Татьяна Ренсинк – Последнее дело графа Аминова (страница 31)
— Так если бы знать… Земля ж моя. Я думал, отдохну здесь, для разнообразия. Дурно в одних и тех же стенах сидеть в тишине…. один. А вот напали всё же.
Он резко замолчал, увидев, как на пороге появилась Софья с незнакомой ему молодой девушкой, из-за которой медленно вышла Варя.
— Варень… — прервал он вылетевшее с нежностью слово и стал взволнованно пытаться поправить речь. — Варя… Ва… Вы что здесь делаете?!.. Варвара… Николаевна…
— Вы просили отыскать барышню, — улыбнулся понимающий всё Алексей, но Архаров с тревогой взглянул.
Оба не замедлили встать подальше ото всех, и Алексей прошептал на ухо:
— Не бойтесь, никто ничего не знает.
Архаров сразу, ничего не отвечая, будто успокоился на вид. Он подошёл к Варе, и та прильнула к нему в объятия. Стоящий подле Краевский от избытка чувств встал на колени перед ними, из-за чего Варя сделала то же самое.
Оба взялись за руки, уставившись в глаза поражённого происходящим Архарова, и Краевский высказался:
— Прошу руки Варвары Николаевны.
— Вы что?! Она ещё ребёнок! Варвара?! — взглянул поражённый он на неё, и Варя через волнение, но с душою, полной уверенности, стала говорить:
— Вы знаете, что дороги мне, маменьке… Но мы любим друг друга и хотим жить вместе.
— Варвара, — покачал головой Архаров. — Пока мать не позволит, я не в силах… Но… Знай одно… Мой дом в Москве можете с маменькой использовать, как понадобится. А что касается женитьбы, — погрозил он пальцем Краевскому. — Не ранее, чем через три года! Разве я не прав?! — взглянул он на остальных, на лицах которых было и умиление, и сожаление о том, что влюблённым придётся ещё ждать.
— Правильно, — озвучила довольная Канна. — И в тринадцать лет замуж идут, но проку мало.
— Анечка, — с жалостью взглянула Варя и поднялась.
— Подруга? — понял Архаров.
— Да, — кратко выполнила реверанс Канна.
— Мне уже нравится, — похвалил Архаров, обратившись к дочери. — Перед матушкой на колени вставайте. Пусть сама решает. Давайте уж лучше вернёмся в усадьбу…
Желая скорее покинуть столь мрачное место, он позвал всех за собой и первым направился к тропинке, а там и домой…
Глава 51
Антон и Канна… Так и держались они за руку, медленно возвращаясь к усадьбе Архарова следом за остальными. Лесной домик был позади, как и тревога. Что-то тёплое ласкало изнутри обоих, наслаждающихся соприкосновением рук.
Канна поглядывала на пальцы Антона, гладящего её пальцы, и старалась делать вид, будто не замечает. Антон чувствовал всё, а сам точно так же боялся нарушить создавшуюся идиллию. Страх спугнуть или потерять то, чего душа так просила и будто получала, владел обоими…
Неожиданно оступившись прямо на дворе, когда только прошли через ворота, Канна не устояла. Она пошатнулась, чуть не упала, а, схватившись рукой о стоящее рядом дерево, ударилась об его ствол головой…
— Анечка! — испугавшись, воскликнул Антон и поддержал её за талию.
Заметивший неприятность слуга торопливо умчался к колодцу и в считанные секунды уже стоял возле, протягивая намоченный студёной водой платок. Антон приложил платок к ушибу Канны, и она улыбнулась:
— Столько-то заботы зачем?
— Для тебя, видно, подобное внимание в диковинку, — улыбнулся в ответ Антон. — Не веришь, что бывает добро?
— Бывает, от чего же? Да со мной-то зачем? — засмеялась Канна. — Девка, как девка.
— У меня есть одно желание пока: звать тебя Анной, если можно, — последовал ответ.
— А мои желания тебя не интересуют? — удивилась тогда она, и Антон нежно молвил:
— Очень… Только говори мне ты. Вот что ты желаешь?
— А для начала побриться не хочется? — засмеялась Канна, заставив его засмеяться.
Он провёл ладонью по своей колючей щеке и кивнул:
— Обрастаю, да… Бородатые не привлекают тебя?
— Нет, — смеялась она. — Но не торопись! Я свободное существо! Не горю желанием стать лекарством от душевной боли или соломинкой на то времечко, пока не сломаешь. Ты успеешь выздороветь от своей утраты, а я снова буду на улице. И вообще, одни неприятности ждут, раз споткнулась, да так.
— Идём, — не дал Антон договорить.
Он кивнул, понимая, что ей лучше, и вернул платок слуге. Взяв за руку, Антон повёл Канну в дом, где остановился с нею прямо в холле перед большим зеркалом. Там они могли видеть отражения друг друга во весь рост.
Он повернул её лицом к зеркалу, а сам обнял за талию. Оба смотрели в глаза отражения друг друга, но молчали. Канна будто не понимала, что происходит, пока Антон не повернул скоро к себе лицом и не сказал:
— Теперь неприятностей не будет. Зеркало забрало.
— Ах, опять приметы, — снова она засмеялась, увильнув от попытки быть поцелованной.
Канна поспешила пройти в гостиную, где уже служанка накрывала всё к чаю… Вечер был уютным, удивительным на интересные и душевные беседы. После чая последовал сытный ужин… Аура добра и чувства искреннего тепла — всё радовало каждого…
Взгляды Антона и Канны с милыми улыбками друг другу замечали не только Алексей с Софьей. Но именно Софье казалось, что только у неё на душе происходит от этого разрушение или разделение чего-то.
Любимый почувствовал её смятение. Он догадывался вновь, какие мысли её посещают, о чём тревоги, и позвал прогуляться по саду. Уединившись там, они удалились к стогу свежескошенной травы.
Аромат её сливался с лёгким, становившимся немного прохладным, воздухом. Чувствовалось, ночь недалеко, но было спокойно от того, что утром, как только начнёт восходить солнце, бусинки росы не надолго задержатся на растениях лугов и полей… Они растают, как и тревоги, а новые силы появятся для свершения лучших дел…
Только сейчас Софья не верила в то, что именно так утром и будет. Она шла с любимым за руку к стогу травы. Потом лежала там молча в его объятиях… Легче не становилось. Переживания за сестру, за то, что отношения и любовь у той с супругом разрушены, — будто навсегда поселились внутри, сдавливая грудь невыносимо тяжёлыми, неведомыми цепями.
Склонившись над любимой с желанием хоть как-то расслабить поцелуем, Алексей только коснулся губ, как Софья вздрогнула. Она заметила, что на двор вышла с Краевским Варя, и тут же села, уставившись на их силуэты.
Хоть и находились довольно далеко, но видно было, как молодые спустились к реке и, заключив друг друга в крепкие объятия, стали целоваться. Идиллии же их всё же пришлось немедленно прекратиться.
Вышедший следом из дома Архаров поспешил нагнать их. Он с гневным тоном позвал вернуться в дом и разойтись по разным спальням. Те чувства, которыми наполнилась Варя, разрыдавшись и бросившись бежать в дом, затронули Софью…
— Я поговорить хочу с ней, — с жалостью взглянула она на милого, но тот всё понимал:
— Я буду ждать тебя здесь.
Оставшись довольной ответом и желая вернуться скорее, Софья направилась скорым шагом к дому. Архаров с Краевским и Варей уже скрылись там. Когда увидела, что Варя побежала наверх, к комнатам, Софья пошла за нею.
То одиночество в тёмном коридоре среди этого позднего вечера, казалось, сливалось с одиночеством, которое ощущала эта наивная, милая девочка. Она столь быстро взрослела… Жалко было наблюдать её страдания…
Пройдя в спальню, где Варя, не закрыв за собою дверь, бросилась рыдать в подушки на кровати, Софья села рядом. Она обняла её, как родную… Варя плакала, ощущая доверие и тепло, и скоро, выпрямившись на постели, спросила:
— Почему мне страшно?
— Девочка моя, — ласково улыбнулась Софья. — Ты ещё столь юна. Да, подруги твои, может в невестах ходят. Даже принцесс, бывает, в твоём возрасте замуж выдают, но послушай советов близких. Они зла не пожелают… Хотя понимаю, сама бегала и из дома, и от родных с их советами.
— Правда?! — смотрела понемногу успокаивающаяся собеседница.
— Правда, — кивнула Софья. — Убегала и от судьбы, и от любви даже…
Глава 52
— Как же жить без любви-то? Почему в мою любовь не верят? — налились глаза Вари снова слезами, а взгляд выражал страх, что нет в мире той любви, как мечталось, что не сбываются мечты, а всё просто — зря…
— Всё в этом мире для любви и по причине любви! — улыбалась Софья. — Существует любовь та, о которой мечтаешь.
Она достала платочек из кармана и нежно просушила слёзы юной собеседницы. Та ответила теплом улыбки. Смущённая, милая… Софья ласково смотрела и добавила:
— А коль уж повстречалась такая любовь, то сохраните её. Годы пролетят незаметно. Главное — быть вместе, а венчание уж придёт потом великою радостью…
Когда же Софья села рядом, Алексей сразу заключил её в объятия и стал жарко расцеловывать:
— Как я соскучился… То одно…. то другое…
— Мы же каждый день вместе, — игриво засмеялась она от наслаждения чувствовать его ласку и любовь.