Татьяна Рябинина – Отпуск в лотерею (страница 21)

От всего этого инструктажа аппетит у меня пропал окончательно – как раз по рекомендации соседа. Оставалось только полирнуть глотком коньяка и лечь спать.

Глава 16

- Пока никакого ветра нет, - сказала я, когда мы с Максом вышли из ресторана и остановились у борта, дожидаясь Бориса. – Наоборот.

- Затишье перед бурей, - он посмотрел на отражение огней в гладкой, как стекло, воде. – Видишь, какие тучи черные?

- Влажный воздух поднимается вверх, - сходу вступил в разговор подошедший Борис. – А теплый сухой опускается. Перед шквалом всегда такой затишок. Тихо, тепло и страшно. А потом резко налетает ветер и начинается ливень. Можем, конечно, подождать и посмотреть, но я бы не стал. И лучше в такой бар, откуда можно потом уйти, не выходя на открытые палубы.

Таких умных нашлось немало. Даже с учетом того, что вторая смена только пошла на ужин. Бар в самой середке седьмой палубы оказался переполненным. То же оказалось и на девятой палубе, и на десятой. Выше подниматься не стали, спустились на шестую и только там нашли свободный столик.

- Вот уж точно, пир во время чумы, - проворчала я. – Мой сосед по столу сказал, что пара глотков крепкого алкоголя помогают от укачивания. Походу, не он один так думает.

- It's on!* - крикнул кто-то, когда в бар ввалилась мокрая насквозь пара.

Все зашумели, загомонили, кто-то решил посмотреть с безопасного расстояния.

- Мне кажется, или действительно уже качает? – спросила я, прислушиваясь к ощущениям.

- Да, есть немного, - согласился Макс.

- Это пока немного, скоро разболтает, - обрадовал Борис. – И потом мы в самой середине, а вот какая задница на корме наверху, лучше даже не представлять.

Качало на самом деле пока чуть-чуть, скорее, покачивало, но на публику это подействовало. Про пир во время чумы я попала в яблочко. Наливались спиртным активно, танцевали буйно – явно от страха. Лайнер, он, конечно, большой, но мало ли что. И не из таких быков тушенку делали. Помирать – так с музыкой.

Однако… было в этом нечто… щекочущее нервы. Как американские горки. Я не знала, где вероятность погибнуть выше, а по ощущениям было примерно то же самое. Жутко – но здорово. Особенно когда качка стала сильнее. Еще не до такой степени, чтобы начало мутить, но уже заметно.

Пережитый с утра стресс, опасность, коньяк, бьющая по нервам музыка в полумраке – все это будоражило, пробуждало азарт. Я танцевала так, словно оказалась в центре стихии, словно в последний раз. Как-то незаметно для себя попала в середину круга, все смотрели на меня, и это тоже было приятно.

А потом быстрый танец сменился медляком, кто-то протянул мне руку, и…

Наверно, я даже не очень сильно удивилась.

- Как тебя зовут? – спросил он по-английски.

- Кэтрин. А тебя?

- Ник.

Наверно, можно было задавать какие-то вопросы, как это делают люди, когда знакомятся, но почему-то не хотелось. Хотелось просто парить вот так в его объятиях, покачиваясь под красивую печальную музыку, и улыбаться. А еще чувствовать спиной и затылком свирепые взгляды и не испытывать ни малейших угрызений совести.

Ребят, ну вы сами напросились, честно. Так что без обид. Хотя я понимала: без боя они не сдадутся.

- Это твои парни? Оба? – Ник тоже поймал эти злобные косяки.

- Они так думают. Но нет.

- Интересно…

- Они поспорили, кто сможет затащить меня в постель, - я без малейшего зазрения совести сдала своих игуан. – Я об этом знаю. А они не знают, что я знаю.

- То есть ты динамишь обоих?

- Да.

- Если хочешь, могу подыграть тебе. Они будут думать, что у них появился еще один соперник, и станут еще активнее за тебя сражаться.

Только подыграть?

Кольнуло разочарованием, но тут же подумала, что это даже к лучшему. Осталось-то чуть больше половины круиза, какой смысл затеваться? Лучше игра, чем одноразовый секс. А все прочее я придумаю в своей нетленке.

- Хочу. Спасибо. Главное – не поубивайте друг друга.

- Окей, - он демонстративно положил руку мне на попу. Так, чтобы это было видно. - Кстати, ты откуда?

- Из России. Из Санкт-Петербурга. А ты?

Он удивленно вскинул брови, но обошелся без комментариев.

- Родился в Варшаве. Сейчас работаю в Хорватии.

Крепко прижав меня к себе, Ник коснулся губами шеи и шепнул на ухо:

- Сразу занервничали. Совещаются.

- Слушай, - забеспокоилась я. – Не хотелось бы, чтобы тебе прилетело.

- Не волнуйся, не прилетит.

Я подумала, что мужчины бывают на редкость самоуверенными. Ну ладно, мое дело предупредить. С какой стати я должна за него волноваться или думать о том, зачем ему это понадобилось? Может, просто такой способ подобраться ко мне поближе. Ну так я, собственно, не возражаю.

Мелодия кончилась.

- Быстро! – Ник схватил меня за руку и потащил к выходу.

Между баром и лифтами был небольшой холл. Мы втиснулись в узкую нишу прикрытую аляпистой драпировкой. Буквально через несколько секунд появились Борис с Максом. Остановились, огляделись, посмотрели на табло лифтов. Один как раз ехал вниз, другой вверх.

- Может, утопить его? – мрачно предложил Борис. – И ее заодно?

- Тут камеры везде, - возразил Макс. – И вообще шторм начинается. Может, сами утонут. Пойдем лучше выпьем.

- А вот это было обидно, - сказала я, когда они ушли.

- И правда, - согласился Ник. – Ну и черт с ними. Давай на шторм посмотрим, пока еще не слишком опасно. Можно фоточек красивых наделать и в сеть выложить.

На открытую палубу выходить не стали: уже вовсю лило, и ветер заносил брызги даже в коридор, где мы остановились. Но и оттуда выглядело очень внушительно. А вот фоточки не удались: со вспышкой в темноте получалось что-то мутное и смазанное.

Качало уже капитально, а ведь каких-то пару часов назад море было идеально гладким. Я оступилась и наверняка упала бы, если бы Ник не подхватил за талию. И это уже была не игра. Совсем не игра…

Мы целовались как будто в первый раз. Нет, скорее, в последний. В первый раз, насколько я помнила, было очень страшно. И носы мешали. А, да, и зубы тоже. А сейчас было здорово – ну очень здорово. И совсем не хотелось, чтобы этот первый раз стал последним. Во всех смыслах.

Трудно сказать, чем бы все это кончилось… Да нет, совсем даже не трудно. Очень даже прогнозируемо – при таком напоре и не менее горячем отклике. Как Гриша сказал? Кошка ты, Катя? Ну и пусть кошка. У меня отпуск, почему бы и нет? Лучше так, чем с мудаками, которые спорят на деньги, кому я достанусь. А ведь оба казались такими милыми сначала.

Может, конечно, и Ник ничем не лучше, но мне было уже как-то все равно. Особенно при такой погоде. Вот уж точно был прав Пушкин:

Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю,

И в разъяренном океане,

Средь грозных волн и бурной тьмы,

И в аравийском урагане,

И в дуновении чумы**.

Да, так вот все это могло вполне понятно чем закончиться, если бы не взвыла сирена. А потом грозный радиоголос на трех языках потребовал покинуть открытые палубы и не выходить на них, если только не будет объявлена эвакуация. А еще на всякий случай проверить досягаемость документов, ценных вещей, запаса воды и спасательного жилета.

- Ого! – присвистнул Ник. – Это уже не шутки. С чего вдруг? Вроде, не так уж сильно и болтает?

- Может, мы чего-то не знаем? – предположила я. - Может, все гораздо серьезнее? На «Титанике» тоже до последнего момента говорили, что все под контролем.

- Не слишком уместное сравнение, - поморщился Ник. – Ты была в первый день на инструктаже по безопасности?

- Н-нет, - с запинкой ответила я, припомнив, что на него приглашали сразу же после отплытия, но мы с Борисом проигнорировали, любуясь видами Сингапура.

- А зря. Ладно, будем надеяться, что обойдется.

Как только он сказал это, коридор в самом буквальном смысле ушел из-под ног: лайнер накренился так, что меня потащило к открытой двери на палубу. Если бы Ник не поймал за подол платья, я бы точно вывалилась туда. Платью такое обращение не понравилось: оно треснуло по шву.

По палубе прошел кто-то из корабельной команды в дождевике и с фонариком в руке. Заметил нас и гаркнул, перекрикивая вой ветра, чтобы мы немедленно убрались подальше.

- Почему они не закроют двери? – спросила я, когда мы пошли к лифтам.

- А как раз на тот случай, если начнется эвакуация. Это шлюпочная палуба. На нее должен быть свободный выход. Ты на каком этаже?