Татьяна Романская – Она полюбила бандита (страница 12)

— Мы поговорим, — искренне пообещал он, когда его рука скользнула мне под халат медленно поползла вверх по внутренней стороне бедра. — Только после.

— После? — запнулась я, не в силах что-то продолжать дальше.

У меня просто перехватило дыхание после того, как он погрузил в меня два пальца.

— После того, как ты расслабишься, малышка.

Я снова прижалась к его груди, слегка раздвинув ноги, чтобы ему было удобнее получить доступ к моему телу.

— Я сильно злюсь на тебя, Денис. И от этого мне больно. А еще немного страшно.

Он замер надо мной, глядя на меня глазами, полными раскаяния.

— Я никогда не причиню тебе боль, Вер. Никогда. Вы с дочкой самые дорогие для меня люди и поверь, я сделаю все, чтобы вы были в безопасности.

Это была искренняя клятва, и я не могла не поверить ему. Возможно сейчас я выглядела самым наивным человеком на планете, но в глубине души я знала, что Дробышев не желал мне зла.

— Я знаю, — тихо прошептала я, одной рукой скользя по его груди. — Но я все еще невероятно зла на тебя, Денис Алексеевич.

— Тогда выплесни свой гнев на мое тело, позволь мне показать, насколько я был не прав.

— Но… — попыталась было возразить я, только ничего из этого не вышло.

Несмотря на страхи, неопределенности и незаконченные разговоры, мое тело отреагировало на его мрачный тон. Быстрым движением запястья он провел пальцами по моей киске, и все связные мысли вылетели у меня из головы.

Умелыми движениями он поднимал меня все выше и выше по лестнице наслаждения, пока мои мышцы не свела судорога, а внизу живота завязался приятный узел. Затем Дробышев опустился передо мной на колени, закинул мои ноги себе на плечи и осторожно дотронулся кончиком языка до моих губ. Он постепенно доводил меня до высшей степени наслаждения, прижимая мои бедра к матрасу, чтобы я не могла пошевелиться. Только после полной моей разрядки он поднял голову.

Мельком я увидела, как моя влага заблестела на его бороде, прежде чем он вытер ее о мой живот, обнажившийся из-за развязавшегося пояса халата. Затем Денис приподнялся надо мной, расстегнул ремень и молнию на брюках, и слегка приспустил их вместе с боксерами.

Без всяких предисловий Денис приподнял мои бедра в воздух и резко вошел в меня. Все еще не отойдя своих оргазмов, я чувствовала каждый его сантиметр, пока он скользил по моему влажному телу. Достоинство Дробышева было настолько большим, что мне пришлось вытянуться, чтобы принять его целиком. Почему-то это было и неловко, и возбуждающе одновременно.

Спустя пару секунд Денис вышел из меня, но лишь для того, чтобы снова войти. Мой разум помутился мгновенно. Глубоко и жестко. Я думала, что прошлой ночью он был груб со мной, но это было ничто по сравнению с тем, как он брал меня сейчас. Как будто я принадлежала только ему, и мне это нравилось.

Когда его губы припали к моим, оставляя на них обжигающий поцелуй и сладостное послевкусие, я снова оказалась за гранью блаженства, увлекая своего мужчину за собой.

Тяжело дыша, Денис прорычал:

— А вот теперь мы можем поговорить, малышка.

Глава 12

Денис

Лицо Веры уже раскраснелось от моих поцелуев и волны возбуждения, накрывшей ее тело, но при моих словах ее щеки покрылись румянцем вновь. Я нежно провел пальцем по ее розовой коже, и почувствовал, как мой член снова начал твердеть.

Я был очарован моей девушкой и ее красотой, как внутренней, так и внешней. Мои пальцы продолжали скользить по ее шелковистой коже, проникая через полы халата и раздвигая их все шире, пока я полностью не обнажил ее идеальные ноги. Она была такой противоречивой, возбуждающей, с телом, созданным для греха.

— Денис, ты сказал, что мы поговорим…

Мои губы накрыли ее твердый сосок, и она застонала. Мой член снова полностью затвердел, и я почувствовал непреодолимое желание взять эту волшебную девушку вновь.

— Мы сделаем это, красавица. Но сначала мы с тобой снова поиграем. Нам же обоим так это нравится, не правда ли?

Я снова начал двигаться в ней, сначала медленно, постепенно наращивая темп, доводя ее до исступления от желания.

— Я хочу, чтобы твое тело знало, на что оно способно. Просто доверься мне, дорогая.

Ее глаза расширились, но затем она прикрыла их в наслаждении, когда я ускорил темп и задвигал бедрами. Сам я застонал от нахлынувших ощущений.

— Мне так хорошо давно не было, Вера.

Мои губы вновь вернулись к ее пышной груди, я поочередно целовал каждую из них, царапая нежную кожу грубой щетиной. Мои бедра начали двигаться в убойном ритме, и в мгновение ока Вера оказалась на грани. Просунув ладонь между нами, я слегка ущипнул ее за клитор, начав после его массировать кончиками пальцев. Вера отстранилась, и я накрыл ее губы своими, чтобы немного заглушить крики.

Один последний толчок, и я понял, что больше не могу. Находясь на вершине этого наслаждения, я еле сдерживал себя, чтобы не кричать.

— Блядь! — воскликнул я, стиснув зубы, пытаясь удержаться от стона облегчения.

Я навис над девушкой сверху, опираясь на собственные локти, чтобы не раздавить ее весом. На мгновение прикоснувшись своим лбом к ее, я стал медленно спускаться ниже, оставляя следы на ее веках, кончике носа, а затем губах.

На секунду Вера растворилась в поцелуе, но затем напряглась и снова начала упираться мне в грудь. Я вздохнул и приподнялся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. Однако выходить из нее я пока не спешил.

— Куда ты все хочешь уйти? Полежи еще немного, — произнес я, перебирая ее волосы пальцами. — Хорошо, давай поговорим. Ты сейчас там, где тебе самое место, и мы оба это знаем. Неважно, что я делаю, кто я такой, это не меняет того факта, нам с тобой вместе хорошо.

Вера пошевелилась, словно желая проверить мою теорию о том, что она не сможет от меня убежать, но это только изменило угол наклона, и я проник в нее еще глубже. Она прикусила губу, кожа вокруг которой побелела, когда она сдержала стон.

— Но-но, ты, преступница, — тихо пробормотал я, улыбаясь.

Моя Вера всегда была простодушной, ее мысли и эмоции ясно отражались на лице. По большому счету я без проблем читал ее, как раскрытую книгу.

— Мне нечего бояться? — тихо спросила девушка.

В ее тоне слышалось замешательство, но оно было не столько из-за того, кто я такой, сколько из-за ее реакции на это. Или, скорее, отсутствия реакции. Очевидно, Вера боролась со своим желанием принять меня и со здравым смыслом. Откровенно говоря, на ее месте я бы сто раз подумал, стоит ли игра свеч. Для меня, понятное дело, да, но вот для молодой красивой девушки…

— Жизнь не состоит из черного и белого, Вера. Серость в нашем мире заполняет подавляющее большинство, и именно в ней я проживаю свою жизнь. Возможно, я и совершаю незаконные поступки, которые кому-то могут показаться сомнительными с моральной точки зрения, но меня воспитывали как честного человека. Существуют границы, через которые я ни за что не переступлю. Я также слежу за тем, чтобы никто из моих людей не пересекал черту. Я должен руководить, чтобы меня считали сильным и несокрушимым, а иногда для этого требуется больше силы, чем для других вещей. Просто знай, что я всегда, всегда буду защищать тебя и Анечку, а также остальных членов моей семьи. Можешь называть это главным моим принципом, постулатом, решением, как угодно.

Вера внимательно слушала, глядя мне прямо в глаза, и я видел, что она ищет в моих словах хоть какое-то оправдание моим действиям, чтобы принять меня без чувства вины.

Я покачал головой.

— Я такой, какой есть, солнышко. Измениться я уже точно не смогу, ведь люди не меняются, ты же в курсе. Единственное, в чем я уверен, — ты любишь меня. Так что перестань искать предлог, чтобы не следовать зову сердца. Просто сделай это. — произнеся это, я слегка наклонил голову, так что наши носы почти соприкоснулись. — Я не отпущу тебя, Вер, никогда. Даже сейчас я мечтаю о том, что ты могла бы носить моего ребенка. Поверь, как только я смогу, я надену кольцо тебе на палец, чтобы все вокруг знали, кому ты принадлежишь.

— Ты не можешь просто так решить за меня, что я собираюсь сделать. Нельзя заставить меня выйти за тебя замуж, начать называть меня своей невестой, Денис, — ее губы сжались в прямую линию, а на лице появилось вызывающее выражение. Но эффект был испорчен тем, что ее глаза чуть смягчились при упоминании о моем ребенке.

Я ухмыльнулся.

— Теперь мы оба знаем, что это неправда. Кроме того, — я приподнял бровь, — что подумают твои родители, если ты будешь беременна и не замужем?

У Веры в буквальном смысле слова отвисла челюсть, ее рот приоткрылся от удивления. Она была восхитительна в этот момент, и я не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее в милый маленький носик. Когда я отстранился, то увидел, что в ее глазах все еще читается это чертово чувство вины, и это разозлило меня. Однако я понимал, что должен действовать осторожно, поэтому решил, что Вере просто необходимо знать, что у меня на сердце.

— А знаешь, Маринка кое в чем была права.

Вера нахмурила брови, а ее пальцы, которые до этого спокойно блуждали по моей груди, вдруг по-собственнически вцепились в мою рубашку так, что пришлось подавить улыбку от такого проявления ревности. Я снова увидел свою взрывную девочку, и это было чертовски сексуально.

Я пошевелился, когда снова почувствовал прилив энергии и волны возбуждения, и мы оба застонали. Черт возьми. Я никогда не смогу насытиться ею.