Татьяна Русуберг – Возраст гусеницы (страница 16)
Я подскочил на ноги, сунул продавцу под нос ключи от «фольксвагена»:
– Да вот, уронил, – и рванул на выход.
С парковки газанул так, что колеса взвизгнули. В венах бурлил чистый адреналин. Все казалось, что вот-вот за мной погонятся, попробуют остановить: не Дюлле, так ее папаша; не Питер, так Руфь или копы; или этот бородатый мужик из автосалона, хотя на фига я ему сдался.
С трудом я заставил себя приподнять ногу с педали газа и ехать положенные в черте города пятьдесят километров в час. И только свернув на скоростное шоссе и набрав сто десять, я перевел дыхание и трясущейся рукой включил радио. Через хрип атмосферных помех прорвался мягкий мужской голос:
Я не знал, хорошим или дурным знаком было упоминание маминого имени, но на губы робко выползла торжествующая улыбка.
Возраст второй
1
Иногда кошмары сбываются наяву.
Есть такая социальная реклама, ее, наверное, все видели, – «Будь за рулем, когда ты за рулем». Ну та, где мужик ведет машину, а на голове у него бумажный пакет. Он и так ничего из-за пакета не видит, да еще роется в бардачке, ищет зарядку для телефона. Находит, втыкает в мобильник, и тут – хрясь! В него на перекрестке врезается фура.
Нет, я рекламу терпеть ненавижу, смотрю одним глазом и только принудительно, когда жду продолжение хорошего фильма. Но в некоторых роликах смысл есть. Потому что если бы я не ехал по Ольборгу, весь загруженный мыслями, если бы не сверялся с распечатанной картой, лежащей на переднем сиденье, то заметил бы, как на проезжую часть выскочил человек – прямо передо мной. Заметил и успел бы затормозить.
Я ударил по тормозам слишком поздно. Тень в свете фар взмахнула руками и пропала где-то внизу. Меня бросило на руль. Ноги словно вросли в пол – я жал и жал на педаль тормоза, хотя машина давно остановилась. Адреналин качал кровь скоростным насосом, так что в ушах свистело.
Сбил. Наверняка я его сбил. Но, может, не насмерть? Я же медленно ехал, ну тридцать в час от силы. Кажется. Может, его еще можно спасти?
Трясущейся рукой нашарил ключ зажигания, заглушил мотор. Обнаружил, что забыл, как открывается дверца машины. После нескольких попыток наконец вспомнил. Вывалился наружу в холодный влажный вечер. Картинка перед глазами прыгала и расплывалась, будто я смотрел на мир через объектив дешевой видеокамеры, которую держал ребенок. Вот капот и забрызганный бок «фольксвагена». Вот мокрый асфальт и темная фигура на нем. Человек кажется очень маленьким и хрупким. С головы у него слетел капюшон и по асфальту рассыпались светлые дреды. А вокруг – камушки. Разноцветные камушки, блестящие в свете фар.
В голове у меня будто что-то щелкнуло. Киномеханик включил проектор, запустив знакомый фильм – на сей раз прямо поверх реальности. Я стоял на забитой запаркованными машинами улице и одновременно находился в том доме, у подножия лестницы. Я был собой и одновременно маленьким ребенком. Человек на асфальте был пацаном с дредами и… кем-то еще. Силуэт наслаивался и не совпадал, как слишком большое платье для бумажной куклы.
Петля времени поймала меня, захлестнулась на шее, перекрывая кислород. Яркий камушек у моей кроссовки впрыгнул в кадр, увеличился в размерах, пока не заполнил собой все. Черная дыра в его центре вращалась, как сгусток тьмы, как воронка, ведущая прямиком в прошлое.
Я вскрикнул и рванул на себя дверцу машины. Повалился на водительское сиденье. Зашарил непослушными пальцами по приборной доске. Зажигание. Газ. «Фольксваген» чихнул, взревел раненым зверем и прыгнул вперед. Меня снова распластало по рулю, и на сей раз он больно врезался в ребра – я забыл пристегнуть ремень. Мотор заглох. В тишину ворвались чьи-то крики и понимание: я забыл сменить передачу. Вместо того чтобы дать задний ход…
– Я убил его, – прошептал я, цепляясь за руль деревянными руками. – Вот теперь я точно…
Дверца с пассажирской стороны распахнулась. Темная потрепанная фигура рухнула внутрь. Рявкнула, капая кровью:
– Гони, придурок!
В проеме открытой двери я увидел жирного мужика в форме – то ли полицейского, то ли охранника. Мужик что-то орал и стремительно приближался, впечатывая в асфальт подошвы армейских ботинок.
– Гони! – взвизгнул мой незваный пассажир и захлопнул дверцу.
Мозг у меня отказал, но включился инстинкт. Мотор завелся, я рванул заднюю передачу и дал по газам. Полицейский выскочил на дорогу и потрусил следом, размахивая руками – он явно начал выдыхаться.
– На хрена ты задом едешь, идиота кусок? – Пассажир мне попался требовательный и умирать пока, кажется, не собирался.
Но он был прав. Ехал я действительно почему-то задом и не очень быстро – боялся задеть запаркованные вдоль обеих обочин машины. К тому же на улице еще и люди какие-то появились – то ли сбежались на вопли, то ли просто к машинам своим шли от торгового центра, сиявшего огнями неподалеку. А впереди растопырился шлагбаумом поперек дороги коп.
– Там переулок слева, – пихнул меня в плечо пассажир. – Туда давай. Дальше будет широкая улица. Там развернешься.
Я сделал, как было сказано. Казалось, все происходит во сне. Только этот кошмар был какой-то новый. И в нем я чувствовал боль. Синяки на ребрах точно останутся.
Мы выскочили на проспект с оживленным движением. Пошли светофоры, яркие огни вывесок: «Кингс раннинг суши», «Слотс отель», «Юск», «Кэб-инн»… Справа внезапно блеснула темная вода с золотыми бусинами отраженных фонарей, и я понял, что мы едем вдоль набережной. Тут меня начало отпускать. Влажные ладони заскользили по рулю, колени стали ватными – я едва чувствовал педали. Свернул в первую попавшуюся боковую улочку, потом в еще одну и парканулся у обочины, заехав двумя колесами на бордюр. Немного подышал, откинулся на сиденье и повернулся к своему внезапному попутчику.
– У тебя пластырь есть? – спокойно произнес он, показывая кровоточащее запястье.
Вернее, она. Тот, кого я принял в суматохе на темной улице за щуплого пацана, оказался девчонкой. Слишком миловидное для парня личико и выпуклости на толстовке спереди не оставляли в этом никакого сомнения.
– Хватит пялиться, придурок! – Не дожидаясь ответа, пострадавшая открыла бардачок и начала там рыться здоровой рукой. – Где у тебя аптечка? – Девчонка захлопнула бардачок и помахала ладонью у меня перед носом. – Ау-у! Ты чё, завис?
Я сморгнул, запоздало залился краской, от которой стало горячо-горячо щекам, и выдавил, заикаясь:
– В б-ба… багажнике, кажется.
Она закатила глаза к потолку, а потом снова уставилась на меня синими глазищами идеальной кошачьей формы. Я, наверное, действительно придурок, да еще слепой, раз сначала принял ее за пацана.
– Так чё сидим? – Глазищи раздраженно сузились. – Фаак, вот же повезло на дауна нарваться.
Я проглотил «дауна» и молча полез в багажник. Руки у меня еще потряхивало, так что я долго возился с ковриком, под которым была спрятана аптечка – в углублении для запаски. В итоге оказывала себе первую помощь жертва сама, бормоча себе под нос не слишком лестные для меня эпитеты, причем все в третьем лице.
– Вот, блин, браслет из-за этого дауна похерился. Подарок, между прочим. Ручная работа. И штаны в клочья. Вместе с коленями. Кто его вообще водить учил? Он чё, только что с трактора слез, деревня?
Она бросила на пол использованные дезинфицирующие салфетки и бумажки от пластыря. Стащила с плеча тощий рюкзачок и достала из него новую пару джинсов – с них еще ярлык даже не срезали. Злющие синие глаза снова вперились в меня.
– Ну чё сидишь, извращенец? Не видишь, девушке переодеться надо? Свалил давай из машины.
Тут в голове у меня будто щелкнуло: торговый центр, жирный охранник, выпрыгнувшая из-за запаркованных машин девчонка, джинсы с ярлыком – все сложилось в единую картину. Этюд в криминальных тонах называется.
– Т-ты… – Я кое-как справился с заиканием и ткнул пальцем в расклешенную пару «Ли». – Ты что, их украла?
– Нет, – без всякого стеснения заявила предполагаемая шоп-лифтерша. – Мы просто в цене не сошлись чутка. – Зубами она перекусила шнурок, на котором болтался ценник, и бросила его в меня. – Ты еще здесь?! Вуайерист хренов.
Я вылез из машины, чувствуя, как голова у меня идет кругом. Выходит, я только что помог сбежать от представителя закона малолетней преступнице. Кстати, а сколько ей? Если уже пятнадцать исполнилось, то ей светит срок. Стоп! А с какого бодуна я беспокоюсь, что
Надо срочно от нее избавиться, твердо решил я. Вот сейчас она штаны переоденет – и гуд-бай. И взять с нее слово, что, если ее поймают, она меня никогда в глаза не видела.
Стук по боковому стеклу изнутри заставил меня вздрогнуть. Я осторожно приоткрыл дверцу со стороны водителя.
– Долго там торчать еще будешь? – донеслось недовольно из салона. – Поехали!
Я уселся на сиденье, положил руки на руль и сказал, стараясь не смотреть на бедра, тесно обтянутые джинсой за тыщу крон: