Татьяна Ренсинк – Внезапная удача 2 (страница 34)
Глава — 55
Как только пробудившиеся дети заплакали один за другим, Алексей и Софья тут же очнулись. Они засмеялись, понимая, что оба уснули прям здесь, у кроваток детей, сидя в креслах. Скорее взяв на руки, они обнимали их и целовали. Казалось, долгожданное семейное счастье раскрыло свои двери…
Весь день они посвятили детям, наслаждаясь играть с ними, есть вместе, гулять. Радужно, тепло было им вчетвером. Видя такое счастье, друзья разъехались тоже по домам, теперь с верою, что любые напасти вот-вот должны отступить.
Незаметно промчавшийся день вновь заканчивался так скоро с наступлением ранней темноты. Покинув детскую комнату, когда дети уснули, Алексей и Софья вновь встретились взглядами и вновь одарили друг друга теплом улыбки, как и весь прошедший день…
— Они самые лучшие, — прошептала Софья, чуть смутившись.
— И ты, — прошептал в ответ Алексей, не сумев сдержать так и рвущуюся из него любовь.
— Я…. должна… спать, — смутилась Софья ещё больше, медленно отправившись к своей комнате.
Остановившись у двери, она вновь взглянула в глаза проводившего её Алексея. Он осторожно взял её руку в свою и коснулся той таким же осторожным поцелуем. Только линия взглядов не прерывалась ни на секунду… Оба смотрели друг на друга с чувством разрывающей изнутри тоски…
Трепетная дрожь прокатилась по телу Софьи, любующейся столь красивым, столь манящим всем собою к себе мужем. Почему-то верилось, почему-то не хотелось больше думать о том, что может всё — ложь…. игра…
— Прости, — молвил Алексей, опуская её руку, и Софья прослезилась:
— Всё кажется истиной…. но… не могу пересилить себя…
— Понимаю, — появилась грустная улыбка на лице Алексея.
Он хотел уйти, как Софья схватила его за руку:
— Подождите…. я хочу всё вспомнить…
Она повела его за собой в комнату и, остановившись посреди, повернулась вновь к глазам:
— Я хочу вспомнить… Вас…
Алексей молчал, не понимая, что задумала любимая, а она прошептала:
— Поцелуйте меня…
Выдержав паузу, сдерживая себя, чтобы не схватить в свои объятия, Алексей вопросил:
— А тот… супруг… тоже целовал?
— В нём было что-то такое отталкивающее, — смутилась Софья. — Я не позволяла, а он был терпеливым…. ждал…
Алексей не дал договорить, сразу одарив губы крепким поцелуем. Вдруг взглянув в глаза, он видел, как она, прикоснувшись пальцами к своим губам, смотрела в ответ так, словно была околдована им или захвачена в плен вернувшейся любовью. Только тревога на миг коснулась души Алексея:
— Ты сидела практически раздетая у него на руках, когда тебя нашли, — напомнил Алексей, что Софья подтвердила:
— Да, он вошёл, когда я переодевалась и сразу схватил меня, умоляя сдаться, но тут пришла… Лиза.
Алексей смотрел на любимую, а душа уже переполнялась радостью от того, что она снова с ним, снова смотрит, как раньше. Не выдержав трепета, он обнял за талию, а губы их сразу нашли друг друга…
Долгий поцелуй становился всё слаще, сильнее, жарче… Отпускать друг друга не хотелось… Всё сильнее прижимаясь, они скоро опустились на постель в бушующей в них обоих страсти.
Всю расцеловав, Алексей снова любил её, она снова стонала от восторга, словно всё вернулось, словно всё, как в прошлом. Оба летали в облаках наслаждения, а тела праздновали долгожданную любовь…
Наконец-то утомившись, они так и остались в объятиях друг друга. Ничего не говоря, лишь даря время от времени поцелуи, они так и уснули вместе, благодаря эту ночь…. благодаря время и судьбу…
Резким пробуждением вздрогнула Софья от кошмарного сна и вскрикнула. Тут же приподнявшись, она уставилась в глаза так же резко очнувшегося Алексея.
— Это лишь сон, — сразу сказал он, но Софья смотрела, словно поражена чем и ранена:
— Мамонов… Там горел дом, а он меня… Он меня…
— Тише…. молчи… Всё это кошмарный сон, — тут же склонился Алексей над нею, захватив лицо в тепло рук, успокаивая, гладя, не желая, чтобы она вспоминала весь пережитый кошмар. — Всё прошло… Это был кошмарный сон.
— Умоляю, — стала плакать она, зная, что это не сон. — Я помню это. Я не помню, почему, но помню его.
Оттолкнувшись от Алексея, Софья отвернулась, прикрываясь одеялом:
— Умоляю…. уходите… Я может повела себя легкомысленно. Я не должна была. Всё не так. Так не должно было быть.
— Любимая, — хотел прикоснуться к ней Алексей, но видел, как она испугалась.
— Я прошу, дайте мне время… Я хочу быть одна… Я сама, сама… Я виновата… Оставьте меня пока, умоляю… Дайте время…
— Хорошо, — прозвучал его голос и нежно, и печально.
Поспешив одеться, Алексей больше ничего не сказал и ушёл, лишь оглянувшись перед тем, как исчезнуть из вида за дверью. Как только дверь за ним закрылась, Софья рухнула к подушке и, уткнувшись в неё лицом, зарыдала…
Глава — 56
Не долго оставалось до весеннего тепла, но даже с его наступлением Софья так и не решалась сделать первой шаг к общению с Алексеем, как не решался и он. Алексей покорно дал ей время привыкнуть к детям, к его присутствию в жизни, но всё чаще на весь день уезжал на службу к Архарову.
Только несмелые взгляды друг другу, робкие приветствия или прощания — всё, что пока царило между ними, как бы они ни хотели сделать шаг и вновь продолжить общение…
Начиная переживать всё больше, Софья вышла тёплым весенним утром в сад. Алексей тем днём был свободен от службы и уже с раннего часа сидел там на скамье, покуривая сигару.
Уже привычная тоска по общению с ним теребила душу Софьи. Видя его, сердце вновь кричало о тёплых чувствах, так незаметно к ней вернувшихся. Но даже и они не помогали вспомнить ту любовь, которой были благословлены…
Несмелым шагом Софья подошла к Алексею, и он сразу затушил сигару, выбросив в урну рядом:
— Софья?… Ты… Доброе утро…
— Доброе утро, — опустила она взгляд. — Вы… Не на службе…
— Нет, сегодня я свободен. Я слишком много сделал в последнее время, — попытался он улыбнуться, видя, что Софью тревожит. — Я не решался всё время… заговорить с тобой… Ты просила оставить тебя в покое.
— На так долго… я не хотела, — еле слышно молвила Софья, пряча взгляд от растерянности.
— Я не хочу заставлять тебя всё вспомнить… Потому не решался, — не менее растерялся Алексей, встретившись с нею их робкими взглядами, в которых светилась и жалость, и тоска, и желание обрести прежнее тепло.
— И я не решалась, — призналась Софья.
— Алёна и Александра тебя часто навещают, — прикоснулся Алексей к руке её и почувствовал, что можно, прикоснулся к той губами. — Не бойся меня…. я не гроза…
— Я боюсь иного, — смотрела Софья с нежностью и тревогой одновременно. — Головные боли пугают, а слова доктора забыть не могу. Уже который врач не решается ни на что. Я умру скоро.
— Ты не можешь умереть, — смотрел Алексей с любовью, опасаясь подпустить к душе страх новой потери. — На днях приедет другой доктор. Я верю, он сможет нам помочь. Он из Швеции едет к нам специально, чтобы не оставить, а вылечить!
— Разве можно от этого вылечить? — усмехнулась Софья, теряя надежду. — И опухоль, и потеря памяти, боли частые. А я хочу всё вспомнить…. жить.
— Всё впереди, — осторожно обнял любимую Алексей, и она, невольно вздохнув, закрыла глаза от наслаждения быть в его руках, словно под великой защитой. — Всё будет хорошо… Мы вместе.
Софья успокаивалась и поймала себя на мысли, что желает оставаться вот так вот, в его объятиях, ещё долго-долго. Только послышавшийся шум прибывшей кареты заставил обоих обратить внимание на гостей.
Николай вышел с Алёной из экипажа, и они сразу с радостными улыбками подошли. Взяв подругу за руку, Алёна тут же ушла с нею в дом, видя, как та полна переживаний:
— Что-то случилось? Софьюшка, ты не молчи… Всё молчишь, не говоришь с нами, а мы поможем!
— Знаю, — смотрела впереди себя та, будто размышляла, открыться или нет.
Они уединились в её комнате, сев в кресла напротив друг дружки, и Алёна взяла Софью за руки:
— Здешние доктора не решаются сказать что толком. Кто-то говорит, не опасно, само заживёт, кто-то уверяет, что всё может закончиться худо. Но надо верить в лучшее.
— Я знаю… Ещё один доктор приедет на днях. Опять кто-то из Швеции, — пожала плечами Софья. — Но я…
Софья замолчала, и Алёна улыбнулась:
— Вы обнимались… Тебе он мил, я видела.