Татьяна Ренсинк – Внезапная удача 2 (страница 23)
Она выбежала на улицу, где холод становился всё сильнее. Казалось, он хотел как можно скорее заморозить, но Софье было всё равно. Закрыв лицо руками, она безудержно разрыдалась.
— Софи, — примчалась следом за нею Алёна, тут же накинув ей на плечи шубку. — Сейчас уедем, я уж Шувалову просила. Она идёт… Софьюшка, — обнимала она, но Софья так и рыдала, не находя сил сказать хоть что-то…
Как только она покинула зал, Алексей тут же прекратил выступление. Он направился тоже уйти и, проходя мимо Антона, вручил ему гитару. Недоумевающие о происходящем гости вокруг зашептались, но это не тревожило ни его, ни отправившихся следом друзей…
Выйдя на двор, Алексей только успел заметить, как Софья уже села в крытые сани вместе с Алёной.
— Я утром приеду за тобой и сыном! — обещающе крикнул Николай супруге, но Алёна даже не взглянула.
— Приезжайте утром оба, — вышла на улицу Шувалова, скорее застегивая шубку. — Я уж с ними переговорю.
Она поспешно удалилась к саням, где её уже ждали Софья с Алёной, и вскоре их и след простыл со двора…
— Уехали? — вышли на улицу и Антон с Александрой.
— Увы, — вздохнул Николай. — Я всё могу понять, но как бы хотелось, чтобы жена дома с сыном была, а не весть где.
— Ну, прям не весть где, — улыбнулся Антон. — Шувалова довольно гостеприимна. Завтра заберёшь.
— Я во дворец, — сообщил вдруг Алексей.
Он сорвался с места, вернувшись в дом и в считанные минуты был уже на коне, удаляясь в наступающую ночь.
— Что ж, — глядя вслед так же уехавшему Николаю, вздохнул Антон и обнял кутающуюся в шубку любимую. — Всё теперь наладится и у них.
— Думаешь? — с сомнением улыбнулась та. — А у нас разве наладилось?
— А ты всё ещё сомневаешься? — стал смотреть Антон так, словно испугался, что Александра вновь прогонит.
Она прочитала это в его глазах и с умилением засмеялась:
— Больше нет. Больше нет.
Словно больше шанса не будет, Антон захватил её в крепкие объятия, припав жарким поцелуем к губам. Наслаждаясь столь горячими чувствами, которые передавали друг другу, они на время позабыли, где были…
— Нас могут увидеть, — смутилась Александра, но, не желая, чтобы милый выпускал из рук, уткнулась лицом в его плечи.
— Пусть же видят, — прошептал Антон, так же наслаждаясь быть с нею, радоваться такому подарку судьбы, который оба чуть не потеряли.
— Нельзя, — взглянула с грустью Александра. — Я только овдовела…
— Я люблю тебя, — прошептал Антон в ответ, соприкоснувшись с нею лбами. — Я дождусь, когда мы сможем предстать перед алтарём, но проводить время без тебя не буду.
— Так нельзя, — закрыла глаза в наслаждении слышать такое Александра, и любимый знал это:
— Мы уедем немедленно к тебе, где я буду бесконечно рядом.
— Уедем, — отозвалась эхом она.
Скорее собравшись в путь, и они покинули дом Мещерской, забывая про маскарад, про этот вечер, где друзьям пока не улыбалась удача в любви. Только они были счастливы и беспрестанно целовались в крытых санях, что несли как можно скорее домой.
Выйдя из них, Антон сразу поднял любимую на руки, унося в дом… Открывший двери дворецкий молча пропускал, провожая их добродушной улыбкой, пока не скрылись где-то на втором этаже… Опустив любимую у дверей спальни, Антон хотел их открыть, но Александра, расстёгивая шубку, прошептала:
— Мы обязаны ждать…. я должна выдержать траур.
— Выдержишь, но я не отступлю, — смотрел пронзительно Антон.
Опасаясь, что она бросится в его манящие объятия, Александра скорее скрылась в спальне, закрыв перед его носом дверь.
— Я не сойду с места! — послышался его голос.
— Я готовлюсь ко сну, увы! Ты должен уйти! — отозвалась скорее Александра и наступила тишина.
Она с грустью вздохнула, думая, что Антон послушался и ушёл. Только сама не знала, как реагировать на растущую между ними страсть. Переодевшись ко сну, Александра откинула покрывало на кровати, чтобы лечь, но вошедший Антон молниеносно поднял её вновь на руки:
— Не могу я без тебя. Ты не посмеешь заставить меня не любить тебя весь год, — жарко выговаривал он, опускаясь с нею на ложе и тут же принимаясь покрывать ласковыми поцелуями.
— Ты сумасшедший, — вздрогнула от блаженства Александра, но дрожь от того, что всё для неё впервые, заставила испугаться. — Нет…. я не готова…. я…
— Я знаю, — прошептал Антон, лаская взглядом. — Твой муж мне всё рассказал… Ты не была его… Ничья… Лишь моя…
— Твоя, — вновь отозвалась она, а через вновь начавшиеся поцелуи, которыми он стал покрывать её тело, которое медленно обнажал и осторожно гладил, наполнялась уверенностью, что теперь счастье не обойдёт стороной, а поселится с ними… отныне и… навсегда…
И Антон верил в то же самое, даря давно любимой давно желанное блаженство, о котором тайно и сам всё время мечтал… Слившиеся в ласковых волнах любви друг с другом, они улетали наконец-то в тот самый рай для них, в котором обещали оставаться теперь всегда, обвенчанные счастьем здесь и сейчас…. пусть пока только друг перед другом…
Глава — 37
— Как сделать так, чтобы стало всё равно? — вопросила вдруг Софья, пока служанка ранним утром укладывала ей волосы.
Та служанка, которая служила у неё с Мамоновым дома, теперь вернулась к Шуваловой. Софья была рада видеть её тем утром, когда поднялась от бессонной ночи после маскарада. Только на лице вместо радости виделись усталость и отчаяние…
— Что Вы говорите, барыня? — не поняла служанка вопроса.
— Ты любила когда-нибудь, или может любишь? — тихо спросила Софья, глядя с безразличием на себя в зеркало.
— Любила, — прозвучал печальный ответ служанки.
— Расскажи? — взглянула с сожалением на её отражение Софья, и та, продолжая заплетать её волосы, вздохнула:
— Когда служила у Екатерины Петровны Шуваловой… Был у неё один дворовый… Но он выбрал другую. Я не смогла находиться здесь, вот и согласилась, чтобы продали Мамонову.
— Счастье, что Мамонов не обратил на тебя внимание, — заметила Софья. — Ты красивая девушка.
— Да сколько таких красивых, — улыбнулась с грустью та.
— Ты избавилась от любви? Тебе стало всё равно, с кем он? — прослезилась Софья, думая о своих переживаниях к любимому. — Я вот хочу, чтобы стало всё равно, с кем он…. где…. сколько их у него…
— Не избавилась пока, — пожала плечами служанка. — Просто легче, когда он далеко, а я… занята делами…
— Жалко, — потекла по щеке Софьи одинокая слеза. — А где твой любимый сейчас?
— Выкупил хозяин, чтоб женить на его зазнобе, — усмехнулась служанка. — Пусть будет счастлив.
— Я не вынесу узнать, что Алёшенька с другой, — прошептала Софья, уставившись с тревогой на себя в зеркало. — Я должна уехать… Далеко…
— Здесь есть горничная…. Ульяна, — прошептала вдруг служанка, склонившись к уху. — Она с ума сходит по Вашему возлюбленному. Говорит, что обещал он с нею быть, но всё не так, поверьте. Другие ж здесь слышали и видели иное. Тосковал он и думал лишь о Вас. Верность хранил. На ноги так отчаянно старался встать. Все думали, что никогда не оправится, а нет… Сила духа и мечта спасли его. Окончательно выздоровел только в Ревеле у друга какого-то.
— Ты всё верно знаешь? — смотрела Софья, поразившись услышанному. — Верен был?
— Верен, вот Вам крест, — перекрестилась та сразу. — Не уезжайте, барыня. Счастье не упустите.
— Да как же я могу быть с ним? — поднялась Софья, и служанка стала помогать одеваться в роскошное платье. — Дочь-то… Вдруг не его?
— Время покажет, — успокаивающе молвила та. — Да и дочь знать будет того отца, которого дадите.
— Душа болит, — тяжело вздохнула Софья. — Вот отыщу нужную книгу, привезу ему, отдам, а сама… Уехать я должна с моей Еленочкой… да подальше…
Служанка только и покачала неодобрительно головой. Софья же молчала… Погружённая в свои мучительные мысли, она не стала завтракать, а, попрощавшись на время с дочерью, оставив ту с Алёной, поспешила покинуть дом Шуваловой.
Вернувшись в имение Мамонова, Софья заметила, как было тихо вокруг, а на дворе не видно ни души. Словно шла по вымершей земле, она прошла в дом, сама открыв двери, и навстречу вышла пожилая служанка:
— Барыня, вернулись, слава Богу!
— Я тут же уеду. Заберу некоторые вещи и больше сюда не вернусь, — сообщила Софья.
— Да как же мы теперь? Распродадут нас? Кому оставят? — беспокоилась женщина, но Софья прошла мимо, хоть и чувствовала себя неудобно.
Закрывшись в библиотеке, она остановилась у книжных шкафов. Сразу заметив нужную книгу, Софья тяжело задышала. Застыв на месте, она вспоминала всё прожитое с Мамоновым, весь ужас и резко зажмурилась. Так хотелось, чтобы всё оказалось просто дурным сном, но, открыв глаза вновь, Софья чувствовала, как становится лишь хуже.