Татьяна Рубцова – Хозяин чёрного Бентли (страница 8)

И в её памяти всплыли фрагменты фильма, когда Швондер с архаровцами из московского совета рабочих и депутатов пытались «уплотнить» метры проживания профессора Преображенского.

Вслух же она добавила:

– Куда смотрит правительство, почему депутаты не меняют законы, не защищающие честных собственников?

– Наивная простота. Так там и рождается коррупция. Все законы пишутся под себя, направлены на обогащение. Кто сегодня в депутатах? Малиновые пиджаки.

– Хм… на ум пришло. Я теперь в роли зайца. Помнишь, лиса выжила его из заячьей избушки. Теперь я в назидание буду рассказывать детям эту сказку. Это же готовая схема захвата жилья.

– Откуда в твоей голове появляются столь глубокие мысли? – Вячеслав громко засмеялся. – Тебе не кажется, что ребята, имеющие айфоны, как-то выросли из лубочных сказок?

– Да… они выросли за лето… – Ирина притихла. – Как им теперь жить в этом мире, созданном мной и их отцом по глупости.

– Надеждой. Пока надеждой.

– Давно я смотрела передачу по ТВ о том, как в России появилась сотня рваных домов, когда красные рейдеры ломали в них коммуникации, оборудование, уродовали фасады и подъезды, губили отопление, а потом перебирались в благоустроенные квартиры и снова ломали всё подряд. Круговорот домов в природе красных рейдеров, – она хихикнула.

– Времена-а… были люди в наше время… швондеры.

Вячеслав с удивлением смотрел на сидящую рядом женщину и хотел верить, что она справится с ситуацией. Ей, видимо, нелегко жить одной и растить двоих ребятишек.

– Знаешь, в те времена жилтоварищество поработало на славу. В дома буржуев умудрялись подселять по тридцать человек, ужас. И все выжили как-то. И я двоих выдержу. Что-нибудь придумаю. Не знала, что сама нарвусь на таких же уродов нашего времени.

– Помню, помню… лозунг жилтоварищества: квартира не ваша, а наша…

– Мои нынешние соседи, похоже, хорошо учились.

Ирина, вспомнив о сыновьях, заплакала тихо, без всхлипов.

– Скорее бы уже попасть в дом, чтобы защитить малышей.

– Думаю, ещё минут пять, если пробки не будет на дороге, – таксист был солидарен с матерью близнецов.

– Я вот что ещё хотел сказать… – начал было Вячеслав.

– А?… Боже, что же ещё? Что я должна знать?

– Этих ты хоть в глаза увидела, а чаще бывает, что соседи даже не видят приобретателя. Он, ровно лис, действует за спиной. Заселит всякий сброд с уголовным прошлым, а они уже создадут невыносимые условия. А хитрец, словно паук в засаде, ждёт, когда противник ослабеет. Потом его можно добить тапкой, шлёпнув пару раз. Ты должна быть готова к атакам. Кто осведомлен – тот вооружён. Главная проблема в том, что их действия не противоречат закону.

У Ирины снова набухли слёзы, и она замолчала, – так ей стало жаль себя. Где-то глубоко в душе защемило: нехорошо она обошлась с мужем. Наверное, это месть судьбы.

– Будем действовать по моей схеме и, если получится, выиграем дело, – слова Вячеслава вернули её к действительности.

– Спасибо…

– Не реви! Пробьёмся.

– Я и не реву… просто обидно, почему я…

– Сейчас приедем, разберёмся, в чём там дело… напишем заявление в отдел полиции, и правоохранители возбудят уголовное дело.

Они подъехали. Ирина выскочила из машины. Вячеслав торопливо расплатился и, сломя голову, помчался к подъезду, догоняя Ирину.

И вдруг женщина резко стала, будто вкопанная. Вячеслав по инерции проскочил мимо на шаг вперед и застыл, едва не налетев на совершенно необыкновенную пару.

– Это они… Слава! Это они! Они убили моих детей. Люди, вызывайте полицию! Их нужно арестовать! – кричала Ирина.

Двое мужчин, остановившиеся в дверях, едва держались на ногах. Оба одинаково толстые, одетые в костюмы, но как! Рубашки навыпуск и перекошенные галстуки явно перепутаны местами и функциями. На голове у одного высился тюрбан из банного полотенца, второй держал руку на перевязи из платка, который Ирина узнала по цвету.

– Слава, смотри, у них кровь!

– Заткнись, курица, – еле живым голосом пробурчал Ежков. – Засажу тебя в каталажку разом с твоими гопниками-недоносками и хиляками-телохранителями.

– Что ты тут несёшь о моих детях?! Я тебе сейчас ещё и зенки выцарапаю.

– Тише, – Вячеслав перехватил женщину, удерживая за плечи.

Ежков, не отвечая и даже не оглядываясь, замахал здоровой рукой водителю такси, которое неспешно разворачивалось, выезжая из тесного двора.

Машина остановилась и обе жертвы обстоятельств и бизнеса пошли садиться, поддерживая друг друга.

Михайлов с перевязанной головой оглянулся и погрозил Ирине забинтованной кистью, в то время как Ежков, сильно хромая и баюкая руку, намеревался сесть на заднее сиденье машины:

– Ты за всё заплатишь, стерва, – бубнил он себе под нос, чтобы не поднимать на людях скандал. – Я с тебя всё до копейки взыщу. Молись, чтобы в КПЗ не загремела за издевательство.

С запекшейся кровью на лицах и руках, они устроились в такси, получив через зеркало заднего обзора недобрый взгляд от сочувствующего Ирине водителя авто, который думал: «Это вы мне сполна заплатите за испорченный салон». Он в сердцах завёл мотор и тронулся с места.

Ирина и Вячеслав бросились в подъезд, поднялись на шестой этаж и подбежали к распахнутой настежь двери квартиры. Проскочив порог с колотящимся сердцем, Ирина надрывно выкрикнула:

– Толя, Лёша!

– Мама! – ответили они разом.

Послышалось шуршание, скрежещущий звук передвигаемой мебели. Из проёма деревянной двери детской высунулись белобрысые головы с испуганными мордашками.

– Живые! Что с вами сделали? Где болит? Вы ушиблись? Вас били? Господи! Главное, вы живые!

Вячеслав предусмотрительно запер входную дверь и, поставив замок на предохранитель, неторопливо прошёл в комнату. Разуваться в прихожей было бессмысленно.

Ирина усадила детей на диван, ощупала их, тщательно осмотрела каждый участок худеньких тел и, убедившись, что всё в полном порядке, бурно расцеловала обоих:

– Я вас люблю. Ну, рассказывайте, что здесь случилось?

– Мама, мы ничего не делали. Мы ели арбуз, а потом, когда он закончился, мы увидели этих голых мастеров, которые на нас почему-то напали, – выдал мгновенно Толя.

– Точняк. Мы немного напугались и упрятались за дверь, – тут же подхватил Лёша.

Близнецы немного потолкались, чтобы быть поближе к маме.

– Какой арбуз? Я не покупала никого арбуза. Вы что, съели чужой арбуз? – Ирина неожиданно засмеялась. – Хорошо, что вы целы и невредимы. Показывайте, что произошло. Идёмте на место преступления.

– Надо оценить обстановку, – слова Вячеслава утонули в болтовне близнецов.

– Мы же не знали, мам, – привычно заныл Лёша.

– А что, они на нас накинулись из-за каких-то арбузных остатков? – возмущённо выдал Толя.

– Мы же не знали, что арбуз не наш… – плакался Лёша.

– Мастера – жадюги какие-то.

Ребята говорили одновременно и радовались тому, что мама их не ругает.

Вместе они вошли в кухню.

На полу валялись арбузные корки, окровавленная утятница, осколки битой посуды, бежевый пол был грязно-красным.

– Боже! Ну и побоище. Что здесь случилось?

Мальчишки пожимали плечами:

– Мы не знаем, – в унисон ответили сыновья.

– Нас поругали, – уточнил Толя.

– Мы убежали, – пояснил Лёша. – Шум и стоны слышали… – Добавил он.

– Уже из-за двери, м-а-а-м… – Толя постарался успокоить мамины нервы.