. К счастью, появился потерявшийся по пути Ник, уже переодетый в больничную пижаму, накидку и шапочку.
- Ну завтра, значит, завтра, - вздохнул он, узнав новость. - Твоим позвонить?
- Не надо. Будут психовать. Позвоним по факту. С фоткой внука.
- Может, поменять им билеты?
- Ник, успокойся. Ничего не случится, если прилетят на Новый год. Получат подарок под елочку.
Срок у меня был третьего января, но Котька решил по-своему. Родители собирались к нам на праздник и заодно к родам, а получилось так, что отмечать придется в палате клиники.
Вот теперь время, походу, решило мне отомстить. Мы жили, не обращая на него внимания, вот оно и обиделось. Тянулось, тянулось, тянулось… Зато схватки становились все круче и злее. Я бродила по палате, как медведь по клетке, прыгала на фитболе, ныла и скулила. Ник мужественно терпел и пытался меня отвлечь. Забегал Миша, уверял, что все идет по плану, и снова исчезал.
- Все-таки удачно получилось, - сказал Ник после очередной схватки. - Так пришлось бы тебя из дома везти.
- Во-о-от! - зловредно протянула я. - А ты не хотел меня брать с собой.
- Кать, признайся, ты ревновала к Иванке. Поэтому и напросилась.
- Дурак! - я пнула его и чуть не свалилась с фитбола. - Вот правда дурак.
Полгода назад, когда Ник поехал в Сплит на обследование, я за два дня чуть не сошла с ума. Буквально по потолку бегала, даже про токсикоз забыла. И в этот раз сказала, что поеду с ним. Да, в тридцать девять недель. Одна не останусь. Ни за что. И в клинику с ним пошла на второй день, за результатами.
А с Иванкой ему пришлось меня познакомить. Девушка как девушка, довольно приятная на вид, стройная брюнетка примерно моего возраста, в голубом халатике.
- Drago mi je**, - пробормотала она и увела Ника в кабинет к врачу.
Вот уж точно я не о ней думала, а о том, что услышу, когда он выйдет. Молилась, чтобы все было хорошо.
И вот у него все отлично! Значит, и у меня. И надо теперь, чтобы Котька родился благополучно, здоровеньким. И будут у Ника тогда Катька и Котька. Как он и хотел.
Вообще-то мы не планировали, но, как чаще всего и бывает, «сегодня можно» плюс «я успею», а в итоге поймали бурундука.
- Супер! - лаконично сказал Ник, когда я сунула ему под нос две полоски.
Ну, собственно, да. Откладывать что-то на потом - это точно был не наш сценарий. Я, пусть и не без труда, но приняла главное правило Ника - никогда ничего не откладывать, потому что завтра может и не наступить.
Год назад мы приехали в Питер и в тот же день подали заявление в загс. И только после этого пошли сдаваться родителям. Сказать, что они были в шоке, - не сказать ничего.
«Могла бы и предупредить», - ошарашенно пробормотала мама.
О проблеме Ника говорить не стали. С моими родителями это вообще было наилучшей тактикой - чем меньше информации, тем спокойнее. Для всех. Они не просто переживали, это бы еще полбеды. Когда любишь, всегда за кого-то переживаешь. Но они вешали на меня чувство вины за эти свои переживания.
Когда тебе говорят: «Ох, я так плохо себя чувствую, а тут еще и твои штучки», - желание делится проблемами резко пропадает. К счастью, с Ником было не так. Все сложности мы честно делили пополам.
Когда они узнали, что я еще и жить буду в Хорватии, приключился полный траур. На самом-то деле мы до конца не решили, но документы на вид для жительства я собиралась подать сразу, чтобы не болтаться туда-сюда каждые три месяца. Ник мгновенно стал врагом народа, похитившим их ненаглядную крошечку… которую они при жизни в одном районе иногда не видели месяцами. В лоб этого не говорилось, но чувствовалось. Поэтому сразу после свадьбы, довольно скромной, мы вернулись в Трпань.
Кто был рад, так это Вика. И просто за меня, и потому, что я дешево сдала ей свою квартиру.
- А приехать к вам можно будет? - спросила она осторожно.