Татьяна Рябинина – Коник-остров. Тысяча дней после развода (страница 46)

Счет немного похудел, но оставалось еще достаточно, чтобы прожить десять месяцев в бессовестной праздности. На работу меня брали только со следующего учебного года, в Горный, старшим преподавателем на кафедру гидро- и инженерной геологии. Промелькнула мысль использовать свободные месяцы, чтобы начать докторскую, но подумал и понял, что не хочу. Сейчас — точно не хочу, а там будет видно. Ну а пока побуду домработником и шофером.

Как и хотела Саша, расписались мы тихонько и отметили в ресторане узким кругом. Кроме нас, были Галина Петровна, отец со своей новой пассией, Илья с Соней и несколько близких знакомых. Мама поздравила нас по телефону, от себя и от Люськи, и пообещала приехать ближе к родам.

Сказать, что у нас наступила райская идиллия, — разумеется, соврать. Так не бывает. Уставали, раздражались, огрызались, обижались. Но еще в тот самый первый вечер, на даче, когда решили, что начнем все сначала, договорились: что бы ни случилось, с проблемами будем разбираться сразу же, до того как ляжем спать. Нет, не в постели, как раньше, а проговаривая вслух. И никаких «утро вечера мудренее».

Это было тяжело. Иногда не хотелось — просто адски, особенно если пена еще шла через уши. Но… через не хочу, через не могу. И со временем стало легче. Да и раздражать друг друга стали меньше — наверно, притерлись.

В феврале узи показало, что у нас будет мальчик. Дочка была бы Катей, а вот для сына имя выбрать никак не могли, и тогда я предложил назвать его Андреем — в честь дедушки. Саша даже всплакнула, растрогавшись. У нее вообще глаза частенько бывали на мокром месте: гормоны-с.

Докторскую она благополучно защитила, а вот доцента ей не дали, отложив на «после декрета». Впрочем, как мне показалось, особого огорчения это не вызвало. Сразу же после защиты Саша ушла в декрет, и мы провели его вдвоем: тихие, спокойные месяцы радостного ожидания. Я водил ее гулять в соседний сквер, готовил всякие вкусности, растирал отекающие ноги и выискивал для вечернего просмотра слюняво-слезливые мелодрамы. А еще мы вместе выбирали и заказывали приданое для малыша.

В начале апреля, как и обещала, приехала мама. Жила она у Ильи с Соней, а к нам забегала ненадолго: говорила, не хочет надоесть. Любопытно, что раньше они с Галиной Петровной относились друг к другу довольно сдержанно, но ожидание общего внука их сблизило, и они проводили много времени вместе: ходили на какие-то выставки, в театры, в кафе — поболтать за чашечкой кофе.

Андрюшка родился четко в срок. Написали «первое мая» — первого мая и родился.

— А в обморок не упадешь? — скептически спросила Саша, когда я сказал, что рожать будем вместе.

— Нет, — не очень уверенно ответил я.

Да какого черта! Не упаду!

— Только учти, это не самое эстетичное зрелище.

— Блин, Лазутина, по-твоему, искать у тебя в письке венерические бородавки было эстетично?

— На твоей хотя бы искать не пришлось, — фыркнула она.

Мы ржали, как два идиота, пока возмущенный Андрей Иваныч не загасил ей со всей дури ногой в печень.

В обморок я не упал. И ничего такого особо антиэстетичного не заметил. Хотя когда Сашка орала, вцепившись в мою руку, думал, что лучше родил бы сам, лишь бы она так не мучилась. А когда все было позади и мне вручили завернутого в пеленку гнома в белой шапке, не удержался и все-таки пустил слезу.

— А ты молодец, — блаженно улыбаясь, сказала Саша и ущипнула меня за задницу. — Справился.

— И ты тоже! — я наклонился и поцеловал ее. — Спасибо тебе!

— О, замрите! — приказала акушерка, вытащив телефон. — Классный кадр!

— Исаие, ликуй! — голос отца Рафаила взлетел куда-то под своды церкви.

Соединив наши руки, накрыв их епитрахилью и положив сверху свою, он повел нас под пение Тамары вокруг аналоя. Снял после третьего круга с нас венцы, прочитал еще несколько молитв и подвел к царским вратам. Его наставления и пожелания оказались краткими. Я видел, как сильно он устал. Однако сколько радости было в его глазах, искрящихся от улыбки!

— И последнее, чего я хочу вам пожелать… Последнее по порядку, но не по значимости. Иван, Александра, пусть в вашем доме… всегда хватает дров — самых важных и самых нужных.

Мы с Сашей переглянулись. Наверно, все удивились, с чего вдруг батюшка заговорил о дровах, но это было нашей тайной. Самой важной и самой нужной тайной.

Уже потом, когда мы все сидели за праздничным столом, Тамара разлила по рюмкам яблочную наливку и вздохнула:

— Последняя Ермошенькина, с прошлого года осталась. Больше такой уже не будет. Специально берегли, ждали вас. Что ж… скоро и наша очередь.

— Ну-ну, Томочка, — покачал головой отец Рафаил. — Не торопись, мы еще поскрипим.

— Хоть бы к вам кого на подмогу прислали, — Надя лихо опрокинула рюмку.

— Да нет, Надюша, это вряд ли.

— А может, тогда вам самим куда-нибудь? Где полегче? Тяжело ведь вдвоем.

— Ничего, с божьей помощью. Мы уж как-нибудь здесь, до конца. Помните, как Ермона говорила? Такой красоты…

— И тишины больше нет нигде, — закончила вместо него Саша и нашла под столом мою руку.

Конец