Татьяна Ренсинк – Голубки воркуют… Коршуны снова на охоте (страница 2)

–Тогда да, – засмеялся Пётр. – Ждать не стоит, а то потом вот женим! Он боится жениться, – пояснил он засмеявшейся рядом любимой.

–Да как сказать, – подошёл ближе к Ионе Алексей.

Он смотрел в её глаза глубоко, будто пытался достать до самых чувственных струн души, будто искал что-то желанное для себя, что не мог ещё отыскать никто. Его красивые глаза сияли столь же ярко с отражающимся блеском горящих возле свечей, а Иона с ухмылкой смотрела в ответ.

Замечая такое общение их взглядов, Пётр отошёл к столу с напитками и налил себе ещё вина, слушая, как брат проникновенно молвил его супруге:

–Я бы женился, если б на свете была ещё одна… такая голубка,… такая Иона.

–Вас не останавливает от подобных слов то, что я являюсь супругою Вашего брата и что он стоит рядом? – улыбнулась Иона, еле сдерживая подступившее возмущение. – Тем более, что вижу Вас далеко несимпатичным мне.

–Вы на удивление смелая, – заметил Алексей с ухмылкой, выражающей сожаление и снова пригубил вина. – Я начал было думать искать любовь в России, но теперь побаиваюсь. Видать, у русских барышень иные вкусы.

–Отчего же?! – сделала удивлённый вид Иона. – И там найдутся желающие до Вашей любви.

Не выдержав слышать такой диалог, Пётр рассмеялся вновь. Он принял от подошедшего слуги свежие письма и, когда тот ушёл, повернулся. Отпив своего вина, он быстро осмотрел письма, но, заметив удивлённый вид брата, с умилением снова смеялся.

–Хорошо, что я в Россию и не собирался! – выдал тот.

–Однако,… желаю найти тебе жену именно там, – смеялся Пётр.

–Я буду отпираться, – стал с улыбкой отрицать Алексей. – Слышал из писем родителей, там наших корней хватает. Кстати, подобным делом, как и ты, в России занимается наш дальний родственничек Константин Аминов.

–Да, да, слышал, но таких корней бы вот там поменьше. Ты бы не позволил опуститься столь низко да создать себе дурную репутацию? – верил Пётр на полном серьёзе, что Алексею явно понравилось. – Уверен, мы ещё услышим это имя, но… будем продолжать поддерживать репутацию свою… В семье не без урода, видимо.

Во взглядах братьев Иона вдруг заметила, что теперь они были серьёзными, но тепло любви их друг к другу было искренним. Чувствуя, что говорила грубо с Алексеем, Иона поспешила сказать:

–Коли ошибаюсь в своём мнении, прошу простить.

–Я всего лишь хотел проверить, увидеть в Ваших глазах, а действительно ли Вы достойны любви моего брата, – повернулся Алексей к ней, и в этом новом взгляде Иона видела вдруг совершенно другого человека.

Теперь он был серьёзным, с не менее благородной душой, чем Пётр, что радовало. Видя же, как любимый стал вновь смотреть исподлобья, будто наполнялся ревностью, которую пытался скрыть за улыбкой, Иона встала к нему ближе.

Рука милого сразу обвила её за талию, и Алексей, скорее допив своего вина, отставил бокал на стол:

–Что ж, мне пора! Не знаю, когда свидимся, но среди писем, – кивнул он на несколько конвертов в руках брата. – Однажды будет и моё.

Закрыв за собою дверь, Алексей оставил новобрачных одних. Они так и смотрели в глаза друг дура с нежным трепетом, наслаждаясь первыми часами супружества, а души переживали о своём.

–Только бы не украл тебя кто, – прошептал Пётр, и любимая убрала письма из его рук, оставив те лежать на камине рядом.

–Идём, я покажу тебе, кто тот счастливчик, кто уже успел меня украсть от остальных… навсегда, – пылко прошептала она, уводя его скрыться за дверью их спальни…

Глава 2

Как только солнечный лучик стал проникать сквозь шторы и касаться обнажённого плеча любимой, Пётр улыбнулся. Он приподнялся позади неё, спящей к нему спиной, и любовался, ожидая, когда она вновь откроет глаза, чтобы одарить светом любви…

Издав томный звук блаженства, будто чувствовала зов души любимого, начавшего осторожно покрывать плечи поцелуями, Иона вздохнула:

–Как же приятно просыпаться вот так.

–Теперь всегда будет только так, – шептал Пётр, не останавливаясь целовать, и прижался позади к ней всем телом. – Как ты прекрасна… Моя…

Вновь они стали тонуть в объятиях ласк, не сдерживая стонов блаженства. Вновь было так хорошо, что забывали реальность. Когда же утомлённые отдыхали, Иона с подступающей грустью вздохнула:

–Жаль, что тебя всё же беспокоит что-то. Это из-за письма, которое получил в день венчания?

–Какая внимательная, – улыбнулся Пётр, и любимая приподнялась, упёршись руками в его грудь:

–Ты меня ещё не знаешь. Я хочу помочь. Мы уже пять дней, как обвенчаны, и все пять дней ты перечитывал это письмо. Я чувствую, что ты ждёшь чего-то и о чём-то думаешь. Не только о нас. Что в том письме? От кого оно?

–Да, увы, дел никто не отменял, – не стал скрывать тот и сел с нею поудобнее. – Письмо от Никитина. Сообщил, как дела.

–Он помог тому уроду? – поинтересовалась Иона и тут же смутилась. – Как-то называть его так грубо и не хочется даже… Почему имени не узнать?

–И правда, так называть не хочется… Да не говорит имя он своё, но не в том дело, – улыбнулся любимый. – Никитин помог ему, доктора послал. Тот вылечил его сестру. Все довольны, если верить и письму Нолькен. Тот тоже сообщил о происходящем, – будто с новыми размышлениями вздохнул он, отведя взгляд в сторону.

–Надеюсь, что всё именно так, – видела Иона, как он переживал о чём-то.

–Думаю, Нолькен не стал бы лгать. Ведь однажды и он вернётся в Швецию, – молвил тот, вставая и начиная одеваться. – А за того парня,… урода который,… можно лишь порадоваться… Сестра выздоровела, любовь рядом. Девица из того трактира явно его зазноба. Кстати, – вдруг резко оглянулся Пётр и, ещё не застегнув рубахи, склонился над глазами милой.

Он смотрел с хитринкой, улыбался, словно начинал вновь флиртовать, и спросил:

–А ты полюбила бы меня, был бы я уродом?

–Теперь понимаю, что да, – прошептала та, прикусив игриво губу.

–Теперь? – казался не на шутку удивлённым милый, и она засмеялась:

–Ну дай же и мне тебя подразнить!

Резко начал тот её щекотать и захватил губы в крепкий долгий поцелуй. Так же резко отпрянув, он продолжил одеваться, и Иона вздохнула, любуясь им:

–Только ты покорил меня с первого взгляда… Именно своей красотой,… своим совершенством.

–Слава Богу, ты не влюбляешься в таких, как мой брат, – улыбнулся Пётр и подмигнул, радуясь её ответу:

–Вот уж такие красавчики меня никогда не привлекали. Иди, иди, тебя ведь мой папенька ждёт в кабинете? – догадалась она.

–О да, – кивал милый, застёгивая жилет и надевая камзол. – Они хотят уже вернуться домой, в Россию, но у меня есть вопросы.

–Какие? – стало Ионе ещё интереснее, но любимый, снова поцеловав, игриво прошептал:

–Ты ведь и так подслушаешь.

Он засмеялся, видя смущение её, и поспешил покинуть спальню.

Отец Ионы, действительно, был уже в кабинете, когда Пётр туда пришёл. Князь Голубев, довольный на вид и собой, и жизнью вокруг, стоял у столика с напитками и разглядывал бутылки то вина, то коньяка. Заметив улыбающегося на пороге Петра, он сразу поправил свисающий на плечах халат и улыбнулся в ответ:

–Голубчик! Неужели моя дочь всё же отпустила Вас?

–А Вы, гляжу, и утром не прочь, – кивнул Пётр на коллекцию напитков, и оба засмеялись.

–Прям хоть оставайся у вас здесь, ей Богу! – признался князь. – Вы хотели что-то спросить. Вы вчера показались расстроены нашей новостью, что мы уезжаем в Россию?

–Вижу, у Голубевых в крови всё видеть, – кивал довольный Пётр и с сожалением вздохнул. – Да,… это не столь обрадовало, видя, как дела мои ждать не собираются.

–Загадочно говорите друг мой, – положил ему руку на плечо князь и улыбнулся. – Нас в России никто не ждёт, кроме дома, который ещё не починили после всех происшествий. Мы стеснять вас, молодых, не хотим.

–Я бы попросил всё же остаться, – прошептал в большем секрете Пётр, с намёком кивнув на закрытую к ним дверь, и князь ответил тоже шёпотом:

–Иона… там… Ясное дело. Так дела тоже опасные? Сюда не явятся?

–Я сделаю всё, чтоб никто не потревожил, но я должен буду часто отлучаться, что Ионе одной здесь будет не вынести. К тому же, с сегодняшнего дня будет приходить учитель шведского языка. Ионе будет намного удобнее, если родные будут рядом, – шептал Пётр. – Понимаете?

–Ещё как, – подмигнул князь и отошёл к напиткам. – А Вы не боитесь, что пока мы будем здесь, придётся заказать побольше вин?

–Папенька? – сразу вошла в кабинет Иона. – Вам лучше уехать, чтобы не соблазняться на подобное. Петенька по доброте душевной всё закажет, но так нельзя! Маменька гневается!

–Да знаю я, что гневается, так я ж совсем чуток! – жалостливо молвил отец.

Направившись к выходу, он, перед тем, как скрыться за дверью, добавил:

–И, кстати, мы решили принять приглашение твоего Петеньки остаться. Простите, голубчик, – улыбнулся он добродушно засмеявшемуся зятю и оставил их наедине.

–Я не хочу, чтобы он спился, – села в кресло Иона, прикрываясь кружевным пеньюаром, словно ощутила прохладу. – Пообещай, что этого не случится? Он слаб, поверь… Он будет пить, если его не контролировать.

–Милая, – сел рядом любимый. – Я не закажу новых вин и спиться ему не позволю, поверь. Обещаю.