Татьяна Рябинина – Коник-остров. Тысяча дней после развода (страница 22)
О-о-о, я хорошо знала, что такое соблазн.
У моего соблазна было имя.
Его звали Вячеслав Магнич.
— Девки, нового доцента видели? У беспозвоночных? — на кафедру ураганом врывается секретарша декана Люся. — Такой няшечка!
Из девок на кафедре сейчас только аспирантка Тося и я — принимаю пересдачу у мгновенно насторожившейся третьекурсницы.
— Нет, — Тося тоже делает охотничью стойку. — Что, прям так хорош? Может, еще и не женат?
— Хорош, хорош. Насчет женат — не знаю, но кольца нет.
Тося с Люсей обсуждают новенького, а я продолжаю пытать девчонку, которая валится уже второй раз. Новый доцент меня не интересует. Меня вообще ничего не интересует в последнее время. Живу на автопилоте. День да ночь — сутки прочь.
Осенью после выкидыша напала такая депра, что с трудом заставляла себя вставать с постели, есть, ехать на работу. Пришлось сесть на транки и антики*. К Новому году немного отпустило, но ощущение тупой пустоты осталось. Ничего не радует, ничего не хочется. Даже секс через силу.
Ухожу с головой в работу, разбираюсь в новой теме. С первого курсача занимаюсь высшей водной растительностью, и вдруг здрасьте — планктон, о котором знаю только то, что он есть.
«Александра Андреевна, сможете взять семинар вместо Маргариты?»
А Александра Андреевна как студент-заочник.
Что, завтра сдаем китайский? Ща выпьем водочки и сядем изучать.
Вгрызаюсь, как бультерьер, и неожиданно оказывается, что это интересно. Такие там страсти бушуют, не хуже, чем у людей.
Планктон интересно, а новый доцент-няшечка — нет.
Через пару дней девчонки показывают мне его в буфете, издали. Толком даже рассмотреть не получается, да и хрен с ним. Кафедры раскиданы по всему зданию, с их обитателями мы пересекаемся либо на бегу, либо на каких-то общих мероприятиях. Половину преподавателей я не знаю, не говоря уже об ассистентах и аспирантах. А беспозвоночные и вовсе обитают в другом крыле.
А еще через пару дней неожиданно появляется Кира.
Мы не виделись с окончания аспирантуры. Первое время перезванивались, болтали в сети, потом постепенно перестали. На тот момент она работала в городской администрации. Что, интересно, ей понадобилось у нас?
— Саш, я по диссеру приходила, — поясняет Кира, подсаживаясь к моему столу. — Защита в марте, у вас, на прикладной экологии. А с осени берут штатным преподавателем. Слушай, а ты долго еще? Может, пойдем куда-нибудь, поболтаем? Сколько мы не виделись? Полтора года?
Мне не слишком хочется, но альтернатива — сидеть и заполнять учебные ведомости. Или тащиться домой и готовить ужин.
— Пойдем, — встаю, надеваю пальто, беру сумку.
Выходим в коридор, и я с размаху натыкаюсь на мужчину, который с улыбкой придерживает меня под локоть. И что-то вдруг происходит. Как будто мокрой тряпкой протерли давно не мытое окно, и оказалось, что за ним солнечный день.
— Добрый вечер, — демонстрирует все тридцать два зуба Кира.
— Добрый, — кивает он и идет дальше по коридору.
— Это кто? — Кира хватает меня за рукав.
— Магнич. Доцент с кафедры беспозвоночных.
— А зовут его как?
— Понятия не имею. Он у нас неделю всего.
— Ладно, — вздыхает Кира. — Приду осенью и займусь вплотную. Надеюсь, хоть его ты у меня из-под носа не уведешь?
— Смеешься? — фыркаю я, а сама лихорадочно пытаюсь понять, что это было.
Кира трещит, смеется, я ее не слушаю, но киваю и угукаю, обозначая присутствие в эфире. И только когда выходим на набережную, под резким сырым ветром, сдувшим в неизвестность ректорских уток, до меня доходит.
Я вдруг почувствовала себя женщиной — интересной… желанной…
Я уже забыла, как это бывает. Несмотря на регулярный супружеский секс. И дело даже не в привычке, не в рутине, а в той черной дыре, в которую провалилась осенью. Таблетки-колеса хоть и выкатили меня из нее, но липкая жирная пленка апатии все равно осталась. Но вот всего один мужской взгляд — заинтересованный, жадно оценивающий! — и ее словно содрало таким же вот резким, сильным ветром, который захотелось вдохнуть полной грудью.
Я с головой окунулась в это новое — нет, старое, конечно, но настолько забытое, что стало новым — ощущение и даже не заметила, как Кира напросилась в гости. Кивала, кивала и спохватилась на словах:
— Только давай в магаз зайдем, куплю чего-нибудь, а то неудобно. Ну там, не знаю, торт, вино. Ванька-то не рассердится, что я вот так завалюсь, как снег на голову? Хоть посмотреть, каким он стал.
Кольнуло ревностью — той самой, уже ставшей привычной, но такой же вялой и липкой, как все прочие мои чувства в последнее время.
Может, сказать, что вспомнила про неотложное дело — мол, в другой раз?
Неловко? Или… хочется посмотреть, как Иван на нее отреагирует?
А он никак не реагирует. Ну разве что немного удивления, когда мы заходим. Разговаривает с ней, поглядывает через стол, но… Я сравниваю его взгляды с тем, что было в глазах Магнича, и понимаю: в Ванькиных нет ничего, кроме вежливой скуки и желания, чтобы она поскорее убралась.
Проходит неделя. День святого Валентина, у студентов традиционное бешенство, да и преподы, особенно те, кто помоложе, не отстают. Цветочки, конфетки, шарики. Иван утром даже и не вспомнил, хотя год назад мы ездили отмечать в загородный ресторан. Слегка задело, но… совсем слегка.
Заканчиваю свои дела, спускаюсь в вестибюль, иду к выходу.
— С праздником, Александра! — кто-то, подойдя вплотную, открывает передо мной дверь.
Оборачиваюсь — Магнич!
Надо же, узнал мое имя!
— Спасибо. А вас, простите, как зовут?
— Вячеслав. Осторожно! — он поддерживает меня под руку: на крыльце скользко, накапало с крыши и замерзло.
По горлу прокатывается мягкое тепло, я пытаюсь его проглотить и неожиданно замечаю машину Ивана. Короткий испуг — как будто застукали за чем-то… непристойным? Хотя я просто вышла вместе с коллегой.
— Извините, Вячеслав, меня муж ждет. С праздником.
Иду к машине, сажусь, целую Ивана в щеку. Он мрачно интересуется, с кем я любезничала.
Это что, ревность? Он — ревнует? Серьезно?!
Внутри словно разворачивается, распухает из крохотной точки огненный шар. Что-то жгучее, острое, сладко порочное. Когда-то это уже было, я точно помню.
Ну да, конечно! Когда мы танцевали на поляне у костра. Перед тем как уйти вдвоем к озеру.
И когда он предлагает сначала поехать в ресторан, а потом домой и трахаться, как кролики, меня накрывает таким сильным желанием, какого я не испытывала уже очень давно. Настолько сильным, что терпеть до дома просто невозможно…
___________________
*транквилизаторы и антидепрессанты (сленг)
Глава 16
Башка разламывалась от боли, глаза отказывались открываться, а кто-то целовал в щеку.
Сашка?!
Вчерашняя сцена на причале всплыла из памяти, как Левиафан, и заставила застонать сквозь зубы. Но что было дальше? Я помнил только то, как вернулся в дом и выпил еще. Потом — провал. Неужели мы с ней все-таки?..
По миллиметру открывая глаза, впуская под веки свет, яркий, как вспышка ядерного взрыва, увидел рядом морду Лисы. Она старательно пыталась меня разбудить мокрым холодным языком.
— Лис, иди на фиг! — рявкнул я и скривился от боли в висках.
Обиделась, ушла.