Татьяна Ренсинк – Графский венец (страница 35)

Закрыть

— Врангель, — отвлёк их голос ворона, прилетевшего на подоконник открытого окна.

— Ой, — засмеялась Мария, уткнувшись носом в грудь милого, и Виллиам крепче прижал её к себе:

— Голубка моя… Поедем уже в мой особняк. Ты обещала наконец-то его посетить, полюбоваться той берёзовой рощей, как мы видели на картине в пещере.

— Да, — кивала счастливая она. — Поедем.

Виллиам снял с неё корону и положил рядом с вороном на подоконник:

— Охраняй! — пригрозил он ему пальцем. — Вдруг этот графский венец понадобится для скорого венчания?

— Что? — затаила от радости дыхание Мария и вновь оказалась в объятиях любимого:

— Ты ведь уже не откажешь?

Она не отказала. Она кивнула, робко улыбаясь, но счастье в глазах от сбывшейся мечты Виллиам уже видел. Он подхватил её тут же на руки и закружил. Они смеялись от радости соединить свои судьбы навсегда, чтобы пронести любовь через жизнь, делиться ею и осветлять каждый день.

Стоя скоро в саду особняка, куда он уже давно хотел приехать с Марией, чтобы показать, чтобы предложить жить здесь вместе, Виллиам сразу собрал из садовых цветов букет. Мария с восторгом наблюдала за ним, предвкушая романтичное время, и милый встал перед ней на одно колено:

— Милая Мари, дочь графа Петра Аминова, сможете ли, хотите ли исполнить мою мечту и стать моей супругой, любовницей, подругой? Вы давно стали моей верой в лучшее и ею останетесь.

— Граф Врангель, — покраснела Мария, а улыбка не сходила с лица, выдавая все радужные чувства наружу. — Как я могу отказать вам?… И это не из-за графского венца!

— Венец твой, матушка нас уже благословила, — верил счастливый Виллиам и поднялся, вручив ей букет.

Мария вдохнула сладостный аромат цветов и спросила, вдруг вспомнив:

— А те цветы, в замке, когда я увидела тебя в зеркале, были тоже от тебя?

— К сожалению, нет, — улыбнулся Виллиам. — Это была Ида по приказу Бьорна. Их интрига и происки. Как я был зол, что ты легко поддавалась очарованию, верила во всё… Не хочу вспоминать.

— Это было глупо, — виновато опустила Мария взгляд. — Я тогда даже не подумала, кто бы мог так кинуть букет? Кто мог пробраться на территорию замка, когда всё охраняется, а ворота запираются. А ты… Ты оказался тогда в моей комнате…

— Я же знал уже про туннель, вот и пробрался в надежде поговорить, но растерялся и просто ушёл, — вздохнул снова виновато от воспоминаний и он. — Прости за это и… за них…

— Мы их больше не увидим, — поддержала Мария. — Я зря мечтала. Всё так дурно вышло именно из-за моих ошибок.

— Знаешь, что я скажу на это?… Не рассказывай людям о своей мечте, покажи её. Ты показала. Я увидел, — ласково обнял и поцеловал милую в ответ Виллиам и кивнул в сторону у особняка, где лежал небольшой парк с берёзами. — Как тебе берёзовая аллея? Похожа на ту, что в пещере на картине? Мне матушка однажды рисовала нечто подобное, но потом рисунок куда-то делся, а я запомнил и в память о ней вот, купил особняк и воссоздал…

— Очень похоже, — согласилась Мария. — Ведь твоя матушка рисовала. Ту картину с голубями, помнишь? Матушка моя рассказывала, что вернула ту картину вам сразу после её смерти.

Закрыть

— Да, помню, — кивал Виллиам, невольно прослезившись от воспоминаний. — Теперь эта картина здесь…. в нашем будущем доме.

— Надо забрать и картину с берёзами сюда. Я давно об этом просила бабушку, потом отца, но все в один голос говорили, картину нашли у дороги. Кому принадлежит, неизвестно, вот и не рискуют. А может, она тоже принадлежала матушке твоей?

— Не знаю, но да, давай заберём ту картину, — Виллиам обнял, поддерживая желание милой. — Ты знаешь, бывает, что картина сводит судьбы. Да, да, как графский венец и его камни, — кивал он с улыбкой удивляющейся любимой. — Я знаю одну историю, слышал от матушки, про то, как в России один важный господин таким образом судьбу свою нашёл… Любовь*, — прошептал игриво Виллиам.

— Расскажи, — вдохновилась Мария, а губы попали в плен жаркого поцелуя.

Закрыть

— Расскажу, но сначала давай подумаем, как отметим нашу помолвку? Кареты, гости, замок, особняк? Выбирай.

— Я в газете однажды читала, что барон Дедрез изобрёл некое двухколёсное средство, — засмеялась Мария, вспомнив о том. — Это деревянная конструкция, на которую можно сесть и передвигаться быстро, отталкиваясь ногами от земли**!

— Какая ты выдумщица, не устаю восторгаться! — засмеялся счастливый Виллиам. — А почему бы не покататься на таком в нашу помолвку?! Будет весело! Да и всю жизнь потом можно кататься!

— Да! — поддержала смех и довольная Мария, вновь поднятая милым на руки.

Он кружил её, они смеялись, сияли счастьем, и лучшее было впереди…

* — «Призрак чудовского пирата», Татьяна Ренсинк.

** — в апреле 1818 года в Париже барон Карл Дедрез продемонстрировал первое двухколесное средство передвижения (прообраз современного велосипеда). Конструкция была деревянной и передвигалась, если ездок отталкивался от земли ногами.

Закрыть

Глава Заключение — часть 2 (все оставшиеся тайны раскроются)

Тем вечером Мария подловила момент, когда матушка осталась в оранжерее одна, и подошла.

— Ах, вернулась уже? Наворковались в особняке Виллиама? — улыбнулась нежно та, стоя у огромной клетки, размером с целую комнату, где то ворковали, то клевали крупу различного сорта голуби.

— Маменька, — робко улыбнулась Мария. — Он просил стать его супругой.

— Знаю, у нас он это уже давно просил. Ещё когда ты убегала в Англию его искать, а столкнулась там с тайной женой Бьорна. Бедная женщина, — вспоминала с сожалением о судьбе той Иона. — Сына ему родила, замуж тайно за него вышла, а он её там оставил и гулял здесь, связался с Ингрид, которая ненормальной оказалась и вся в идеях об Астароте. Даже говорить о них не хочу! — махнула Иона с подступающей яростью рукой. — Хоть жена Бьорна хорошей женщиной оказалась. А Виллиам твой ей дом оставил, чтоб с сыном там в Англии спокойно жила.

— А Бьорна и всех их жестоко осудили, — вздохнула Мария с лёгкой жалостью, но Иона удивилась:

— И правильно. Пусть сидят остаток жизни и думают. А как тебе особняк Виллиама? Он сказал, что вы будете жить там?

— Да, матушка, там и правда чудесная берёзовая роща и аллея у дома. Так, как в России видела у бабушки с дедушкой, — с восхищением говорила Мария. — И так, как на той картине из пещеры!

— Картина? — задумалась Иона.

Воцарилась тишина. Мария видела перемену в лице матери, как та вспоминает что-то и поражается. Сердце загремело, опасаясь чего дурного, а Иона взглянула с грустью и заговорила:

— Да, это та картина… Я обещала молчать, но уже нет смысла. Я забыла об этой картине даже…

Иона замолчала, виновато вздохнув и покачав головой. Она снова смотрела куда-то в сторону, погрузившись в свои воспоминания, и добавила:

— Эту картину с берёзами нашли вместе с картиной голубков… Картину с голубками-то я Врангелям вернула в своё время, а эта… осталась в пещере. Врангель ужасно ревновал и преследовал супругу. Я обещала хранить тайну и картины скрыть. А потом всё завертелось и забылось. Что ж, — вздохнула она более легко, так и не договаривая всего. — Вот, и картина возвращается домой… к Врангелям. Удивительно!

— Не понимаю, — удивлялась Мария.

Закрыть

— Матушка Виллиама была русской, сама рисовала, скучая по России. Эту картину рисовала она, — улыбнулась Иона. — А муж её вообразил, что она скучает по любовнику. Заставил скрывать свои корни ото всех, даже детей. Преследовал и следил за каждым её шагом. Мы познакомились на одном и балов, — вспоминала она с грустью. — О, это такая длинная история… Ты только родилась тогда, — улыбнулась Иона и стала вновь с любованием смотреть на голубей в клетке возле них.

— Как удивительно, — встала Мария рядом и улыбнулась. — Меня жизнь связала с вороном, а у вас голуби.

Иона открыла клетку, протянула руку, и на неё тут же прилетела белоснежная голубка с несколькими полосками радужного цвета. Расцветка перьев была необычной, как и небольшой пушок на головке птицы, словно корона.

Закрыть

— Моя Колумбина уже старенькая, — улыбалась ласково Иона, поглаживая голубку. — Но с ней связана особенная история. Судьба нас так упрямо сталкивала с семьёй Врангеля, что вот…. теперь даже породнимся с ними!

— Вы ведь не будете против? — вдруг забеспокоилась Мария.

— И среди родственников есть хорошие и плохие люди, — нежно взглянула в ответ матушка.

— Маменька, — обрадованно обняла её Мария за плечи и тоже стала гладить голубку. — Колумбина, значит, как-то связала с Врангелями? Вы же познакомились на балу, ты сказала.

— А я расскажу, — вернув птицу в клетку, улыбнулась Иона.

Колумбина тут же улетела на свою излюбленную жёрдочку, где сидела возле красивого чёрного голубя. Сама клетка была настолько просторной и всегда с открытыми дверями, занимала в оранжерее много места и не казалась заключением для птиц, а их особым городом, где была всё: и миниатюрные домики для них, как особняки, и растения, и места для зёрен и воды…

— Вот ты теперь знаешь, как вороны умны, — прогуливаясь дальше по оранжерее среди красоты редких цветов и растений, рассказывала Иона дочери. — Они обладают великолепным умом. Даже лучше, чем собаки и волки.

— Да, Виллиам рассказал, что если взять в дом маленького птенца, его можно быстро приручить и обучить даже говорить, — с улыбкой вспоминала Мария. — Ворону тоже, кстати, особняк понравился. Он оттуда и не улетает даже! Ты знаешь, а его звать Аико!..