Татьяна Ренсинк – Внезапная удача (страница 47)

— И всего, что бы ни напридумала, — договорила Александра, на что голос её матери возразил:

— А тебе что ныть? Тебя тоже не устраивает это? Тебе какое дело?

— Меня всё устраивает, — спокойно ответила Александра. — Да есть сведения далеко неприятные. Может стоит проверить, Вам не кажется?

— Закрой глаза, коль кажется, — строго выдала мать. — Ей быть женой Мамонова, а не какого-то шведского выскочки! Вон, приехала уже следом за ним некая баронесса. Аж во дворец приглашена была. Видная и знатная дама. Русским худо владеет, но насладилась сегодняшним вечером. Отец твой сразу прознал, что за графом этим последовала, как узнала, где он, от его родственников.

— Мало ли кто следует за кем, — усомнилась вдруг Александра. — Граф любит Софью, я видела.

— Что ты там видела? Всё пустяки! — была строга мать. — Вспомни себя, влюбчивость и порывы первой любви — всё мираж! Забудет. А Мамонова потом боготворить станет. Муж — он что? Опора! Всё, — поднялась княгиня, чтобы уйти. — Поздно уже. Спать пора.

Александра ничего не ответила, оставшись в кабинете одна. Она тяжело вздохнула, обдумывая случившуюся беседу с матерью, но вошедший Антон обратил внимание на себя:

— Вы?! — удивилась Александра. — Опять выслеживаете?

— Вы не оставляете выбора, — появилась на его лице ухмылка.

Он подошёл ближе, но Александра, резко поднявшись с кресла, на котором сидела, отступила в сторону:

— Уходите. Мне не до Вас.

— Я слышал достаточно. Вы постарались переубедить матушку. Это приятно.

— Если Ваш друг оставил в своей Швеции кучу любовниц, Софья с ним сама не будет. Я её знаю, — ответила Александра с нескрываемым сожалением да поспешила уйти.

— Как я упустил эту неизвестную шведку? — вымолвил в раздумьях Антон, пытаясь вспомнить её среди гостей вечера, но понимал, что не обратил внимания на незнакомых дам.

Решив отыскать её, предчувствуя, что может случиться неприятное, Антон убежал сначала к спальне Алексея, но того там не оказалось. Полный растерянности, Антон вернулся обратно к кухне в поисках Николая. Он скорее ему всё рассказал, и друзья вместе отправились искать друга. Алёна тем временем направилась к спальне Софьи потайным коридором…

— Где Софья? — вопросила она сразу находящуюся там служанку.

— Не может сидеть и ждать, ушла искать графа Аминова, — прошептала та. — Я пыталась отговорить, но ведь не слушает.

— Как всё странно, — переживала Алёна.

Она ушла, а чувство тревоги, как у нее, так и у ищущих Алексея друзей, только росло…

73 Часть

Всё казалось странным, и друзьям, и самой Софье. Не желая возвращаться вновь в комнату под охрану, она хотела отыскать любимого. Покинувший тогда столь внезапно зал следом за её родителями, он так больше и не возвращался.

Проходя вновь мимо Павильонного зала, где уже давно все гости разошлись и было убрано, Софья снова с разочарованием не обнаружила любимого. Однако проходящие мимо родители окликнули её:

— Софья?! А на покой не пора ли?!

Оглянувшись на них, Софья с испугом застыла на месте. Вместе с её родителями стоял улыбающийся с победой Мамонов.

— Идём-ка, — мать сразу взяла Софью под руку, медленно уводя её за собой. — Дорогой, Вы с нами?

— Простите, князь, семейные дела, но скоро Вы обо всём будете осведомлены, — доброжелательно распрощался с Мамоновым тот да последовал за супругой с дочерью.

Уединившись в кабинете с Софьей, родители выдержали паузу, и мать, сев на стул, вопросила:

— Ты кого ищешь? Уж не того развратного графа… Аминова?

— Вот уж верно сказали, развратного, — улыбнулся отец. — Видел его поспешно удаляющегося в некие покои со своей баронессой.

— Неужели?! — удивилась его супруга, тут же взглянув на застывшую в шоке дочь. — Ах да…. прибыла к нему гостья из Швеции. Видно было, очень близко знакомы.

Сглотнув вдруг ворвавшуюся в душу тревогу, Софья продолжала гордо стоять перед ними.

— Не молчи, — угрожающе молвила мать, на что та решилась ответить:

— Меня уже однажды пытались убедить в изменах Алёшеньки.

— Алёшеньки, — с возмущением повторил отец. — Какой ещё Алёшенька?! Как смеешь?! Ему от тебя только наследство и требуется! Изгой, бедняк… Только титул остался за ним. Никому из родственников не нужный. Даже дядя его оставил развалины позабытого имения! Что ты в нём нашла?!

— Дорогой, не волнуйтесь так, — с волнением взглянула супруга. — Берегите сердце.

— Сбережёшь тут, — сел он на стул рядом, но не выдерживающая подобной беседы дочь сорвалась с места.

Она убегала, хотела скорее скрыться в свои покои. Предчувствие беды, предчувствие потери единственно любимого разрывали на части душу. Она и не заметила, как вышел навстречу Мамонов.

Он схватил её в силу рук, закрыв рот да затаскивая в ближайшую комнату. Как ни вырывалась, Софье не удавалось ничего. Поваленная на стол, она извивалась, сопротивлялась, но Мамонов уже задирал её подол. Хваткий, крепкий, он торопился сделать всё, чего так давно желал:

— Ты будешь моя…. моя… И будешь молчать, иначе скоро станешь сиротой… А там… Всё равно будешь моя…

И ему бы удалось одержать победу над безуспешно сопротивляющейся жертвой, если бы примчавшаяся Алёна не ударила его стулом, а вбежавшая за нею следом Александра не вскрикнула от ужаса всего, что увидела.

Мамонов пал без чувств на пол, и освободившаяся Софья сразу убежала. В панике вновь не обнаружив у себя в спальне Алексея, она скрылась опять в тайном коридоре. Покинув его, Софья спешила прибыть к комнате любимого. Увидев слабый свет, просачивающийся из-за его двери, Софья стала верить, что он окажется там.

— Ты его нашла?! — остановили её, уже коснувшуюся ручки двери, примчавшиеся Николай с Антоном.

— Может здесь? — смотрела с надеждой Софья, на что Антон быстро стал стучать в дверь:

— Лёшка, ты там?

— Пустите, — строго взглянула Софья, чувствуя, что что-то не так и в поведении взволнованных друзей.

Она осторожно открыла дверь, и никто не посмел препятствовать. С ужасом, словно все наговоры родителей были не обманом, Софья видела обнажённого любимого, лежавшего в постели на извивающейся под ним молодой и очень красивой женщине. Она вцепилась руками в его плечи, издавая стоны блаженства да бросила взгляд на стоящую на пороге Софью.

Софья сразу отступила, гордо сдерживая слёзы. Николай пока молчал, приходя в себя от увиденного, а Антон тут же встал перед собравшейся уходить Софьей:

— Нет же! Всё повторяется, не видишь?! Я уверен, всё не так!

— Лёшка не такой, — подтвердил Николай да смело вошёл в комнату Алексея. — Прошу прощения, что мешаю!

— Он на ней, — смотрела вперёд Софья. — Он обнажён… Он двигался на ней… Он…

Осознание измены любимого заставило Софью убежать как можно скорее. Рыдание израненной души с болью вырывалось из груди, а сама вновь неожиданно попала в крепкие руки Мамонова. Словно осчастливленный вторым шансом, он затащил Софью в кабинет и прижал к стене.

Он взирал в её испуганные со слезами глаза. Закрывая изо всех сил её рот, с силою надавив ладонью, Мамонов стал шептать:

— Я уничтожу этого графа, убью, если не согласишься стать моей женой. За ним убью и всех, кто тебе дорог, уж поверь. Первой грохну твою сестрицу, потом вашего братца, а там и весь род Аганиных. Что? — убрал он руку от её застывшего лица, чувствуя, что Софья, переставшая пытаться вырваться, стала смирной.

— Вы… Вы не мой жених, а… его брат, — догадалась Софья, прохрипев исчезнувшим голосом, и Мамонов, схватив её за шею, словно вот-вот и начнёт душить, прошептал на ухо:

— Да…. да…. да… А для полной твоей веры в меня, скажу, что жену и братца я убил специально. Лишь бы заполучить тебя. Теперь я твой жених… И даже не пытайся кому что рассказать, сразу уничтожу и ту персону. Ну а в моей власти над светом ты знаешь. Никто не поверит тебе. Поддержка любая будет на моей стороне. Я не зря все эти годы тратил. Видишь? Нет преград нам быть вместе. Так что…. лучше тебе соглашаться. Избежим большего количества смертей. Ну? — взглянул он в её широко раскрытые глаза. — Ты согласна?

Покорно кивнув, Софья тут же была отпущена. Мамонов отступил, открыв дверь на выход, и она медленно ушла.

Она уходила, оставленная сама себе в ту затихшую ночь, а воспоминания о любимом, любящем другую, продолжали приносить всё больше и больше боль…

74 Часть

Вернувшись в свою комнату, Софья пала в руки сразу обнявшей своей служанки. Рассказав сквозь слёзы о произошедшем, она ещё долго не могла остановить слёз. Служанка же, в шоке от услышанного, укачивала страдалицу, а через некоторое время прошептала:

— И не на такие интриги приходилось смотреть… Тише, девочка, тише… Утром всё да разъяснится…

— Нет…. я видела, Евдокия…. он предал…

Евдокия же, замолчав, продолжала гладить да укачивать даже когда сознанием Софьи овладел сон. Так и просидела с нею в объятиях до первых лучей рассвета. С просветлением в комнате дверь потайного коридора стала медленно открываться.

Вошедший в выходном фраке Антон остановился перед уставившейся с удивлением служанкой. Он смотрел на спящую в её объятиях Софью и молчал. Евдокия понимала серьёзность, будто догадываясь обо всём, да слегка встряхнула Софью.

Та же, сразу открыв глаза, оглянулась. Она встала спиной к Антону и закрыла рот руками, чтобы вновь не разрыдаться.

— Он не предал. Говорю сразу, чтобы повернулась и выслушала, — сказал прямолинейно тот, но Софья мотала головой и молчала. — Хорошо, — он сам встал перед нею. — Мы с Николаем вошли туда, чтобы вопреки приличиям разобраться во всём. Мы верили, что Лёшка на подобное не способен, даже если пьян. Пьян он не был. Его эта баронесса напоила чем-то, что было в стакане воды. Лёшка спит до сих пор. Связанный в уборной слуга рассказал, что Мамонов с каким-то господином связали его, заткнув рот. Тем временем баронесса пришла с Лёшкой в комнату, уговаривая поговорить с нею. Они выпили воды, куда заранее было уже что-то подсыпано Мамоновым. Когда Лёшка уснул, его раздели, уложили в постель, а туда же залезла и нагая баронесса, стараясь уложить его на себя. Всё устроили так, лишь бы ты поверила своим глазам, а не последующим оправданиям Алексея. Одно они не просчитали… Мы друга не оставим в беде. А знающий о подобных интригах Николай тем более прозорлив.