Татьяна Ренсинк – Внезапная удача 2 (страница 26)

Только она молчала, тут же принявшись просушивать выступившие слёзы платочком.

— Да, Фёдор Фёдорович, просим, — подтвердил Алексей. — Вопреки всему я вновь стою перед Вами с тем же вопросом.

— Должен признать, я, — кивнул тот, вновь переглянувшись с супругою. — Мы рады, что Вы живы, граф, что разоблачён Мамонов. Признаёмся, что были слепы в отношении его, но это никак не меняет нашего мнения о Вас и Ваших товарищах.

— Отец, — смотрела с удивлением Александра. — И я, и Софья заслуживаем стать счастливыми.

— Вот об этом и печёмся, — развёл руками отец.

— Почему желаете дочерям несчастья? — возмутился Алексей, не скрывая, что еле сдерживается от раздражения. — Понимаю, что меня ненавидите, но за что?! Потому что из Швеции?

— Это одна из причин, — кивнул становившийся более строгим Фёдор Фёдорович, на что Алексей сразу выдал:

— К Вашему сведению, я наполовину русский и мои родители уважаемые люди.

— Я знаю, что Ваше семейство жалуют и при русском дворе, — усмехнулся Фёдор Фёдорович. — И мы не ненавидим вас всех, как Вы изволили выразиться. Просто не о таких партиях для дочерей мечтали.

— Чем же мы худы?! — не выдержал Антон. — Уж получше Мамонова, не считаете ли?

— Вы, молодой человек, побоялись бы вообще говорить, — возмутился Фёдор Фёдорович. — Никакого благословения Вам тоже не будет. Александра будет в трауре и под нашим строгим надзором!

— Батюшка, — умоляюще молвила супруга и стала тереть шею, будто ей не хватало воздуха.

Она опустилась в кресло, тяжело дыша, но промолчала вновь, заметив, что в гостиную вошёл сын Михаил. Он с удивлением взглянул на всех находящихся здесь, и отец тут же пояснил:

— Свататься пришли.

— Вы благословили меня с Анастасией, так в чём же дело?! Благословите же и дочерей! — продолжал удивляться Михаил и не дал отцу выразить возражение. — Я настаиваю, отец, настаиваю, чтобы сёстры вышли за своих избранников, кои являются и моими первыми друзьями!

— Вот как?! — был удивлён ещё больше отец. — С каких пор это друзьями?!

— Это уже не имеет значения, — был строг Михаил, и мать, видя его настрой, подошла к супругу:

— Фёдор Фёдорович…. батюшка…. смилуйтесь. Я устала от всего этого. Дети, — повернулась она с виноватым видом к Алексею с Софьей, которая молча смотрела в пол, а по виду казалась крайне несчастной. — Если бы знать, будете ли счастливы… Софья? Я не родная мать тебе, ты знаешь, но… я никогда тебе зла не желала.

— Я знаю, — взглянула прослезившаяся та. — Да ни с кем другим я счастливой не смогу быть.

— Ишь, как злобно смотрит, — усмехнулся Фёдор Фёдорович, заметив взгляд Алексея исподлобья.

— Не ищите ещё больше минусов у меня, — высказался Алексей, раздражение которого было уже на грани, что каждый видел.

— Нас не разлучат, — положила руки ему на плечи любимая и прильнула в объятия, на что отец всплеснул руками:

— Что за время?! Нам раньше не позволялось противиться воли родителей!

— Времена меняются, папа, — вступился Михаил. — Пора бы следовать сердцу, позволять людям становиться счастливыми, чтобы мир чище и добрее сделать.

— Ишь, каков стал?! — не переставал поражаться отец. — Это тебя так в Ревеле изменили?! Хорош товарищ, у которого ты жил. Бобринский ли?!

— Он будет одним из тех, кому будет позволено жениться по любви, кто станет крайне счастливым, от чего добротою украсит жизнь всех, с кем его сведёт судьба, — спокойно ответил Михаил.

— Государыня сжалилась?! — удивился отец.

— Попомните мои слова, папа, а дочерей благословите, — настаивал Михаил на своём, и мать вновь обратилась к супругу:

— Благословите.

— Делайте, что хотите, — махнул рукой вдруг сдавшийся отец, а слуга, ждавший некоторое время на пороге, тут же сообщил:

— К чаю всё накрыто.

— Я просил накрыть в столовой, как узнал, — сказал Михаил и улыбнулся Алексею с Антоном. — Прошу, друзья, давайте уже отметим то прекрасное время, которое раскрыло для каждого из нас свои двери?

— Отметим, хорошо, — согласием вновь отозвался Фёдор Фёдорович. — Да только Александре, как вдове, пока венчаться не позволено, а Софье… Что сказать? Софья ещё замужняя дама.

— Это скоро изменится, — обещала Александра. — Сосланный на вечную каторгу супругом очень скоро уже считаться не будет. Синод даст согласие, государыня поддержит.

— Время покажет, — молвил отец и, глубоко вздохнув, пригласил всех пройти в столовую, где вскоре атмосфера была куда более дружественная.

Михаил представил всем уже свою невесту Анастасию, с которой в ближайшие дни планируют обвенчаться. И три счастливые пары, будущие супруги, в семьях которых будет царить добро и любовь, в которые верили, ласкали взгляды успокоившихся за детей родителей.

Странным чувством теперь были они полны, желая, чтобы то счастье, к которому все стремятся, сбылось…

Глава — 42

В счастливых мыслях о вернувшемся любимом Софья забрала из комнаты дворца свою шкатулку с украшениями и спешила уйти, чтобы с этих пор уже жить с любимым и никогда не расставаться. Она и не сразу заметила, что дверь в его бывшую спальню была открыта.

Доносившиеся оттуда голоса заставили её остановиться. С замиранием сердца она прислушалась, но быстро поняла, что там брат Алексея — Пётр — со своей супругой…

— Сколько же тебе дать на сборы? Давай быстрее? — игриво молвил Пётр, обнимая любимую, пока ещё одетую в ночное платье и пеньюар поверх.

— А что мне будет, если на это уйдёт много времени? — отозвалась она не менее игриво, на что супруг страстно прошептал:

— Я вновь не сдержусь, но уж после второго раза за утро, я буду не в состоянии уехать вовремя.

— Я тоже хочу домой, к нашим малышам, к нашему гнёздышку, — вздохнула любимая. — Но неужели ты не хочешь остаться на этот день? Я слышала, Алексей будет петь для всех, а особенно для Софьи.

— Мы с тобой сделали всё, чтобы им помочь. Пора бы и честь знать, как здесь говорят, хоть Алексей и пригласил гостить у них в имении… Но! — поднял он указательный палец вверх. — Мы останемся на сегодня, ты права. Ты, кстати, говорила с государыней?

— Да, она помнит нашу историю, что приятно, — улыбнулась любимая. — Я даже встретила подруг! Мило общались…

Отступив назад, Софья не захотела проходить мимо их комнаты. Счастливая, что вновь убедилась в том, что это Пётр был с супругой всегда, а не Алексей изменял, она на крыльях любви прибыла в детскую, где между двумя кроватками сидела Варвара…

— Спасибо, что дождалась, — прошептала Софья, взглянув на спящую дочь и на спящего в соседней люльке малыша.

— Они такие милые и спокойные, что я готова сидеть здесь ещё. Мы же не зря служим при дворе, а с детьми заниматься и вовсе отрадно, — улыбнулась Варвара и вдруг спросила, не скрывая томящуюся в ней тревогу. — Софи?… Ты прости за моего родственника? Мне так стыдно носить его фамилию теперь… Мамоновой уже не представляюсь, фамилией мужа только. Сразу вопросами осыпают.

— Вы настолько разные, что не видно родственной связи, — улыбнулась добродушно Софья. — А я… Вот дождусь развода, и под венец.

— Я искренне счастлива за вас с Алексеем. Теперь ещё и малыша усыновите, — шептала довольная Варвара. — Кстати, Мамонов сознался во всём, что совершил. Оказывается, действительно, убил брата и жену, лишь бы стать твоим мужем.

— Пришлось ему во всём признаться, — прошептала вошедшая государыня и сразу одарила выпрямившихся перед нею бывших фрейлин улыбкой. — Уж больно он пыток боялся, вот и выдал всё. Так что пусть на каторге дальше мучается.

— Матушка, Екатерина Алексеевна, — опустилась перед нею на колени Софья. — Благодарю Вас за всё-всё.

— Поднимись уж, — улыбалась та, приподняв её лицо за подбородок, и Софья поднялась. — Впереди теперь только всё лучшее, верно? Да и какого мужчину тебе судьба подарила! Не упускай больше!

— Да, — игриво хихикнула Варвара в поддержку. — Ему уже за тридцать, так всё самое прекрасное лишь начинается!

— Что? — с удивлением улыбнулась Софья, и государыня прошептала:

— Мужчины в двадцать лет занимаются любовью более страстно, однако в тридцать — гораздо лучше.

Еле сдерживаясь, чтобы дружно втроём не рассмеяться и не разбудить спящих малышей, они смотрели друг на дружку…

— Что ж, идём в зал? Уж не терпится вновь окунуться в волшебный мир песен твоего жениха, — позвала государыня Софью за собой.

— Оставь шкатулку здесь, а я постерегу и её, и деток, — обратила Варвара внимание на шкатулку в руках Софьи, и та поставила её на подоконник между кроватками:

— Не знаю, как благодарить тебя, Варенька, спасибо!

В скором времени Софья уже стояла в зале подле императрицы, устроившейся сидеть в приготовленном для неё кресле. Придворная знать, друзья — все собирались и рассаживались вокруг, чтобы насладиться очередным музыкальным днём, только любимого Софья пока не видела.

Сердце радостно билось в предвкушении снова почувствовать счастье, почувствовать себя бесконечно любимой…

— Ты ведь больше не боишься ничего? — улыбнулась ей государыня, надеясь, что так и есть, и Софья кивнула:

— Мне так хорошо никогда не было. Всё так стремительно, так красиво, возможно ли такое?