Татьяна Рамильцева – Мизансцены (страница 2)

Я с усилием улыбнулась:

– Ребят, всё нормально, – и сделав большой глоток, продолжила, – устала немного. Бессонные ночи и всё такое, ну сами понимаете.

Я решила немного освежиться и незаметно прошмыгнула из комнаты в коридор, пока всеобщее внимание привлёк тост Леры Касимовой. Подойдя к окну, я подтянулась и села на широкий подоконник, навалившись на выступ в стене.

– Катюш, поешь, а то быстро опьянеешь, – я не заметила, как ко мне подошёл Слава Симонов, который учился на четвёртом курсе театрального отделения. Он протянул мне тарелку с бутербродами, усаживаясь рядом со мной.

– Спасибо, Слав, – я улыбнулась ему и заставила себя откусить хлеб с сыром. Аппетита совсем не было, но я продолжала жевать, чтобы заполнить тишину. – Может, я и хочу опьянеть.

– Хорошо, – как-то уж очень серьёзно произнёс Слава, – только позволь мне тогда быть с тобой рядом.

– Боишься, что я начну дебоширить и ругаться нецензурно? – я криво усмехнулась.

– Боюсь, что ты сейчас в таком состоянии, что не вполне можешь себя адекватно контролировать. А также боюсь, что тебя кто-нибудь обидит, воспользовавшись временной слабостью.

– Ну что ты преувеличиваешь! Кто меня может обидеть здесь-то?

– Значит твой обидчик находится не здесь? – тихо констатировал Слава.

– Нет у меня никаких обидчиков, что ты выдумываешь? – я с вызовом посмотрела на него. Что за допрос он тут пытается устроить и главное зачем?

– Ты весь вечер просидела в молчании. И вот уже несколько дней, как находишься в каком-то своём мире.

– Тебе это кажется, Слав. Я просто устала, объяснила же.

– Настолько, что на мои вопросы постоянно в последнее время отвечаешь невпопад?

– Ну прости. Что я ещё могу добавить?

– Давай завтра в кино сходим, а потом в кафе посидим? Я за переводы текстов аванс вчера получил, могу себе позволить даже в ресторан тебя пригласить.

Я постаралась в свою улыбку вложить искреннюю теплоту, на какую только была сейчас способна:

– Спасибо, Слав, за приглашение, но, думаю, в другой раз. Нет настроения, и самочувствие как-то не очень.

– Давай разгоним всю эту тусню? – он кивнул в сторону нашей комнаты.

– Нет, что ты?! Ребята только разошлись, да и не разогнать их теперь, это утопия.

– Ты права, – Славка спрыгнул с подоконника и протянул мне руку, – пойдём к нам. Юрчик здесь тусит, а Сеня ещё два дня у родни гостить будет. Спокойно отдохнёшь от этих безумных ораторов, возможно, они только к утру разойдутся. Заодно температуру измерим, вдруг лечить тебя надо.

– Слав, – я встретилась с взглядом тёмно-карих глаз, – спасибо. Почему ты меня так опекаешь?

Он ничего не ответил, а лишь взял меня за руку и решительно повёл по направлению к своей комнате. Сопротивляться уже не было сил. Да я и понимала, что Слава меня никогда не обидит. И вообще, с ним мне всегда было как-то спокойно и надёжно.

– Ложись на мою кровать, – он как будто специально избегал моего взгляда, – я не буду тебе мешать и выйду.

– Ты мне не мешаешь, Слав, – я порадовалась, что могу принять горизонтальное положение, а глаза предательски начали слипаться.

– Тогда, ты не будешь против, если я немного почитаю? Скоро зачёт по сценическому, а у меня ещё конь не валялся.

Я устало кивнула, погружаясь в сладкую дрёму. Лишь где-то вдалеке как будто донёсся тихий шёпот Славки: «Спи, моя девочка. Если бы ты знала, как сильно я тебя люблю». А, может быть, мне это всё приснилось. Даже вполне вероятно, что так оно и было…

Несколько дней пронеслись, как сон. Роман Андревич был предельно тактичен и вежлив, не намекая ни единым словом о недавнем разговоре. Мне даже стало казаться, что это был плод моего больного воображения. Если бы не одно но…

Глава 2

– Катя, ты очень хорошо чувствуешь Рахманинова, – в порыве проговорил мой преподаватель на нашем уроке. – У меня есть запись, где этот концерт исполняет сам автор. Запись редкая 1939 года: Филадельфийский оркестр под управлением Юджина Орманди.

– Как здорово, что у вас есть именно эта запись! – я не могла сдержать эмоций.

– Мы можем послушать его вместе у меня, – невозмутимо произнёс Роман Андреевич. – В эту субботу приходи ко мне домой. Адрес я тебе в сообщении скину.

И всё, далее, как будто, и не обращал на меня внимания, переключившись на других студентов. Казалось бы, какая ерунда, побывать в гостях у шефа и послушать классическую музыку. Да я бы даже не задумываясь согласилась месяца два назад, когда в голову не лезли всякие немыслимые фантазии. Хоть вот уже как месяц спустя нашего разговора Роман Андреевич не выражал своих чувств, но я-то не забыла его признаний. Как мне поступить? Прийти, или нет? Я решила, что опасаться нечего, потому что дома обязательно будут присутствовать его жена и десятилетняя дочка. Поэтому решила всё-таки прийти. Да и интерес какой-то в глубине души сидел, который бы всё равно не дал мне покоя. Адрес он мне действительно скинул в смс сообщении. Я увидела его, когда открыла свой маленький кнопочный телефон «Nokia», который подарили мне родители в прошлом году. У многих моих друзей телефоны уже были, а мой первый появился только в 2002 году. Но я его очень любила. Он был каким-то чудом нового тысячелетия, связывающего меня с родным домом.

В эту субботу шёл мокрый снег, который хлопьями разлетался по тротуарам, облепляя всё вокруг. Но я всё равно решила пройтись пешком, чтобы немного освежить голову. Несколько раз я порывалась вернуться, но какой-то противный внутренний голос меня останавливал и направлял вперёд. Благо на мне была не дублёнка, а непромокаемый пуховик, который защищал от сырого снега. Но шапка, варежки и всё моё лицо были пропитаны снежной влагой. Дойдя до нужного дома, я ещё какое-то время потопталась возле подъезда, не решаясь войти. Это был основательный дом сталинской постройки. Один из немногих домов, где уже установили на дверь домофон. Какой-то мужчина вышел из подъезда, учтиво открывая передо мной дверь, как бы приглашая пройти внутрь. Сбегать было поздно. Я вошла в тёплый подъезд и поднялась на второй этаж. Промелькнула опять шальная мысль, что бежать бы отсюда надо, но рука сама потянулась к кнопке звонка. Роман Андреевич с улыбкой открыл дверь, пропуская меня в квартиру.

– Катюш, скорее проходи и раздевайся. Ты, наверное очень замёрзла? Погода сегодня скверная, – с меня предательски капали оттаявшие снежинки, облепившие всё, к чему могли прилипнуть.

Он помог мне раздеться и пригласил в комнату. Я нервно озиралась по сторонам, изучая интерьер. Старинная добротная мебель достаточно гармонично сочеталась с современной техникой. Портьеры на окнах были какие-то пафосно-грузные и заканчивались бахромой, собранной в изящные кисточки. Оторвав взгляд от окна, я быстро сглотнула и как-то неестественно проговорила, не узнавая свой голос:

– А где ваша жена? И дочь?

Он очень мило улыбнулся, ничуть не смущаясь факта их отсутствия:

– Скоро придут. Присаживайся, – и, указав жестом на диван, направился на кухню. – Я приготовлю тебе глинтвейн, чтобы согреться.

– Не нужно, Роман Андреевич, я уже согрелась, не беспокойтесь.

– Не спорь с учителем, – по голосу было слышно, что его забавляет эта ситуация. – Я себе не прощу, если ты после сегодняшнего визита ко мне заболеешь.

Я решила, действительно, не спорить и стала просто тупо разглядывать окружающие предметы. Взгляд остановился на достаточно внушительном книжном шкафу. Здесь было много необыкновенно редких книг, которые так и манили, чтобы их взяли в руки и прочли.

– У вас очень богатая библиотека, – я не удержалась от восторга по этому поводу.

– Да, – послышался голос учителя, – она мне от деда досталась. Он был доктором филологических наук, поэтому собирал и заказывал редкие книги. Кое-что привозил сам, кое-что дарили коллеги из-за рубежа. Некоторые шедевры Шекспира, Конан Дойла, Дюма, Флобера и ещё нескольких писателей есть даже на языке оригинала.

– Я вам завидую, по-доброму, конечно, – я немного расслабилась, изучая корешки книг мировой художественной литературы, с трепетом легонько прикасаясь к ним.

– Если хочешь, могу дать почитать то, что тебе придётся по душе, – он с неизменной улыбкой протянул мне чашку горячего напитка.

Я оглянулась и увидела, что на маленький журнальный столик возле дивана Роман Андреевич поставил огромную вазу с фруктами и тарелки с сырами и какими-то заморскими закусками.

– Я была бы вам очень признательна, – пролепетала я, присаживаясь на диван.

– Выпей скорее, а то вид у тебя, Катюш, как будто ты чем-то чрезвычайно напугана. Надеюсь, это не я такой страшный? – сказав это, он сел рядом и взял такую же кружку в руки.

– Нет, – вымолвила я и сделала глоток. Горячая жидкость приятно потекла по телу, разливаясь тёплыми волнами. Страшным он не выглядел, скорее наоборот, каким-то уж очень домашним и милым. После второго глотка скованность постепенно стала проходить. – Вы мне запись третьего концерта в исполнении Рахманинова хотели дать послушать.

– Да-да, конечно, – он с какой-то ехидной ухмылкой поставил выпитую кружку на стол и подошёл к стереопроигрывателю. Совершив некоторые манипуляции с кнопками, из колонок полилась божественная музыка, которой я бредила всё последнее время.

Я ловила буквально всё: как композитор делал фразировку, какие брал темпы, его отношение к звуку, его своеобразная трактовка. Я мыслила немного не так, как играл сам автор, но его исполнение безусловно было потрясающим. Когда музыка закончилась, мы ещё какое-то время сидели молча.