Татьяна Романская – Мой бывший сводный брат - Татьяна Романская (страница 4)

При виде Леси мои мысли снова возвращаются в прошлое. Она переехала в наш дом вместе со своей матерью — еще одной женщиной, которую выбрал отец и которой нужны были его деньги. Леся всегда была грустной, одинокой и немного замкнутой.

Мы часто сидели с ней вместе по ночам и много разговаривали. Мы ладили, у нас было много общего, ведь нам обоим не хватало родительского внимания. Я даже немного скучаю по тому, как восхищенно и влюбленно Леся смотрела на меня тогда много лет назад. А еще мое тело отлично помнит, как реагировало на присутствие Леси, которая любила придвинуться поближе, невинно флиртуя.

Тогда мои руки жаждали прикосновений так же сильно, как губы — поцелуев. В тот год я не очень-то контролировал себя, и, оглядываясь назад, можно сказать, что похоти во мне было слишком много.

Почти через год после того, как Леся переехала в наш дом, я отправился на вечеринку и напился, а вернувшись домой, обнаружил, что она ждет меня. Леся рассказала, что стащила алкоголь из заначки отца, вместо нее налив в бутылку воды. Умная девчонка. Когда она подошла ко мне, прижалась своим гибким телом и поцеловала со всей своей юной несдержанностью и стыдливой невинностью, я растерял все добрые намерения.

Она терлась грудью о мою грудь и лизала языком мои губы… я притягивал ее ближе, жадно трогал везде, где только мог достать. Мы целовались, как безумные, прямо в коридоре перед кабинетом отца. Никто не должен был помешать нам в два часа ночи, но отец вышел из спальни ровно в тот момент, когда моя рука оказалась по ее рубашкой. Нас застали растрепанными, возбужденными и крепко прижимающимися друг к другу.

Я помню крик отца, прибежавшую мать и страшное слово «изнасилование». А потом Лесю отправили в школу-интернат, и она больше не возвращалась. Ни на лето, ни на каникулы. Она предпочла остаться с друзьями, и ее мать, довольная тем, что ей не о ком беспокоиться, не вспоминала о дочери. Она даже позаботилась о том, чтобы оплата интерната для Леси была включена в соглашение о разводе, гарантируя, что дочь не вернется домой и не нарушит ее жизнь.

— Сереж! — Соня толкает меня локтем в бок. — Ты где витаешь?

— Не важно, — бормочу я, понимая, что мои мысли на самом деле не имеют уже никакого значения.

— Думаю, нам стоит поздороваться, — подтолкнув меня вперед, Соня подходит к Илье и Лесе, а я встаю рядом с ней.

— Илюш, как ты себя чувствуешь? — ласково спрашивает Соня.

— Пока держусь. Не волнуйся за меня, — Илья бесцветно улыбается уголками губ, и Леся сжимает его плечо в знак поддержки.

Соня поднимает на нее внимательный взгляд.

— Привет, Лесь, — кажется, Соня несколько смущена.

Они с Лесей, хотя и были одного возраста, так и не сблизились за время пребывания Леси в нашем доме. На самом деле Соня боялась, что красивая девчонка станет ее соперницей дома и в школе, в чем в итоге честно призналась позже и о чем жалела после отъезда Леси.

— Привет, Сонь. Рада тебя видеть, — Леся кивает и переводит взгляд на меня. — Сергей, — холодно говорит она.

— Леся, — это имя звучит излишне грубо, срываясь с моих губ. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Я была нужна Илье, — просто отвечает она, ничем не выдавая подробности своих отношений с моим братом.

Это беспокоит, но я не могу дать появившемуся в груди чувству конкретное определение.

— Я не знал, что вы до сих пор общаетесь, — говорю я, и Илья недовольно щурится.

— Не сейчас, — говорит он тоном, пресекающим дальнейший разговор.

Я неприязненно морщусь. В этом весь Илья: раздает приказы направо и налево, уверенный, что он всегда главный. У меня слишком много вопросов, на которые очень хочется получить ответы, но требовать их сейчас… я недовольно поджимаю губы, стараясь не выходить из себя.

Илья с Лесей выглядят как хорошие, давние друзья и не более того, но меня беспокоит скорее то, что Илья является частью ее жизни, а я сам — нет. Но брат прав. Сейчас не время и не место для выяснения отношений. В этом месте, полном людей, важно соблюдать осторожность, поэтому ради приличия я молча отступаю, понимая, что это не конец разговора.

День, мучительный для всех нас, подходит к концу. Но это чувство собственного неведения, когда дело касается семьи, угнетает меня сильнее всего.

Почему я не знал, что Илья до сих пор общается с Лесей? Мне и в голову не приходило спрашивать, почему она не вернулась из интерната, просто смирился с тем, как все случилось. Наверное, я просто всегда был мудаком и эгоистом.

После похорон самые близкие родственники и друзья едут в квартиру Ильи, где на протяжении нескольких часов вспоминают Милену и все теплые, забавные истории про нее.

Ближе к ночи все начинают расходиться. Последними уходим мы с Пашей и Соней. И только Леся остается один на один с Ильей в его квартире.

Осознавая ее близость с моим братом, но не зная подробностей этих странных отношений, остаток ночи я провожу с бутылкой коньяка, предаваясь невеселым размышлениям.

Глава 6

Леся

Вечер заканчивается и гости потихоньку покидают квартиру Ильи, а я борюсь с жуткой сонливостью и желанием съесть шоколадку — мне нужно взять откуда-то энергии. Я не часто позволяю себе поблажки в виде сладкого, потому что слова матери все еще звучат в голове. В здоровом теле — здоровый дух. И хотя моя мать следила за питанием только потому, что хотела хорошо выглядеть для своего мужчины, я усвоила некоторые ее советы. А еще я редко балую себя шоколадом, потому что он напоминает мне о… Сереже.

Тряхнув головой, я пытаюсь выкинуть его из своих мыслей.

Оставшись одна в гостиной Ильи, я поправляю подушки на диване и оглядываюсь. Вокруг царит удивительный порядок, потому что Илья наверняка может позволить себе уборщицу. Легкий хаос царит только на кухне, и я с удовольствием отправляюсь разгружать посудомоечную машину и расставлять чистые тарелки по местам, не желая нарушать покой Ильи, понимая, что ему захочется побыть сейчас одному.

День был тяжелым, как обычно бывает на похоронах. Для меня дополнительным стрессом оказалось общение с людьми, которых я не видела десять лет.

Встреча с Сережей.

Несмотря на то, что она была ожидаемой, вынести ее оказалось сложнее, чем я предполагала. Когда-то я была влюблена в Сережу и считала, что он единственный кто понимает меня, волнуется обо мне, когда всем остальным нет дела. Но все изменилось и все мои мечты и ожидания разбились о суровую реальность.

Теперь, десять лет спустя, я могу назвать Сережу невероятно сексуальным мужчиной. Он раздался в плечах, его мышцы можно различить даже под костюмом. Темные волосы аккуратно подстрижены, а его лицо можно считать настоящим произведением искусства. Думаю, я смогла бы смотреть на него часами.

И это просто отвратительно, учитывая, что я все еще обижена на него и у меня есть на то причины.

Мне весь вечер казалось, что он очень хочет со мной поговорить. Он, похоже, был удивлен, увидев меня, и определенно оказался озадачен нашим с Ильей общением. Не раз я ловила на себе пристальный изучающий взгляд его голубых глаз.

Один только вид Сережи едва не вернул меня в прошлое. Я опираюсь обеими руками о кухонную раковину и вздыхаю, вспоминая его предательство, как будто это было вчера. Возможно, я плохо понимала, что происходит в доме, в который мать притащила меня, но утром, тихо пробираясь по коридору и надеясь, что взрослые уже успокоились, я не ожидала услышать тот мерзкий разговор.

— Я думаю, что школа-интернат — это выход, — сказал Алексей, мой ненавистный отчим. — Лесе там будет лучше, и у Сережи перед глазами маячить не будет.

Очевидно, ему не составило труда наказать за наши совместные действия именно меня.

Я прижалась к стене возле кабинета, дверь которого была чуть приоткрыта.

— Я согласна, — сказала моя мать, ничуть не обеспокоенная возможным отъездом дочери. Я расстроилась, но не удивилась. Мама, наверное, рассматривала школу-интернат как преимущество, дающее ей больше времени для себя, с горечью поняла я. Хотя я помирилась с матерью и до сих пор исправно звоню ей по праздникам, я никогда не забуду, как она относилась ко мне в детстве.

— Это неправильно, — сказал Илья, встав на мою защиту. Он был рядом со мной с того самого дня. — Оставьте ее дома, Сереже давно пора научиться отвечать за свои поступки и перестать творить всякий беспредел.

Алексей, который не любил принимать важные родительские решения, должно быть, обходил комнату, прислушиваясь к советам, потому что Паша заговорил следующим.

— Мне все равно, — сказал он. — Делай то, что считаешь нужным.

Как удобно всегда занимать нейтральную позицию. Никто и никогда не сможет тебя ни в чем обвинить. Меня всегда забавлял характер Паши, он был абсолютно никакой. Кажется, все яркие черты достались именно его братьям.

— Сережа? Ты что нам скажешь? — потребовал отец.

— Да ладно, — встрял Илья. — Ты реально будешь его мнения спрашивать? Она не заслуживает того, чтобы ее выгоняли из дома.

Тогда я поняла, что от слов Сережи будет зависеть моя дальнейшая судьба. Я не рассчитывала обрести свое место здесь, в новой семье, но школа-интернат была куда хуже всех маминых мужей, которых она меняла, как перчатки, вместе взятых. Там меня ожидало бесконечное одиночество.