Татьяна Редченко – Бог Проклятых (страница 2)

– Ты можешь оторваться от своей глупой книги и посмотреть на меня? Речь идёт о судьбе наших детей! Если понадобиться, я подниму всю знать империи, дабы сохранить чистоту правящей крови!

– Мне стоит напомнить тебе, что к правящей крови относится только моя? Наши дети – сами решат свою судьбу, без твоей помощи. – Лариэль закрывает книгу и встаёт, заслоняя собой единственное окно в помещении. – Если бы ты больше читала, возможно, времени на истерики было бы меньше. Алес старше Дериона, он сражался и выжил в Кровавой Войне; успел проявить себя, как отличный дипломат в то время, когда Дерион только окончил своё обучение. Именно поэтому Алес будет моим преемником.

 Я люблю всех своих детей и точно знаю, кому из них проще будет тащить на себе груз этой несчастной жестянки… – раздражение заставляет Лариэля оттолкнуть подальше, лежащую перед ним корону, – Ты стала причиной раздора между наследниками, это именно из-за твоих амбиций мальчики так и не смогли поладить. В собственных детях видишь только инструменты для получения власти! – в этот раз император чертовски разочарован. Как он не заметил превращения собственной жены в нечто столь зацикленное и злобное?

– Если ты хотя бы пикнешь против правления моего сына, если в мою голову закрадётся мысль о возможном предательстве или бунте с твоей стороны, я уничтожу тебя без применения колдовства и общедоступной казни.

– Глупец…твоя слепая любовь не позволяет разглядеть, какое чудовище ты воспитал! Самодур, пьяница, полукровка на троне великой империи! – лицо эльфийки искажается презрением, – его никогда не примут.

– Твоего отца же приняли, чем мой сын хуже? – Лариэль насмешливо изгибает бровь, вспоминая, как тесть частенько напивался до беспамятства и начинал сношаться с кем-нибудь прямо посреди банкетного зала, игнорируя присутствие внуков, детей и достопочтенной супруги.

– Он был эльфом! Чистокровным! Знатным!

– Он был моим тестем и только поэтому его боялись поливать грязью. Алесандриэль мой сын и никто не посмеет выступить против него! Тем более ты, дорогая жена.

– Папа, ты ругаешься? – в резных дверях появляется главная слабость эльфийского императора: маленькая девочка, копия сводного брата, только щёчки пухлее, а глаза зелёные, как у отца. Волосы Алики, как всегда, растрёпаны, тканый халат заляпан черничным вареньем, в руках сделанный из бумаги цветок. Босые ноги звонко шлёпают по полу. Увы, обувь она любит ещё меньше, чем заплетённые косы.

– Это тебе, я сама сделала, – Принимая цветок из рук дочери и сажая её на колени, Лариэль чувствует, как вновь обретает контроль.

– Вы ругались? – не по-детски проницательный взгляд сканирует мать.

– Нет, просто обсуждаем грядущие события, мама уже уходит, ей пора расслабиться и принять ванну.

Калиниэль, рассыпаясь ругательствами, вылетает из кабинета. Они не ладят уже очень давно. Возможно, причина в матери Алесандриэля5, следующей за ними по пятам незримой тенью. Император точно не был в этом уверен, но допускал мысль, что именно первая любовь не смогла дать разрастись новой. Их брак стал тем редким случаем, когда чувства всё же посетили политический союз. Но можно ли винить женщину за отсутствие любви к ребёнку, пусть и её мужчины, но рождённому другой. Когда они поженились, Алес уже заканчивал своё обучение, он никогда не нуждался в ласке, хотя и ненависти к мачехе не испытывал, наоборот – он всё всегда понимал, ему всё удавалось и в какой-то момент, Калиниэль пыталась стать ему матерью. Светлый император явно видел попытки жены, принять его ребёнка, но потом она забеременела. С появлением собственных детей в женщине что-то меняется, её инстинкты усиливаются, и, она пойдёт на всё, лишь бы у них было только лучшее. С этого и начался их разлад. Каждый раз она твердила о незаконном происхождении Алеса. Каждый раз срывалась, пытаясь дискредитировать его в глазах отца, увеличивая пропасть между собой и мужем. С рождением дочери Лариэль всё чаще стал искать уединения, а позже и вовсе перевёз свои вещи в отдельные покои.

– Мама была расстроена? – Алика пристально следит за реакцией отца своими большими глазами.

– Самую малость. – Не может же он честно сказать, что мама всегда расстроена, что она не умеет жить мирно и не готова принимать всех членов семьи. Слишком тяжело думать о депортации императрицы подальше из дворца, но даже разговоры о возможном восстании недопустимы. – Ты уже была у Алесандриэля?

– Да, он спит с девочками, – звонкий голос маленькой эльфийки затихает, когда она понимает, что проговорилась.

– И сколько было девочек? – «В этот раз».

– Он просил не говорить.

Самый младший и самый старший из отпрысков Лариэля души друг в друге не чают. Они делятся непонятными тайнами, в которые никогда не просвещают отца. Обсуждают важные дворцовые дела, принимают решения, восхищающие даже правящий совет. Постоянно находят новые темы для разговора невзирая на разницу почти в двести лет и с учётом того, что младшая всё ещё отказывается засыпать без сказки на ночь. Их связь восхищает отца, давая надежду, что семья ещё не до конца разрушена.

– Я дам тебе конфету. – Правитель решает воспользоваться дипломатическими уловками, но дочь сдаётся, лишь выторговав отсутствие дневного сна на два дня, десерт вместо обеда, разрешение пить молоко с печеньем в постели и корзину сладостей. Только после всего этого, она скромно показывает три пальчика, и её глаза наполняются слезами.

– Я ещё слишком слаба духовно для ваших интриг, – всхлипывая, причитает принцесса, – Алес всегда так говорит.

***

– Это так ты готовишься к отъезду?

Наследник правящей династии светлых эльфов с трудом поднимает голову, щурясь от полуденного солнца, светящего прямо в левый глаз. Лариэль давно привык к загулам своего первенца и прекрасно понимал: просить Алесандриэля остепениться – глупая трата времени. За свою долгую жизнь император видел множество великих вождей, успешных реформаторов, талантливых воинов, гениальных учёных и непревзойдённых мастеров, но все они, как правило, обладали сиюминутными слабостями: неприкрытой манией величия, неконтролируемыми порывами гнева или зависимостью от трав, дурманящих разум, поэтому такую оплошность, как вечный зуд в штанах, правитель со спокойным сердцем прощал своему отпрыску.

Император разместился на обтянутом белой замшей диване. Даже вдали от посторонних глаз ему приходится носить упрощённую версию церемониального костюма: брюки из белого ситца, свободную рубаху и накрахмаленную зелёную накидку без рукавов, достающую до самого пола. Тонкий узор золотых листьев, покрывающий изумрудную ткань, свидетельствовал о годах, проведённых на троне. Один год– один лист. Свободного места на мантии Лариэля почти не осталось.

– Мне повторить вопрос?

– Не стоит, – присев на кровати, Алес довольно отмечает, что общество обнажённых красавиц, столь полюбившееся за последнюю ночь, его покинуло. Слуги уже успели навести порядок и накрыть небольшой столик между диванами к завтраку, а вернее, к обеду. – К отъезду всё готово… кроме, меня, – бубнит кронпринц, натягивая замшевые бриджи.

Сходство между первыми лицами эльфийского государства заметно невооружённым глазом: гибкое, статное тело; острые черты лица; высокие скулы, тонкие прямые носы с заострёнными крыльями, миндалевидные глаза, бледные губы и длинные, выглядывающие из-под волос уши. Глаза кронпринца, напоминают смесь расплавленного серебра и сирени, а иногда становятся золотыми, струящиеся до колен волосы имеют пепельный цвет; император же обладает зелёными глазами и пшеничной шевелюрой, спадающей чуть ниже талии; также стоит отметить, что отец на целую голову выше сына.

Кронпринц недовольно морщится, шлёпая босыми ступнями до столика, источающего ароматный запах запечённой в мёде оленины. Он категорически не разделяет утверждений о том, что светлые эльфы должны питаться лишь фруктами и травой, а животных беречь из гуманных соображений. Нет, конечно, эльфы теснее прочих связаны с лесом, но это не говорит о том, что они большие гуманисты.

– Ты общался со Святославом?

– Атаки не повторялись. Выяснить, откуда выстроили портал, не удалось. Девушка в себя не приходила.

– Любопытно, – Лариэль облокачивается на спинку дивана и делает небольшой глоток полупрозрачного вина. Его любимый сорт – эльфийское золотое с нотками бадьяна, хрустальной груши и красного винограда.

– Я поднимал архивы, но никакой информации не нашёл, – наследник направляет на отца задумчивый взор. Явно ждёт подсказки. Всегда так делает. Тупик и Алес старается найти ответ в глазах императора.

– Трактаты о неизвестных дамах, упавших с неба, мы не составляли, – Лариэль вновь делает небольшой глоток лёгкого вина, – Тут либо ошибка, либо она может быть отверженной, других идей у меня нет.

– Отверженной?

– Последний из них появлялся, когда я был моложе тебя. Его звали Сион, мы виделись всего раз… может… два. Долго он не прожил. Дед тогда всё время твердил, что парнишка разгневал богов и те сбросили его на Аониду в наказание. Сион поселился у хайв6, естественно, пророки начали на него молиться, но их счастье длилось немногим больше трёх лет. Потом Сион пропал, а в его постели нашли лишь горстку пепла да обгоревшие обрывки одежды.