Татьяна Романская – Босс для пышки. Роман по контракту (страница 36)

Когда я почти отчаялся, в моей голове созрел еще один план. Я сделал запрос в архив по делу об аварии, в которой погибли родители Майи. Те две недели, пока я ждал ответ, были самыми долгими в моей жизни, но я терпеливо не предпринимал больше никаких попыток найти Еникееву.

Документы оказались у меня на руках только в конце ноября.

Почему-то я был уверен, что она внесла залог за старую квартиру родителей и переехала жить туда. Рано утром я не поехал на работу, а помчался в противоположный конец города, чтобы подтвердить свои догадки. Только бы она оказалась там! Чтобы мне не пришлось нанимать частного детектива или взламывать Пентагон.

Я прождал около подъезда почти сорок минут, и вдруг увидел ее. Майя вышла из дома, слегка ежась от холода. Какая-то женщина вынесла ей шапку и я увидел, как на лице моей любимой женщины появилась широкая улыбка. И как я жил весь этот месяц без нее?

Я поехал за машиной такси, узнал, где Еникеева работает. Черт, я весь день просидел в машине, надеясь, что не пропущу момент, когда Майя поедет домой.

Я практически уснул на руле, но мне посчастливилось заметить, как Еникеева села в такси. Ее светлое пальто выделялось на фоне серой массы людей, которые почему-то зимой предпочитали темную одежду.

Я вновь поехал за такси и оказался перед воротами женской консультации.

Чего? Она что…?!

Нет, ну в принципе, Майя могла пойти к врачу просто провериться, на плановый осмотр. А может реально беременна? Хотя живота у нее я еще не видел… А разве на первых месяцах он будет?

Ладно, это все лирика. Сейчас я просто знал, что хочу вернуть Майю, а с беременностью и всем остальным можно будет разобраться потом.

Когда я увидел фигуру Еникеевой, неспешно удаляющуюся от клиники, то случайно пересекся с ней взглядом. Она… осунулась что ли. Ее глаза казались безжизненными и потухшими. В ней не было уже той Майи, в которую я влюбился, как пацан.

Но это было не самым страшным.

Хуже всего мне было в тот момент, когда Еникеева закрыла дверь перед моим носом.

Ожидал ли я чего-то другого? Нет. Я прекрасно понимал, что Майя не бросится в мои объятия. Не послала и на том спасибо, как говорится. Не имело значения, сколько еще раз перед моим носом захлопнется входная дверь, главное, чтобы от этого был результат.

С этой мыслью я вновь направился к ней. Новый день — новая попытка вернуть все.

Я решил в этот раз приехать к Майе не с пустыми руками, а по пути заскочить в цветочный магазин. Может, букет как-то сможет задобрить Еникееву, и она меня хоть выслушает.

— Добрый день! Вам нужна моя помощь? — очаровательно улыбнулась девушка-консультант, когда я вошел в цветочный.

Я отрицательно замотал головой, указывая пальцем на белые розы. Я знал, что мне нужно брать.

— Двадцать пять штук, пожалуйста.

Время тянулось мучительно медленно, пока флорист упаковывала цветы, и потом, когда я возвращался к дому Еникеевой.

Я пристально смотрел на подъездную дверь, гадая, дома ли Майя. Ну, а что? Суббота, десять утра, мало ли куда она могла уехать в собственный выходной день? Надеясь всем сердцем, что она дома, я дождался, пока кто-то выйдет из подъезда, прошмыгнул туда, утверждая, что я курьер (ага, на майбахе!), и взлетел на третий этаж.

Сделав глубокий вдох, я легонько постучал в дверь. Время шло, а я слышал только свое бешено колотящееся о грудную клетку сердце. Ответа не было.

Сделав еще один вдох, я постучал, ожидая любого звука. Но его не было.

Никакого ответа.

Разочарование пронзило меня насквозь. Ну, конечно. В субботу у нее нашлись более приятные дела, чем ожидание меня.

Я уже было собрался уходить, но шорох и шуршание за дверью заставили меня замереть на месте. Майя дома. У меня появилась надежда.

Дверь со скрипом отворилась и передо мной появилась Еникеева. Ее глаза стали по пять копеек, как и в прошлый раз, но сейчас я был быстрее. Подставив ногу, я предотвратил закрытие двери.

— Майя, пожалуйста. Дай мне шанс хотя бы объясниться, — тихо произнес я.

Надеюсь, Еникеева услышит в моем голосе искренность.

— Пожалуйста, — повторил я с нажимом.

Лицо Майи оставалось безучастным. Казалось, что ей вообще все равно, что я пришел.

Я затаил дыхание, ожидая приговор. Увидев легкий кивок, я облегченно выдохнул.

— Говори, только быстро.

— Я… Прости меня, пожалуйста, — выдохнул я, потупив взгляд.

Прошло еще несколько секунд, прежде чем выражение лица Майи начало меняться. Удивление вперемешку с настороженностью застыло на нем, заставив меня поежиться.

Мои плечи опустились, когда я, слегка нахмурившись, обвел взглядом ее фигуру. Длинная оверсайз футболка, руки, прикрывающие живот, темные круги под глазами, растрепанные волосы.

— Майя, когда я просил тебя сыграть мою невесту, я не мог подумать, что все зайдет так далеко, — на одном дыхании произнес я. — Я думал, мы просто побудем немного парой, поиграем в любовь на публике и разбежимся. Но все пошло не по плану.

Я замолчал. Еникеева продолжала смотреть на меня, не моргая.

— Все сделала Адель. Она подбросила этот сраный конверт с документами! Маюш, я не должен был сомневаться в тебе, но… — мой голос дрогнул. — Прости, что я втянул тебя в свои неприятности и причинил тебе боль. Я мудак, каких еще поискать, но уж какой есть.

Мир, казалось, замер, когда я увидел, как она моргнула. Постепенно тишина сгустилась, сдавив мне грудь.

Мне было нужно, чтобы Майя что-нибудь сказала. Хоть что-нибудь.

— Ты не можешь так со мной поступить, — перешла Еникеева на тихий шепот. Вместо облегчения на моей спине выступил холодный пот. — Ты не можешь приехать ко мне через столько времени и просто извиниться. Ты…

Она покачала головой, глядя куда угодно, только не на меня.

— Пожалуйста, Майя, — прошептал я, пытаясь сдержаться.

Я боялся, что наша встреча ни к чему не приведет.

— Ты не понимаешь, Рустем, — вскрикнула она, наконец подняв на меня взгляд. Я поморщился. — Я все еще чувствую эту боль. Мне тяжело быть рядом с тобой, мне тяжело вспоминать все то, через что мне пришлось пройти в последний месяц, когда тебя не было рядом. Где я ошиблась? Что я сделала не так? Почему ты сразу поверил ей?

Слезы потекли по щекам Майи, и у меня возникло дикое желание стереть их с ее щек, но я сдержался.

— Ты не представляешь, как мне было больно тогда и как мне больно сейчас.

Я крепко зажмурился, когда ее голос надломился еще сильнее. Видеть ее такой сломленной еще больнее, чем находиться вдали от нее.

— Пожалуйста, — мой голос дрожал, произнося это.

— Щеголев, ты уже разбил мне сердце. Хочешь потоптаться на осколках?

С этими словами она захлопнула дверь прямо перед моим носом. С большим пылом, чем в прошлый раз, кстати.

А сейчас на осколках моего сердца потопталась Майя, делая мне еще больнее и не пытаясь ничего вернуть.

Глава 48

Майя

Еще месяц назад я думала, что, если вдруг поговорю с Рустемом и выскажу ему все, что о нем думаю, мне станет легче. Сейчас я могу уверенно сказать: нихрена подобного. Мне не стало легче. Мне тупо стало еще хуже. Хоть вой, хоть на стену лезь.

Головой я прекрасно понимала, что мы не пара, что лучше всего мне было бы послать его куда-нибудь подальше, но сердце… Предательское сердце продолжало трепетать при одной мысли о нем.

Ладно, хватит о грустном. В конце концов, без Рустема моя жизнь может и перестала быть счастливой, зато в ней появилась стабильность. Я прекрасно знала, что произойдёт со мной сегодня, что я буду делать завтра или через месяц. А с ним каждый день был, как на пороховой бочке.

С громким вздохом я откинула одеяло и пошлепала в ванную. На работу идти было лень. Да и погода за окном, мягко говоря, не подарок. Но сидеть сложа руки нельзя. Трудотерапия — единственное, что помогает мне не поехать крышей окончательно.

Уже через несколько минут я стояла перед шкафом и выбирала, что же надеть сегодня. Остановив свой выбор на классическом костюме с жилетом, я поспешила одеться. Строго и сердито! То, что нужно.

Я очень не любила опаздывать, особенно учитывая, что за это мог прилететь неплохой такой штраф.

Вообще, все выходные я думала о том, что мне нужно на что-то переключиться. Заняться, ну, не знаю, вязанием, вышиванием крестиком, может, вообще картину по номерам купить? Короче, чем-нибудь таким, что вытеснит любые мысли о Щеголеве из моей головы.

Вздохнув, я повернулась к зеркалу. Что же, ничего нового я там не увидела. Мешки под глазами, с которыми уже не справлялась никакая косметика, потухший взгляд. Прищурившись, я посмотрела на свой живот, который потихонечку начал округляться. Моё утешение. Моя надежда, что всё будет хорошо. По крайней мере, мой ребенок — это единственное, за что я благодарна Рустему.

Ладно, Майя, хватит киснуть. Уже давно пора было понять, что на мужиков в этой жизни рассчитывать не приходится. Да и не стоят они таких переживаний!

Взглянув на часы, я поняла, что уже безбожно опаздываю. Быстро обувшись и накинув на себя пуховик, я пулей выбежала из квартиры.