Татьяна Русуберг – Путешествие с дикими гусями (страница 56)

– Не знаю, как ты, а я зверски хочу есть, – парень поднялся и поставил стул на место. – Если тебя устроит подгоревший рис с тунцом из консервов, можем накрыть стол здесь. На балконе стоит пластиковая елка с гирляндой. Притащишь ее сюда? – Он ткнул на тумбу рядом с телеком.

Я кивнул и облегченно метнулся к балконной двери.

О моем «подарочке» мы больше не говорили. Пахнущий гарью рис с соевым соусом и тунцом из банки показался мне королевским блюдом. Мы лопали его, развалившись на диване. По ящику шел совершенно отстойный рождественский концерт: в зале одни спящие старички, весело только ведущим, да и то, потому что им за это платят. Рядом с телеком подмигивала огоньками кривоватая елочка. Ник болтал о том, о сем, будто ничего не случилось.

Я узнал, что Бандерас не родился трехногим – он попал под машину год назад. Вообще-то, это был пес Магды. Породистый, с родословной. Она назвала щенка Бандерасом в честь любимого актера. Но после несчастного случая как-то охладела к собаке. Не пойдешь же с инвалидом на выставку? Экстерьером не похвастаешься. Можно было, конечно, просто усыпить пса, но у Ника язык не повернулся попросить об этом врача. Так вышло, что именно он гулял с Бандерасом, когда все случилось, и именно он повез собаку в клинику. В общем, после выздоровления кобелек плавно перешел в собственность спасителя. Ник не возражал.

Еще студент рассказывал о своей семье. Оказалось, родители его развелись пару лет назад. Мать снова вышла замуж – за датчанина. Отец уехал в Лондон, где ему предложили хорошую работу. Завтра, в первый день рождества, нас ждало продолжение банкета. Мы должны были быть у матери Ника уже в полдень.

– А она... ну, знает про меня? – Забеспокоился я.

– Только то, что ты под моей опекой на каникулах, – успокоил меня Ник. – Многие датчане берут на каникулы или выходные детей из неблагополучных семей. Тут нет ничего особенного.

– То есть я теперь из неблагополучной семьи? – Хмыкнул я, наворачивая тунца.

Студент пожал плечами:

– Как тебе больше нравится: папаша-алкоголик или замотанная мать-одиночка, которая не справляется с сыном-тинейджером?

Я закатил глаза:

– Может, лучше – наркоман, бросивший школу и пойманный за кражу?

– Мою маму мало чем удивишь, – Ник собрал стопкой пустые тарелки. – Жалеть она тебя точно не будет, учти. У нее старая закалка. Давай-ка, отнеси это на кухню и помой. А я пойду пока перекурю.

Ну вот, совсем я студента довел. Скоро по пачке в день пыхать будет. И зачем это он на лестницу курить пошел? Балкон же есть. Хотя на площадке теплее, конечно.

Когда я вернулся в комнату, на тумбе у елочки выстроился ряд коробок с бантиками – некоторые из них я уже видел в багажнике. Опять?! Вот значит, как мы курим, да?! Увидев выражение моего лица, Ник поднял руки, будто сдаваясь:

– Это вообще не от меня! Правда! Сам посмотри, что на карточках написано.

Я с подозрением ощупал первый сверток – маленький и легкий. Действительно, на нем болтался картонный квадратик, на котором аккуратным почерком значилось по-русски: Денису от Милы. От Милы?! Но как?! По ходу, студенту придется кое-что объяснить!

– Я заезжал в Грибсков, – разродился наконец Ник. – И ребята передали подарки для тебя. Они не успели отдать, сам понимаешь. Так ты не посмотришь, что там? – Он кивнул на сверток.

Я аккуратно разорвал бумагу со снежинками и шариками. Ух ты! Крутейшие перчатки без пальцев! Черные, длинные, с красиво вывязанными узорами. К ним прилагалась открытка с танцующим снеговиком. «Привет, Денис! Надеюсь, мой подарок не кусается. Я старалась подобрать шерсть помягче. А то у тебя вечно руки обветренные. Носи и вспоминай меня. Все ребята передают тебе привет. Постарайся не драться в новой школе. Хотя бы не в первый день, ладно? Напишу тут свой номер. Заведешь телефон – звони. Счастливого рождества и с наступающим, Мила».

Ах...еть! Я цапнул большую коробку, косо перевязанную серебряной ленточкой. Судя по наклейке сердечком она была от Ахмеда.

– А он нашел мой подарок? – Я повернулся к Нику, тряся коробкой: шуршит, не шуршит?

– Ловца снов? – Студент улыбнулся. – Нашел там, куда ты положил. Под подушкой. Только не понял сначала, что это такое. Подумал, украшение. На шею надел.

Вот тут меня от ржача пополам сложило. Ахмед – настоящий индеец, это жесть.

– А к-кто, – кое-как удалось выговорить мне через клокочущий в горле смех, – ему объяснил? Нашелся добрый человек?

– Один из учителей, – хихикнул Ник. – Кстати, очень красивая вещь получилась, Ахмед мне показывал. Как ты только такое придумал!

Я смущенно отвернулся:

– Да я не сам... В интернете нашел, как делать. – Всего-то и пробить: «Что помогает от плохих снов». – А перышки в лесу собрал, делов-то. Так как, понравилось ему?

– Очень. Ловец теперь над кроватью у парня висит.

В коробке Ахмеда оказался холст в красивой рамке. Наверное, сириец ее выпилил в мастерской. Холст был пустой. Такой намек: давай, Денис, рисуй. У тебя неплохо получается.

А что в этом подарке? Уж не краски ли? Написано: от Абдулкадира. В коробочке оказалось... печенье. Зайчики, елочки и звездочки, пахнущие ванилью.

– Ребята сами его пекли, – пояснил Ник. – Кто на каникулы не уехал.

Меня снова согнуло в приступе смеха. Брутальный Абдулкадир вырезает формочкой зайчиков из теста. Это еще жестче, чем его брат в перьях.

– Можно? – Ник подошел и запустил лапищу в печенье.

Я шлепнул ему по пальцам, но студент все равно успел ухватить елочку и отправить себе в рот.

– Вкуснятина! – Он похлопал себя по животу. – Чаю или кофе?

В последней коробке нашлись-таки краски с набором кистей. Это было уже от Ника, но у меня сил не осталось на него ворчать. До глубокой ночи мы валялись на диване, щелкая с одной рождественской комедии на другую. Русских каналов у Ника не было, зато имелась целая коллекция видеофильмов, и под конец мы перешли на них. Пока я не вырубился на диване, даже не раздеваясь.

Американский психопат-2

Проснулся я от табачной вони. Не сразу сообразил, что я не в камере, а у Ника на диване. Под головой – плюшевая подушка, на пузе – плед. В шею что-то упирается неудобно. Блин, коробка от видеофильма. Я заворочался, пытаясь вытащить ее из-под подушки. В горле заскребся кашель. Не, ну точно я парня довел до ручки, раз он уже по ночам пыхать начал. Да еще прямо в зале! А как же хрупкое детское здоровье?!

Фигура в кресле шевельнулась, и я увидел, что это не Ник! Мигающая на елке гирлянда высветила гладкую темную макушку, заросшие щетиной щеки, мощные плечи. Ян затянулся, и огонек сигареты окрасил оранжевым нижнюю часть лица, не доставая до глаз. Но даже не видя их, я понял, зачем он пришел.

Надо было вскочить, закричать, но тело охватило странное оцепенение. Я ни пальцем не мог двинуть, ни губами шевельнуть. Смотрел тупо на хозяина и слушал, как грохочет в ушах зашедшееся в панике сердце. Он скривил губы в усмешке, будто знал, что со мной происходит, и затушил окурок прямо об стол. А потом встал и шагнул ко мне.

Я отчаянно замахал руками, но кулаки встретили только пустоту. Я сидел на диване, мокрый от пота и задыхающийся. Мирно мигала елочка. В воздухе пахло разве что гарью, и то совсем слабо – из кухни. Что-то шуршало по панорамным окнам – по ходу, ночью пошел снег. Блин, это был обычный гребаный кошмар! Пора мне уже себе самому ловца снов делать. А то так точно скоро кукушка улетит.

Стоп! А что это за шорох там, в коридоре у туалета? Мля, что, если Ян все-таки нашел меня и пробрался в квартиру?! Ведь как-то же он узнал, что меня отправили в Грибсков. Почему бы ему и Ника не вычислить? Может, он просто копам на лапу дал? Вот и с ключом сегодня были проблемы. Вдруг потому, что Ян с замком уже поработал? Блин, чего делать-то? Да хоть что, только не лежать бревном!

Я соскользнул с дивана. Плед шуршал, будто был из фольги. Пружины скрипели горнами. Я скрючился на корточках под прикрытием столика. Блин, тоже мне, Человек-Паук! Стоит включить свет, и я тут буду как на ладони. Огляделся в поисках подходящего укрытия. Ни одного шкафа, куда можно залезть. Разве что на балкон выскочить. Так там снег. И еще – оттуда очень удобно столкнуть одного мелкого придурка, который со страху чуть в штаны не ссыт.

Нет, надо найти что-нибудь такое... увесистое. Ага, вон на полках книги стоят. Давай, Денис, замахай злого дядю энциклопедией! Или вот, диски на столе. Можно их метнуть в стиле ниндзя. Только тут не мультик. А ты не супергерой. Стоп! А кухня? Там ножей у Ника целый набор. Надо только проскочить коридор: зал и кухня – дверь в дверь. Но шум-то я слышал именно из коридора. Правда, из другого конца.

Блин, вот снова! Будто шкрябается кто-то, то ли возле уборной, то ли у спальни. Ну конечно! В спальню-то Ян и попрет первым делом! А там – Ник.

Я подхватился и на цыпочках прокрался к выходу в коридор. Теперь один бросок – и я уже на кухне. Темно, может, Ян меня просто не заметит. Или он вообще уже в спальне. Нет! Только не там!

Полтора коридорных метра я пролетел птичкой. Смотреть в сторону жутких шорохов духу не хватило. Оказавшись в кухне, я тут же рванул к стойке с ножами – благо торчала она на самом видном месте, у окна, а там – фонари. Рванул первую попавшуюся рукоять на себя, развернулся лицом к двери. Лезвие мерцает перед грудью и ходит ходуном – это у меня рука трясется. Я ее второй перехватил, сжал крепко-крепко. Блин, чего я так пыхчу? На весь дом, наверное, слышно. Спокойно, спокойно, давай, глубокий вдох и вперед!