Татьяна Романская – Мой неуловимый миллиардер (страница 14)

Я громко фыркаю и подталкиваю его к столу.

— Чем быстрее ты закончишь с домашкой, тем дольше мы будем играть.

— Аааа… — тянет он, проводя руками по волосам, и я изо всех сил стараюсь не улыбаться. Интересно, этот жест он подцепил у своего папы?

Лена молчит и садится за обед без единой жалобы. У меня такое чувство, что завоевать ее будет нелегко.

Вторая половина дня проходит быстро, и я успеваю подготовиться к занятиям, пока дети делают свои задания. Они не буйные, но оба какие-то одинокие. Потребуется время, чтобы им стало по-настоящему комфортно рядом со мной.

Лена только садится на диван с книгой, и домой возвращается Сергей.

— Привет, милая, — говорит он, широко раскрывая объятия. Она неохотно поднимается и обнимает его, кажется, нерешительно, но я вижу счастливую улыбку на ее лице. Она не улыбалась так весь день. Есть что-то трогательное в том, чтобы видеть Фому с его дочерью. Он любит ее так сильно, что мне трудно сердиться на него. Я понимаю, почему он поступил так, как поступил, два года назад, и не держу на него зла, но от этого не становится менее больно.

Коля даже не поднимает глаз от своей игры, когда Сергей ерошит его волосы, и тот неодобрительно качает головой.

— Валерия, — говорит он, и я напрягаюсь. — Пойдем поговорим.

Я мгновенно начинаю нервничать. Мне все труднее и труднее притворяться, что я не придаю той ночи значения, что я не хочу сейчас его так же сильно, как и тогда. Все мои силы уходят на положенный в нашей ситуации профессионализм, и каждый раз, когда он улыбается мне, я хочу сдаться.

Сердце сильнее колотится в груди, когда он поднимается по лестнице, и я прикусываю губу, когда мы заходим прямо в его спальню. Хотя в этом доме нет комнат, вход в которые мне запрещен, сюда попасть я никак не ожидала.

Я останавливаюсь в дверях и рассматриваю его комнату. Она заметно контрастирует со всем остальным домом. Она такая же роскошная, но в ней гораздо больше характера. Мой взгляд падает на его кровать, и в голове мелькают образы нас двоих.

Сергей кладет свой портфель на кресло и поворачивается ко мне, распуская галстук.

— Как они?

Я смотрю, как он расстегивает пуговицы на рубашке, позволяя ей распахнуться. Черт бы его побрал. Почему он все еще выглядит так же хорошо, как и два года назад? Какое-то время я надеялась, что мои воспоминания о нем были гипертрофированы, но его обнаженный пресс, говорит об обратном.

Понимает ли он, насколько это интимно? Он обращается со мной так, будто я его жена, вот так вот приводя в спальню после долгого рабочего дня. Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди, когда мне в голову приходит неожиданная мысль.

— А вы всех своих сотрудниц водите в спальню?

Он на мгновение замирает, прежде чем стянуть с себя рубашку.

— Нет. Только тебя, Лера.

Я удивленно моргаю, мои щеки быстро краснеют. Я не знаю, куда смотреть, когда он стоит передо мной полуголый, в одних только брюках. Понимает ли он, что делает со мной?

— Я… все хорошо. Лена не очень разговорчивая, и я не уверена, что нравлюсь ей. Она не выглядела счастливой, увидев меня, и я не могу сказать, как идут дела в школе, потому что она мне ничего не рассказывает.

Он кивает и проводит рукой по волосам, приводя их в беспорядок. Это напоминает мне о том, как я схватила его за волосы, как его губы прижались к моей шее, и я заставляю себя отвести взгляд. Два года, а воспоминания все такие же яркие. Я вздыхаю с облегчением, когда он натягивает футболку. Ненавижу, что он все еще кажется мне слишком привлекательным.

— Раньше она была такой же жизнерадостной, как Коля. Если честно, из них двоих он был более тихим. Я волнуюсь за нее, но не знаю, что делать. Я надеялся, что ты ей понравишься, что няня поможет ей меньше скучать по матери.

Я качаю головой.

— Няня не может заменить мать, Сергей Витальевич.

— Не называй меня так, когда мы дома.

— Тогда как бы вы хотели, чтобы я вас называла?

— Сергей или Фома. Решай сама.

Я смотрю на свои туфли и поджимаю губы. Он заставляет меня сомневаться в собственных убеждениях каждый раз, когда я его вижу.

— Я не могу. У нас в фирме строгое правило — никакой фамильярности.

Он скрещивает руки на груди, демонстрируя свои бицепсы, и я заставляю себя смотреть ему в глаза.

— Я делаю это обязательным условием, — говорит он, его голос суров.

Я вздыхаю и убираю прядь волос за ухо.

— Сергей Витальевич, — говорю я, изо всех сил стараясь оставаться профессиональной. — Я здесь не для того, чтобы общаться с вами. Я здесь в качестве няни ваших детей, потому что искренне верю, что могу изменить ситуацию к лучшему, когда речь идет о них. Мне неинтересно с вами спорить, и я не хочу вести себя слишком фамильярно.

Он скрипит зубами и пристально смотрит на меня.

— Смею предположить, что у тебя нет возможности познакомиться со мной поближе, Валерия. Ты умоляла меня о большем, а теперь не можешь называть меня просто по имени? Давай не будем притворяться, что ничего не было.

От удивления у меня открывается рот, вспышка гнева на мгновение ослепляет. Я расправляю плечи и лезу в карман.

— Хорошо, Сергей, — говорю я, протягивая ему телефон. — Если подумать, ты должен дать мне свой номер телефона на случай непредвиденных обстоятельств. Единственный контакт, который у меня сейчас есть, — это Маргарита, но мне кажется уместным иметь и контакты отца. Постарайся в этот раз ввести правильные цифры, ладно?

Я выхватываю телефон из его рук, как только он заканчивает, и ухожу, позволив двери его спальни громко хлопнуть.

Я обещала вести себя профессионально рядом с ним, но как только наш разговор перешел в личную плоскость, я потеряла самообладание. Мне нужно быть сдержаннее.

Глава 19

Лера

— Ты расстроена, — говорит Саша, вырывая меня из раздумий. Каждый раз, когда я пытаюсь сосредоточиться, мои мысли возвращаются к Фоме и тому, как я набросилась на него вчера. Он всего лишь попросил, чтобы я называла его по имени дома, а я слишком остро отреагировала. Я не знаю, почему я не могу контролировать свои эмоции рядом с ним. Прошло уже два года, так почему же он до сих пор так на меня влияет? — Хочешь, я побью его?

Я ухмыляюсь и качаю головой, ставя чашку кофе на место. Как обычно, мы сидим в кафе недалеко от универа, и хотя я должна писать диссертацию, сегодня я едва могу сосредоточиться.

— Тебе бы только кулаками помахать, да?

Саша пожимает плечами.

— Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя. Ты, по сути, мой лучший друг.

Я закатываю глаза.

— Это потому что я буквально единственный твой друг.

— Ага, значит, ты мой лучший друг по умолчанию. Поздравляю. Я знаю, что и я твой тоже. Кто-то должен рассказать об этом Арине.

Я хихикаю при мысли о том, как Саша скажет Арине, что занял ее мест. Они оба ужасно ревнивые, и в этой битве я бы поставила на Арину.

— Серьезно, Лер. Что происходит? Ты молчишь все утро. Вообще, ты уже давно сама не своя.

Я удивленно моргаю. Не думала, что он это заметил, учитывая, что обычно мы сидим здесь молча и просто занимаемся вместе. Я даже не осознавала этого, но мне сейчас на самом деле грустно.

— Ты помнишь, как мы познакомились?

Саша кивает.

— Ты написала мне, потому что какой-то придурок дал тебе неправильный номер.

— Этот придурок снова появился в моей жизни несколько недель назад. Это все было слишком неожиданно, но теперь, кажется, я натыкаюсь на него повсюду, и я… я не знаю.

Глаза Саши расширяются.

— Ни хрена себе? Этот твой Фома реально появился снова?

— Я не ожидала такого. Он просто… везде. Когда я впервые столкнулась с ним, собиралась притвориться, что его не помню, но ничего не вышло.

— Кто он?

Я качаю головой. Мы с Сашей оба здесь учимся. Я не могу сказать ему, что переспала с нашим преподавателем. Я ему полностью доверяю, но лучше проявить осторожность. В конце концов, Фома — мой научный руководитель.

— Пустяки. Честно говоря, я не хочу об этом говорить.

Саша опирается на локоть и придвигается ближе ко мне, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего.

— Это не пустяк, Лера. Ты расстроена. Все из-за него? Как ни странно, я всегда был благодарен этому парню за то, что мы познакомились, но мне неприятно видеть, как ты страдаешь.