Татьяна Рубцова – Давай соберём пазл. Сборник стихов (страница 13)

И на сердце, немного, Растворяя в струях воды, Смывая холодным потоком, Всё, что дорого было кого-то, Во что верилось искренне, Но, в мокрую зимнюю дату, Стало бессмысленным.

Ещё не готова расстаться с зимой

Я ещё не готова расстаться с зимой, Мне волшебства не хватило немного. Не хватило прогулок под рыжей луной, Под ногами хрустящего снега в дороге. Я ещё не насытилась звоном коньков, Атмосферой ледовой площадки вечерней, Где усталость мгновенно снимает рукой, И проблемы в тот час не имеют значения. Мне ещё слишком дорог особый уют, Где в вязаный шарф зарываются носом, И чай травяной из термоса пьют, С запахом мяты и вкусом мороза. Мне бы опять обнимать снегопад, Снова тонуть в ослепительно белом. За окном не метели, капели шумят, А я насладиться зимой не успела.

Весна

Она звонко рассмеялась, пошептала в трубку: «Я тебя тоже…» и, отбросив телефон, весело закружила по комнате. Бабочки в животе разбушевались. До желанной встречи оставалось полчаса.

Что же надеть? Может это платье, цвета молодой листвы? Или сиреневое, как тот букет, который он подарил вчера? А может голубое с ярко-жёлтым шарфом? Глаза разбегаются – огромный выбор, яркие краски.

Всё-таки зелёное платье с белым поясом. И, обязательно, серёжки. Ещё духи «Цветущий сад». А может «Яблоню» или «Ночную фиалку»? Точно: «Жасмин». Помаду бледно-розовую, и румяна, чуть-чуть совсем.

Взгляд в зеркало. Хороша сестрица Весна: воздушная, лёгкая, звенящая. Белокурые локоны волнами разливаются по плечам, придавая образу романтичность и какую-то особую трепетную нежность. В сияющих изумрудным блеском глазах, пляшут озорные бесенята, готовые к любым приключениям. Опасное сочетание! Оно волнует, сводит с ума и заставляет сердце биться чаще.

***

А ведь так было не всегда. Ещё совсем недавно Весна, вечно злым подростком, болталась по дворам и подворотням, пугала прохожих агрессивными выходками, выставляя напоказ всю грязь души, которую так старалась сгладить старшая сестра Зима в процессе воспитания.

Растрёпанная, неопрятная в резиновых сапогах и сером бесформенном балахоне, носить который обязывала какая-то субкультура, бесцельно бродила она по улицам. Без причины рыдала, сидя на подоконниках в промозглых подъездах. Гоняла по крышам воробьёв и орущих кошек. Даже о самоубийстве задумывалась. В приступе депрессивной тоски чуть не сиганула с той самой крыши.

***

«Этот день победы! Порохом пропах…» – донеслось из распахнутого окна. На площади отмечали главный праздник страны.

День победы! Они победили. Все те, кто был рядом с ней в эти дни. Те, кто не отвернулся, кто верил в неё, и, несмотря ни на что, твердо знал – возрождению быть. Она пробуждалась, училась жить, смеяться, носить яркие одежды, дарить тепло всем вокруг. Она не хочет возвращаться к прошлому. Больше никаких рецидивов. Только небо, только ветер, только радость впереди.

И любовь! Конечно же, любовь, бурным ручьём, свежим ветром, соловьиной трелью ворвалась в её жизнь, что бы остаться там навсегда.

Время! Цокая каблучками, она сбежала по ступенькам и нырнула в крепкие родные объятия. Букет из одуванчиков удачно дополнил выбранное зелёное. В вечернее небо взлетели первые искры салюта. В честь Победы.

Может быть даже их личной Победы!

О двадцать восьмой весне

Вопило всё вокруг: «Хотим весну!» И я хотела! Искренне хотела. Ту самую, волшебную, одну, Которая так быстро пролетела. Хочу весну! Но… прошлую весну, Двадцать восьмую, если быть точнее. Когда жила в столь сладостном плену, От вешних дней, как от вина, хмелея. Как наркоман, сгорающий в огне, Молясь на зелье, и кляня пристрастие, Оду пою двадцать восьмой весне, Где было всё: ручьи, простуды… счастье! Но вот иду, весна бушует вновь, Дразня струящимся аквамарином, И в сердце позывные на любовь Толкают быть бессовестно счастливой. И я в прозрачном воздухе тону, В глазах опять играют бесенята. Да к черту её – прошлую весну! Пост сдал! Пост принял! Всё! Двадцать девятая!!!

Черёмуха

У опушки черёмуха Нарядилась весной В белоснежное платьице, Да в платок кружевной.