Татьяна Рубцова – Однажды детство кончилось (страница 10)

16 лет

Привет всем, кому не лень! Я опять пишу эти глупые письма. Что ж, всё-таки традиция. Сегодняшнее письмо будет коротким. Мне, признаюсь, теперь некогда. Готовлюсь к поступлению в вуз. На носу выпускные экзамены… Мамаша спуску не даёт, наняла репетиторов. Но я, как представлю, что буду работать в настоящей химической лаборатории!.. Да, я выбрал химию. Что меня подтолкнуло? Не знаю, может, Теория Прострали? Простраль — это сущность, тесно взаимодействующая с веществом, и я обожаю интерпретировать не только сверхъестественные явления в макромире, но и сверхъестественные свойства вещества с помощью ТПр. В общем, как только в школе начался курс химии, меня сразу же захлестнуло. Настоящая мания! Как я мечтаю ставить сложные химические эксперименты своими руками!

Ну и, конечно, творчество. Надеюсь, там у меня будет хоть немного времени, чтобы писать. Кажется, мои произведения пользуются успехом. Странно звучит, но… может, я, наконец, нашёл своё место на этой планете? Друзей у меня всё ещё нет, но я надеюсь, что в вузе, в большом городе у меня появятся новые связи, и я всё-таки встречу того, кто мыслит и чувствует похожим на меня образом… Людей ведь много. И они всё-таки разные.

Пора мне снова браться за работу. Простите за немногословность. Кстати, я забыл то конкретное место, где оставлял свои письма в прошлые годы. Это я положу в дупло старой сосны. В конце концов, это почти ничего не меняет. Что значат несколько метров, отделяющие старое место от нового, по сравнению с расстоянием от Земли до ближайшей населённой планеты… Правда?

18 лет

Этот год пролетел так быстро! Не могу поверить, что я уже третьекурсник! Всё в буквальном смысле «отлично». В следующем году у нас распределение по кафедрам, и я, кажется, уже нашёл свою судьбу!

Прожив на Земле восемнадцать лет, я всё ещё не настолько состарился, чтобы перестать заниматься ребячеством. Конечно, это письмо едва ли будет прочитано. Прошлые письма, помню, куда-то исчезали. Вот ведь забавно, я в детстве действительно думал, что их читали инопланетяне! Верю ли я в инопланетян? Конечно! Фантаст, не верящий в пришельцев, — просто лгун. Недавно, кстати, попытался поучаствовать в литературном конкурсе… Они даже ни разу не связались со мной по телефону! А я ждал, волновался. Наверное, они так же, как все, не видят смысла за словами. Обсуждают язык, форму. Не глупо ли, имея литературное произведение, говорить не о свободной информации, которую оно несёт, а о коде, которым она закодирована!

Кстати, не знаю, это, наверное, покажется наивным… Я знаю, что каждый человек — индивидуальность, но постоянно чувствую, что слишком сильно отличаюсь от остальных людей. И не просто своими взглядами на мир, а, скорее, физическими чувствами. Почему-то мне часто бывает больно вступать в тесный контакт с другими людьми. Раньше я думал, это от того, что они плохие, хотят сделать мне плохо… Но теперь вижу: они вовсе не хотят, и даже вовсе не осознают этого! Им приятно — а мне… больно. Почему так? Иногда мысли пугают меня: что, если люди убьют меня случайно, будучи полностью уверены, что не причиняют мне никакого вреда, безо всякой задней мысли?.. Жуть.

20 лет

Здравствуй, незнакомый читатель! Возможно, ты уже имел дело с моими фантастическими рассказами о странных иных мирах. Спешу тебя разочаровать: в этом письме нет никакого вымысла. Всё, что ты сейчас прочитаешь, — чистейшая правда. Это история моей собственной жизни. Пожалуй, ни к чему раскрывать здесь моего имени. Пусть для тебя я тоже буду «незнакомым писателем».

Этот год принёс с собой много нового. Я полюбил девушку! Как ни удивительно, впервые. Её зовут Александрой, и она с радостью приняла моё предложение о свадьбе. Нашего сына, который скоро родится, мы решили назвать Кешей. Мы оба любим детей, и этого у нас не отнять. Саша — единственная, кто понимает мои чувства. Она такая чуткая и внимательная! Будто сам Бог послал её для спасения моей заблудшей души. Только лишь она понимает мои чувства, недоступные для остальных. Возможно, я просто слишком чувствителен. Не знаю.

И ещё одно. Я пишу эти письма каждый год, с самого детства, и вот беда — совсем забыл, куда относил предыдущие. Поэтому теперь, хотя бы ради романтики, я буду просто бросать их на ветер. Мы живём на десятом этаже, так что… кто знает, куда их занесёт, и кто прочтёт в результате.

21 год

Наверное, это последнее детское письмо, которое я напишу. Я лежу в больнице. Моё состояние ухудшается так стремительно, что скоро я даже не смогу держать ручку в руке. И это скоро — не через месяц и не через неделю. Наверное, это через час…

Я умираю. Врачи не понимают, что со мной. Говорят только, что у меня заражение крови, и оно слишком быстро прогрессирует. Никаких травм я в последнее время не получал, даже царапин не было. Анализ на ВИЧ отрицательный. Не понимаю… Мысли путаются. Наверное, такова моя судьба… Я чувствую боль во всём теле, особенно мучительно жжение где-то под грудной клеткой. А ведь я почти никогда не болел, не приходилось даже иметь дела с врачами.

Со мной моя Саша. Она очень волнуется, бедняжка, надеется, что я ещё могу выжить. Так перенервничала, что даже стала называть меня каким-то странным именем. Что-то на Ин… Может, она говорила о нашем сыне Иннокентии?.. Удивительно… Перед смертью мы почему-то возвращаемся в детство… Страшно ли мне? Скорее, страшно оставить жену и сына одних на этой чуждой Земле…

Прощайте… Я больше не могу писать…

Эпилог

То-те вышла с обратной стороны портала. Она не могла больше смотреть. И если раньше это было лишь робким предположением, то теперь оно обернулось ужасной реальностью… Её сын, Инктрон, был мёртв.

Они были неуловимыми и жили на планете Лазария, столице союза Объединённых Планет. Инктрон пропал много лет назад, после прогулки в лесу с друзьями. Неуловята прибежали домой испуганные и рассказали, что они играли в игру, вроде загадывания желаний. И вдруг Инктрон исчез. Искали везде, где только можно, использовали простральные сканеры — всё бесполезно. Малыш пропал навсегда. За прошедшие годы То-те уже почти смирилась с потерей, в конце концов, у неё были остальные двадцать неуловят. Когда судьба занесла её на Землю, она не могла и предположить, что встретит здесь пропавшего сына… То-те оказалась отличным ченджером. Неуловята уже выросли, и ничто не мешало посвятить себя полностью новой профессии. Правду говорят, конечно, что земляне — самая загадочная раса во вселенной. Особенно под это определение подходил молодой мужчина, с которым они познакомились на автобусной остановке. Потом они с ним крепко сдружились. То-те боялась себе в этом признаться, но она часто ловила себя на мысли, что ведёт себя с ним, как бы забывая, что он — чужой. Раньше с ней никогда такого не случалось! Но этот землянин действительно отличался от остальных…

Он стал рассказывать ей о странных ощущениях, которые часто испытывает, и То-те, не веря своим ушам, узнала в его рассказах симптомы повреждений биополя! Простральное замыкание, экстенсивное рассеивание поля, отторжение… Не может быть! Тогда она взяла с собой на работу с базы простральный сканер, чтобы проверить свою догадку. Невероятно! У него действительно было эфирное поле, как у неуловимых из Объединённых Планет! Тем не менее, судя по его рассказам, он уже много лет жил на Земле, даже не подозревая, что он не человек. Как такое могло быть?

И То-те не верила. Не верила до последнего. До тех пор, как у него начался вирусный шок… Теперь всё потеряно. Перед смертью он, видимо, в бреду, назвал её мамой. И тогда она всё поняла. Дурацкие, бесполезные оболочки!

Она встала с земли и пошла навстречу заходящей звезде Семь Тур. Она больше никогда не будет заменять землян, не ступит больше на планету, убившую её сына. К Афиасу карьеру ченджера. Это слишком больно…

— Моё желание… М-м… Желание. Самое заветное. Я хочу попасть на планету Земля. Да, именно это я и загадаю!

— Но на Земле опасно. Ты уверен, Инк?

— Многие действительно думают, что, если загадать желание у этого портала, то оно сбудется.

— Ну и пусть опасно — зато ченджеры такие классные! Да, я уверен. Это моя мечта!

(c) Antury, 2006

Дерево игры

Юлия Комарова

Небо смотрит на меня исподлобья — проглядывает красным испитым глазом солнца сквозь низкую темно-синюю тучу. Считается, что закат везде хорош, на море особенно. Краски сгущаются, как будто завершение дня должно поставить жирную точку, вынести окончательный приговор. И каков он был, мой день?

Платон не пришёл. Обещал встретить меня на станции и не встретил. Я предвкушала, как это будет. Глупо воображать, придумывать и домысливать. У меня никогда не получалось. Всегда в жизни все по-другому. Это вам не шахматы.

Я специально приехала, чтобы с ним встретиться на Финском заливе. И вот — закат, солнце, небо. Серая стылая вода. Море и правда свинцовое. Небо мрачное, и никакого желания окунуться или, тем более проплыть. А я стою на берегу, как в детстве, той серой холодной зимой, когда папа ушёл, и море впервые на моей памяти замёрзло у берега. Ничего у меня не вышло. Никогда ничего не выходит.

Наш с Платоном едва зародившийся особенный собственный мир оказался таким же недолговечным, как шахматная партия: фигуры сметены с доски, уложены в коробку. Он не пришёл. Солнце село где-то глубоко внутри тучи. Небо с морем слились в один мрачный одинаково скучный цвет…