Пусть же счастие не обойдёт стороной
Да что б ни случилось, пусть вечною будет любовь.
Мой суженый,
Ты где-то есть на свете,
Ты где-то ждёшь, как жду тебя и я.
Мой суженый,
Ах, знать бы, где на свете
Не ошибиться мне да и узнать тебя.
Спев душевную песню, надела только что сплетённый из полевых цветов венок на голову, та самая красавица-певица, которую Алексей так и не мог забыть. Девушка сидела на лугу и пела, а подруга гуляла по полю рядом, наслаждаясь слушать песню да видеть красоту природы вокруг.
Пышные колосья трав, роскошь разноцветного в цветах поля, широкий луг да в стороне густой берёзовый лес. Всё было таким родным, тёплым. Казалось, счастье, и правда, не за горами да вот-вот войдёт в их судьбы…
— Софья, а помнишь, как Прасковья при дворе сразу сказала, что мы с тобой ещё сдружимся? — улыбнулась подруга.
Она покружилась среди трав и села подле. Софья с умилением тоже вспомнила:
— А её сестра так ревновала, что мы дружим! Боже, как же убедить её было трудно, что я не займу её места! Меня в штатские фрейлины никогда не записали бы.
— Ты не жалеешь, что убежала со мной? — став серьёзнее, вопросила подруга.
— Что ты, Алёнушка! — улыбалась добродушно Софья да крепко обняла. — Мне и самой давно хотелось бежать. Родители не понимают меня, сами живут, как кошка с собакой, да меня замуж выдать пытаются за незнамо кого. А уж про интриги при дворе и вспоминать не хочется… Эту странную Лизу… Будто я её кавалеров отнимаю. А мне и дела до них не было.
— Смелая ты. Несмотря на то, что книгу тебе запрещённую подкинули, ты всё равно осталась при своём мнении. Посмела и государыне перечить, — подивилась Алёна, и Софья усмехнулась:
— Потому и не возьмут меня во фрейлины штатские. И так терпели ради родителей. Надоело мне такое.
— Но тебе хорошее будущее суждено было, пусть нештатная фрейлина, но всё же обласкана двором да богатым наследством. А я, помощница на кухне. Мне уж терять было нечего, — жалела подругу Алёна.
— Да уж…. нечего, — не согласилась Софья и с глубоким вздохом села прямо.
Выдержав паузу, она смотрела на простор луга:
— Прасковья верную мысль подала нам с тобою бежать. Знает, каков родственник её да и случай с книгой пришёлся ко времени. Значит, настала пора менять судьбу. И мне, и тебе честь дороже. Посему, верный путь выбран. Да и чем худо? Бродим по свету с артистами, веселим мир, сами наслаждаемся любимым делом. Видать, судьба наша артистками стать, — улыбнулась снова Софья, искренне веря в сказанное, отчего подруге тоже стало легче на душе.
— Только этот наш Савва, слишком уж подозрительно строг с тобой. Не оказался бы он таким же, как Мамонов, — призналась в волнующем её факте Алёна.
— Будет претендовать на большее, придётся искать иное место. А так он смел только когда напьётся. Я его пока не боюсь, — спокойно ответила Софья.
— И где ж искать иное место? — будто предчувствовала новый побег Алёна. — Я с тобой пойду, ты знай! Я тебе по гроб жизни благодарна, не оставлю!
— И я тебя не оставлю, — была искренна Софья и снова улыбнулась. — Авось, не пропадём! Есть у меня одна задумка. В настоящий театр пойдём устроимся. Голоса наши хвалят, на внешность жаловаться не приходится, хотя есть девицы и краше. Доберемся до Москвы, останемся там. А про Петербургские проблемы забудем, как и не бывало.
— Хорошо бы! — хотела верить в удачу Алёна, но что-то душа была не на месте, тревога не отступала…
9 Часть
Это утро для Софьи ни чем не отличалось от других, с тех пор, как вернулась в Россию вместе с труппой артистов, с которыми путешествовала и выступала в последние месяцы. Теперь они остановились в трактире на ночь. На последнюю ночь перед тем, как прибудут в Псков.
С мечтами о своих московских планах Софья вышла на двор в надежде снова увидеть подругу. Уже вся их труппа была готова покинуть трактир, но Алёны нигде не было видно.
— Савва? — предстала Софья перед так называемым среди них «директором». — Где Алёнушка?
— Я тебе скажу, — улыбнулся он с нескрываемой хитростью.
Он встал ближе к её глазам, склонился к ушку да чувственно прошептал:
— Станешь моей…. скажу.
— Опять выпил и уже с утра, — огрызнулась Софья.
Она убежала обратно в трактир, надеясь отыскать подругу, но той не было нигде. Паника охватила её. Покидать это место никак не хотелось, и она снова предстала перед Саввой, схватив его за шиворот:
— Признавайся! Где она? Куда дели?
Но тот делал удивлённый вид, как и все остальные вокруг. Взяв Софью крепко за руку, Савва отвёл её в сторонку:
— Прекрати с ума сходить. Вернётся твоя Алёнушка. Знает, куда, ясно? — встряхнул он постоянно пытающуюся оглянуться Софью. — А пока продолжим путь. Ждут нас.
Кто ждёт, куда едет — всё казалось Софье бессмысленным. Исчезновение единственной и дорогой подруги пугало. Только о ней и были все мысли. Только и теплилась надежда, что слова Саввы были правдой, что Алёнушка вернётся.
К вечеру остановка была во дворе роскошной усадьбы. Там, как стало известно Софье из слов артистов, предстояло выступить перед местной публикой.
Здесь, чуть в стороне от белокаменного дома, был построен летний театр с большой сценой. Оркестр уже играл мелодии. Люди высшего света, рассевшись перед сценой, наслаждались музыкой и ждали долгожданное выступление прибывших артистов.
Словно дурной сон казалось Софье всё происходящее. Обязанность принарядиться и выступить тяготила, но она всё же вышла в свою очередь на сцену и спела. То было её очередное душевное выступление, тронувшее душу каждого слушателя. Её голос покорил, вызвал крики «Браво» да море аплодисментов.
Однако Софья взволнованно осматривала округу в надежде может увидеть подругу, но знала, что напрасно. Здесь её никак не могло быть.
Отойдя в сторонку, она осталась ждать, когда окончится выступление остальных, и вздрогнула от неожиданно раздавшегося за спиной мужского голоса:
— Неужто не заметила меня?… Не узнала?
Резко повернувшись, Софья тут же оказалась в объятиях того самого Мамонова, о котором вчера говорила с Алёной. Его лицо было столь близко, что стало страшно, как бы не посмел поцеловать. Он пытался то сделать не раз ещё во дворце, когда Софья находилась там с визитами на правах внештатной фрейлины.
Теперь она, совсем не ожидая столь случайной встречи, оказалась схваченной за талию и прижатой к его крепкому молодому телу. Он с жаждой страсти взирал, но ответа не дождался.
— Я знал, что однажды встречу тебя, — продолжал он речь. — Сколько артистов выступило в моём театре здесь, а я всё ждал тебя, и вот…. попалась беглянка.
— И снова исчезну. Уж навсегда на этот раз, — обещающе ответила Софья, скрывая за маской гордости неимоверный страх.
— Мои руки сильнее, птичка моя, — прошептал страстно Мамонов, ещё крепче прижав к себе.
Он намеревался поцеловать, как вышедший к ним Савва с удивлением окликнул:
— Софи?!
— Пустите! — изо всех сил та оттолкнула от себя на миг отвлёкшегося на Савву Мамонова да поспешила убежать.
— Что за наглость, бельмес? — с возмущением выдал Мамонов.
Его взор был полон гнева к Савве, но тот, покорно поклонился:
— Прошу простить, Ваше Сиятельство, я растерялся. Артистка моя столь резва, столь яра с поклонниками, боялся, как бы не навредила Вам. Столь наглостью полна. Столь играть любит господами, — тараторил он, продолжая кланяться даже когда Мамонов, не желая его слушать дальше, отправился вернуться к гостям в театре.
— Отстань, жялвей*, или прибью, — прорычал он уже на надоевшего Савву, и тот, оставаясь в поклоне, застыл на месте, пока Мамонов не ушёл.
Выпрямившись и с усмешкой глядя ему вслед, Савва не замедлил вернуться за сцену, где вместе с закончившими выступать артистами ждала и взволнованная Софья.
— Ух, придётся тебе, моя девочка, открыться мне, — прошептал он ей и позвал артистов вернуться к своим повозкам за ворота, где те и были оставлены по прибытию сюда.
Послушно следовала Софья за Саввой да старалась не отставать, чтобы, не дай Бог, снова не оказаться схваченной идущим следом Мамоновым.
Когда она уже устроилась в повозку, Мамонов встал рядом:
— Этого прыща, Савку, я знаю, — улыбнулся он с победой. — Мы скоро увидимся…. любимая.
Стоящий чуть в стороне Савва сделал вид, будто не слышал ничего, продолжая торопить артистов отправиться в путь. Повозки уезжали, а Софья боялась оглянуться. Она чувствовала, что Мамонов смотрит ей вслед, а факт, что Савва с ним знаком и, может быть, заодно, тревожил ещё больше…
* — жялвей — уст. нарыв, опухоль на теле.
10 Часть
