Татьяна Русуберг – Мое лицо первое (страница 11)

– Кто хочет взять к себе Дэвида? – Из-за заложенного носа имя она произнесла как «Тэвит».

– Кто хочет сыграть в гольф? – пропищал кто-то дурашливым голосом с задней парты.

По рядам разнеслось фырканье. Тобиас ухмыльнулся и вытянул руку, но я опередила его:

– А можно Дэвид будет со мной, Катриной и Аней?

Кэт больно пихнула меня в бок, но было уже поздно.

– О, новенькой понравился стриптиз. Дайте два! – снова тот же дурацкий писк.

Фырканье переросло в конское ржание. Англичанка скривилась, прижав одну руку ко лбу, и подняла свободную руку, утихомиривая учеников:

– Отлично, Дэвид войдет в группу Чили. Сдаем работы на следующей неделе. И не забудьте воспользоваться планом презентации, который я вам раздала! – Последние слова ей пришлось выкрикнуть, чтобы заглушить пронзительную трель звонка.

– Ну и зачем тебе это понадобилось? – ворчала Кэт, шаркая за мной на перемену и выражая всем видом ущемленную мрачность.

– А чем ты недовольна? – неожиданно поддержала меня Аня. – Пусть Гольфист старается. У нас же туса, потом все выходные отходить… Не до инглиша будет.

– А вдруг он еще неделю дома собирается отсиживаться? – Катрина нервно содрала корочку с прыща на щеке. – И про задание вообще ни сном ни духом?

– Можно ему позвонить, – предложила я невинно.

Девчонки одновременно фыркнули.

– Как ты с ним будешь разговаривать? Он же молчит, чучело огородное! – Кэт сгорбилась и уставилась в пол, раскорячившись в коридоре навроде пугала. Монстрика изобразила.

– Да у него и мобильника нету. – Совиные глаза Ани стали еще больше за очковыми линзами. – Прикинь?

Я решила воспользоваться шансом и задала давно интересовавший меня вопрос:

– А Дэвид разве немой? В смысле я думала, что немые не могут издавать звуков, а вчера он… кричал. – Мой голос невольно дрогнул на последнем слове, и я поспешила замаскировать это кашлем.

– Ага, немой. Щас! – Аня обнажила брекеты. – Гольфист прекрасно может разговаривать, когда ему это нужно. Скажи, Кэт?

– Ну, – подтвердила ее подружка, разглядывая в карманном зеркальце красноватую отметинку на щеке. – Подойдет к тебе близко-близко, смотрит в пол и бормочет себе под нос: фиг разберешь, чего хочет. Прям мороз по коже. – Катрина передернула покатыми плечами.

Я задумалась.

– А вы не боитесь тогда, что Дэвид может рассказать обо всем отцу? Ну, тот все-таки полицейский.

Аня хихикнула:

– Кто расскажет? Гольфист-то?

– Не, – тряхнула лиловыми волосами Кэт. – В прошлом году оба седьмых класса в лагере были неделю. Так там Гольфиста на всю ночь привязали к флагштоку в одних труселях. Ну, в общем, тогда к нему кликуха и приклеилась. В мае дело было, но стоял колотун, градусов десять – это днем. Чмошник подхватил воспаление легких, так и то ни слова никому не вякнул. А тут подумаешь – молоком плеснули. Шутка. – Она запрыгнула на подоконник и принялась болтать ногами в расписанных разноцветными фломастерами конверсах.

Я представила длинное тощее тело Монстрика, тускло белеющее во мраке; хлопающую на ночном ветру веревку, по которой поднимают флаг; сову, вторящую из темноты жутким бесприютным звукам… Дэвид не кричал или ему на всякий случай заткнули рот?

Я поежилась и обхватила себя руками.

– Так, может, с ним что-то… ну, не в порядке?

– Угусь. Не в порядке. – Кэт закатила глаза и покрутила у лилового виска пальцем. – С головкой.

Аня заговорщицки понизила голос:

– Говорят, он типа аутист.

Все, что до того момента знала об аутистах, я почерпнула из фильма «Человек дождя». Хм, признаться, что-то общее у Дэвида с Рейнменом действительно было. Тот тоже почти не разговаривал и смотрел куда-то в пространство. Хотя Дэвид, конечно, не инвалид. Даже учиться мог бы на отлично, если бы преподы оставили попытки вытянуть из него хоть слово.

– Так типа или аутист? – решила я сразу прояснить все до конца.

Аня страдальчески нахмурилась, а Кэт закинула в рот вытащенную из кармана жвачку, предложив пару зеленых подушечек и нам.

– Тебе-то не все равно? – жуя, сказала она. – У него вроде что-то такое на «г». Страшная хрень, не лечится.

– Нет, лечится! – возразила Аня, снова округляя и без того выпученные по-коровьи глаза. – Зачем его тогда к психологу таскали? Или к психиатру… – Она снова нахмурилась.

– Да мамаша его просто с моста уронила! А на «г» у гомика геморрой! – заржал Тобиас, очевидно слышавший обрывок нашего разговора, и взгромоздился на подоконник рядом с Катриной. – Ну че, красавица, решила, с чем придешь на тусу?

Дома, в спокойствии своей комнаты, я залезла в Интернет и пошарила по сайтам, связанным с аутизмом. Как выяснилось, под этим термином скрывается целая куча различных психических расстройств – от тяжелых, как в фильме про Рейнмена, до довольно легких. Так они и называются: расстройства аутического спектра. Возможно, говоря про «г», Аня имела в виду синдром Аспергера? Тогда у Монстрика все не так уж плохо. Люди с этим заболеванием вообще часто бывают гениями. Вот, например, наше все – Ганс Христиан Андерсен. Или Эйнштейн. Ньютон. Моцарт. Билл Гейтс! Ну, уж насчет последнего я стопроцентно уверена: Билл Гейтс скорее из Монстрика вырастет, чем из таких дебилов, как Тобиас или Еппе.

Хм, может, спросить насчет аутизма у папы? Так, ненавязчиво. Типа нам на биологии задали реферат. Хотя вдруг папа тесно общается с биологичкой? Фиг знает, о чем они трындят у себя в учительской. Нет, лучше уж я как-нибудь сама. Путем анализа и наблюдений.

Вот, кстати! По моим наблюдениям, скоро к соседям будет идти неприлично поздно – как раз попаду на время ужина. А я запланировала сегодня передать Дэвиду распечатку и задание по инглишу. Ну и заодно сказать, что необязательно ему дома отсиживаться. Во-первых, буря уже отгремела, завтра стриптиз у пруда затмит другая новость. Да хотя бы приближающаяся вечеринка. А во-вторых, есть в классе люди, которые вовсе не на стороне буллеров. Ну, может, и не люди. Может, один человек. Но он же все-таки есть! И очень близко. Совсем рядом, можно сказать.

Зашибись! Я только что сходила к Винтермаркам. Но Дэвида так и не увидела. Зато тесно пообщалась с его старшим братом – по-моему, даже слишком тесно. Ну ладно, обо всем по порядку. Блин, пишу это, а буквы в дневнике так и скачут. Еще бы…

Как раз Эмиль открыл, когда я позвонила в дверь виллы Винтермарков, сжимая во вспотевшей руке листочек с планом презентации. Был парень в одних спортивных штанах и босиком. Он энергично растирал влажные волосы полотенцем – наверное, только что из душа вышел. Я чуть не зажмурилась от обилия мускулистой плоти на расстоянии вытянутой руки.

– О, соседка! Заходи, – просиял брат Монстрика, закидывая полотенце на широкие плечи и благоухая ментоловой свежестью.

Мой взгляд уткнулся в темные кустики волос под мышками, и я поспешно перевела глаза вглубь коридора. Блин, надеюсь, Эмиль не заметил, как я на него пялилась!

– Привет, а Дэвид дома? – от волнения я говорила так быстро, что слова наскакивали друг на друга. – Его сегодня в школе не было, вот я и принесла ему домашку. В смысле у нас общая презентация. В группе. Вот. – Я сунула Эмилю под нос уже основательно измятый листок.

– Воу, какая ты шустрая! – Парень сделал испуганные глаза, но тут же рассмеялся. – А мне это даже нравится. – Внезапно он шагнул вперед, почти коснувшись меня распаренным обнаженным торсом. – Придешь к Тобиасу на тусу?

– А… – у меня вдруг вылетело из головы, зачем я вообще туда приперлась, – разве девятый класс там будет?

– Обижаешь, Перчик. – Я вдруг поняла, почему меня раздражает улыбка Эмиля. В ней слишком много зубов. – Мы ж с Тобиасом в одной команде. Так ты придешь?

Блин, знала бы я, что он так прицепится!

– Меня зовут Чили, – поправила я Эмиля, подпустив в голос льда. – И я с Еппе, если что.

Сама бы никогда не подумала, что буду использовать этого идиота как прикрытие! Если честно, чем дальше, тем меньше мне хотелось идти на эту треклятую вечеринку.

– Еппе? – Густые ровные брови Эмиля взлетели к кромке темных волос. – Какой еще на фиг Еппе?

– Натуральный блондин, – заявила я, решительно сложив руки на груди, которую обшаривали Эмилевы зенки. – Так где там Дэвид? – Я качнулась в сторону и вытянула шею, пытаясь разглядеть, есть ли кто-то в гостиной, через ее открытую дверь.

– А Дэвид в подвале, – с готовностью сообщил один из близнецов, возникший в конце коридора, лепясь к дверному косяку. В руке он сжимал собранного из «лего» оранжево-черного трансформера.

А я и забыла, что у Монстрика комната в цокольном этаже.

– Спрысни на фиг, Лукас! – рявкнул обернувшийся на детский голос Эмиль.

– А я маме скажу, что ты снова лугаешься. – Из-за плеча мальчика показалась голова сестры, укоризненно качавшей крысиными хвостиками.

– Позови-ка мне Дэвида, Лукас, – улыбнулась я, старательно демонстрируя дружелюбие.

– Не-а, – близняшки синхронно покачали круглыми головами.

– К нему низя, – пояснил мальчик.

– Его запелли. – Девочка выставила перед собой руки и с гордостью показала мне накрашенные вкривь и вкось малиновым лаком ноготки. – Нлавится?

– Да сдрисните отсюда уже оба! – Эмиль замахнулся полотенцем и громко топнул, будто собирался погнаться за братом с сестрой.

Мелкие взвизгнули и бросились наутек.

– Достали уже, клопы, – проворчал парень, снова поворачиваясь ко мне.