Татьяна Рябинина – Долгая дорога к тебе (страница 43)

Дарина

Пока мы ехали в метро, даже немного поругались. Ринат был против того, чтобы кому-нибудь рассказывать. Ни моей матери, ни его отцу.

— Ты рёхнулся, да? — запенилась я. — По-твоему, все ок? Ну да, конечно. Она же твоя мамочка, ей все можно. А я кто?

— Прекрати орать! — прошипел он сквозь зубы. На нас и правда уже оглядывались. — И херь всякую нести прекрати! При чем здесь «твоя мамочка» и «ей все можно»? Тебе хочется разборок и скандалов? Мало того, что уже есть? Я для себя выводы сделал.

— Ты для себя, может, и сделал, — не сдавалась я. — Но я хочу, чтобы об этом знал мой отец. Пусть он тоже сделает для себя выводы. Если поверит, конечно. И я тоже сделаю — кто для него важнее: дочь или какая-то… — Тут я запнулась, потому что на язык просилось очень нецензурное. Помолчала и добавила: — Прости, Рин, но для меня это важно.

Он отвернулся и долго смотрел на свое отражение в темном стекле. Пока поезд не выкатился на станцию.

— Хорошо, Дан, — сказал, не глядя на меня. — Возможно, ты права. Расскажи матери.

— Нет! — Я взяла его за руку. — Вместе. Если мы с тобой вместе, то и это тоже.

— Ладно, — кивнул он с мрачным видом.

По правде, я боялась, что мама, увидев Рината с ободранными руками и в разорванной рубашке, начнет кудахтать, но она держалась молодцом. Отправила его промыть руки, зашила шов. И выслушала относительно спокойно. Плюсик ей в карму. Потом, уже за столом, мы ей кратенько, без подробностей обо всем рассказали. И вот теперь сидим и ждем, что она скажет.

Мама молчит, кусает губы. Потом берет с подоконника телефон.

— Нет, Дань, мы сделаем по-другому.

Набирает номер и говорит жестко, как с провинившимся подчиненным:

— Иван, ты можешь сейчас к нам приехать?.. Да, прямо сейчас…

Я прислушиваюсь, пытаюсь разобрать, что он говорит, но ничего не слышно.

— Это связано с твоей дочерью… Нет, до завтра не подождет… Хорошо, ждем.

Нажав на отбой, мама смотрит на нас.

— Минут через сорок подъедет. Повторите все ему. Если расскажу я, не факт, что поверит.

— А нам поверит? — морщит лоб Ринат.

— Не знаю. — Мама пожимает плечами. — Может, и нет. Но это уже его проблемы, не ваши. А твой отец в курсе?

— Пока нет.

Сидим, едим, потом пьем чай. Разговариваем… о собаках. Почему-то. Сейчас все равно о чем. Ждем в напряжении. Наконец звонок в домофон, мама идет открывать.

— Готовность номер раз, — говорю, барабаня пальцами по столу.

— Трусы, противогаз.

Блин, ты противогаз-то вообще видел живой, не на картинке?

Сейчас меня бесит абсолютно все, даже такая безобидная глупость.

Отец заходит на кухню, видит Рината, и его брови резко ползут вверх.

— Надеюсь, ваша срочная новость — это не то, о чем я подумал? — ледяным тоном спрашивает он маму.

Я наступаю Ринату на ногу под столом. Мы оба понимаем, что он имеет в виду. И мама тоже — потому что морщится, как будто откусила пол-лимона. Но говорит при этом:

— Не знаю, о чем ты подумал, но лучше послушай.

На этот раз рассказываю я, избавив Рината от необходимости обвинять свою мать. Ему и так несладко. Сидит и разглядывает свои сбитые пальцы. Хотя отцу, наверно, еще сложнее. Мать Рината, какой бы стервой ни оказалась, все равно останется его матерью. А вот у отца на двух стульях сидеть вряд ли получится. Если он не поверит мне или поверит, но молча проглотит и останется с ней, то я для него ничего не значу.

Он молчит — долго. Все молчат. Только часы тикают. Никогда не замечала, как противно цокают стрелки, перескакивая с одного деления на другое.

— Мне сложно в это поверить, — наконец говорит он.

Почему я не удивлена?

Не удивлена — но все равно больно и обидно. Как бы там ни было, он же мой отец!

— Спроси Румию, — говорит мама. — Она, конечно, скажет, что это все вранье. Ей ты поверишь. Это же Румия! А это всего-навсего твоя дочь.

— Прекрати, Дарья! — отец повышает голос. — Я как-нибудь сам разберусь, кому верить.

— Конечно, конечно, — зло улыбается мама. — Разберешься. Никто не сомневается.

Он встает и молча уходит, даже не попрощавшись.

— Я, наверно, тоже поеду, — говорит Ринат. — Успею до десяти.

— Не успеешь! — возражаю я. — Позвони отцу, чтобы встретил.

— Он уже переехал. Если только к нему?

Набирает номер, просит разрешения приехать, отец соглашается. Они договариваются, где встретятся, и Ринат уходит.

— Просто ёперный театр, — говорю мрачно, собирая тарелки.

— Ты ожидала чего-то другого? — так же мрачно спрашивает мама.

— Да не особо. Но все-таки надеялась. Блин, Рината жалко, ужас.

— Это да, — соглашается она. — Ну хоть отец у него нормальный.

— Нам выдали только по одному нормальному родителю, — подхожу и обнимаю ее. — И на том спасибо. Могло быть хуже.

Сообщение приходит, когда я уже ложусь спать:

«Наберу завтра. Споки».

Видимо, сейчас ему не до разговоров, хоть в каком формате. Поэтому отвечаю так же кратко: «Ок». И кидаю стикер — спящую сову.

Интересно бывает. Иногда ждешь чего-то, и время тянется, тянется. Кажется, что день бесконечный. А потом оборачиваешься назад, а его словно и не было. Потому что пустой, ничего в нем не было, кроме ожидания. А когда наполненный событиями, пролетает мгновенно. Но потом ощущение, будто не один день был, а несколько. Вот и сейчас так.

Лежу, вспоминаю все, что произошло. Послевкусие мерзкой горечи. Как будто съела что-то испорченное. Особенно от реакции отца. Я и правда надеялась… на что?

На какую-то другую реакцию. И если честно, то все еще надеюсь. Что до него все-таки дойдет. Хотя это, наверно, и глупо.

Глава 58

Глава 58

Дарья

Конечно, я сомневалась, стоит ли. В первую очередь из-за Рината, конечно. Врагу такого не пожелаешь: рассказывать такие вещи о своей матери, да еще, по сути, постороннему человеку. Но понимала, что мне Иван, скорее всего, не поверит. Подумает, что крошу батон на его Румочку. Данька? Тут тоже спорно. Может, это она из ревности. А вот Ринат точно на родную мать наговаривать не станет. Именно поэтому и попросила Ивана приехать. Нет, потребовала. Да, прямо сейчас. Бегом, прыжками.

Тот, увидев Рината, наверняка подумал именно то самое, о чем вопил вчера. Что Данька и правда… притащила в подоле. У меня от этого чертова подола уже глазик дергаться начал.

Выслушал Иван молча. Поверил? Показалось, что да. Но… нет. Ошиблась.

Эх, Ванечка, Ванечка… Я надеялась, что ты не до такой степени отбитый. А у тебя брачный период, и остатки мозга, походу, кое-кто высосал через одно естественное отверстие. В процессе любовных игр. Жаль. Очень жаль.

И Рината жаль, и Даньку тоже. Как она сказала, им обоим отгрузили только по одному нормальному родителю.

Ринат поехал к Тиму, и я примерно представляла, чем это закончится. Тем, что парень хоть и со скандалом, но переедет к отцу. С одной стороны, может, и неплохо. С другой… мы с Тимом вернемся на исходные. Еще одну квартиру снимать? Вот уж точно цирк с конями.

Я приказала себе сидеть и помалкивать в тряпочку. Пусть решают сами. Сейчас это не моя партия, соваться со своим сверхценным мнением не стоит.

Тим позвонил только на следующий день вечером, когда я ехала домой и уже поднималась из метро на эскалаторе.