Татьяна Пугачева – Детективы (страница 8)

- Лошадь могла отвлечься? Испугаться резкой тени, случайного блика, брошенного с трибун предмета?

Елена медленно, обреченно покачала головой.

- Исключено. На нем были закрытые шоры. Он видел только путь впереди.

Я кивнул. Шоры, или блинкеры - это специальные накладки на морду лошади, которые закрывают боковой обзор. Они нужны именно для того, чтобы животное смотрело только вперед и не отвлекалось на то, что происходит по сторонам.

- Где сейчас лошадь и амуниция? - спросил я.

- Эклипс в деннике. Ветеринар вколол ему успокоительное, он весь в мыле, дрожит. Амуницию сняли, она в седельной.

- Я хочу на нее взглянуть. И мне нужен список всех, кто имел доступ к конюшне перед заездом.

Седельная комната пахла дегтярным мылом и дорогой кожей. На деревянном кронштейне висело седло Марата Сафиуллина, уздечка и те самые шоры.

Я надел перчатки и начал осмотр. Седло было в порядке. Подпруга цела, стремена не повреждены. Никаких иголок под потником, никаких скрытых шипов - старые, грязные жокейские трюки здесь не применялись.

Я взял в руки шоры. Это была классическая модель. Глаза лошади закрывались с боков кожаными щитками, в которые были вшиты прозрачные пластиковые визоры. Они защищали глаза от летящих из-под копыт комьев грязи, оставляя обзор только строго прямо.

Я покрутил шоры под лампой. Кожа была потертой, но пластиковые вставки выглядели абсолютно новыми.

- Елена, - позвал я тренера, стоявшую в дверях. - Эти визоры недавно меняли?

Она присмотрелась.

- Да, пару дней назад. Старые поцарапались, Марат жаловался, что они мутные. Наш конюх отнес их в мастерскую при ипподроме, там вставили новый пластик. Это стандартная процедура.

Я поднес пластик ближе к глазам. Обычный прозрачный поликарбонат. Но когда я слегка наклонил шоры, на поверхности пластика мелькнул едва уловимый радужный отлив.

Интуиция следователя - это способность подмечать детали, которые выбиваются из привычной картины мира. Обычный прозрачный пластик так не бликует.

Я отстегнул шоры от уздечки и убрал их в пакет для улик.

- Кто победил в заезде? - спросил я.

- «Баловень», - скривилась Елена. - Жеребец из конюшни Артура Ванеева. Он шел вторым. Если бы Эклипс не упал, «Баловень» никогда бы его не обошел.

- Ванеев много на этом заработал?

- Дело не только в призовых. Это был квалификационный заезд на международный кубок. Победитель получает путевку в Дубай. А это уже контракты на миллионы долларов. Плюс ставки. Коэффициент на Эклипса был мизерным, а вот на «Баловня» ставили один к десяти.

Мотив был кристально ясен. Оставалось найти орудие убийства. Точнее, понять, как именно оно сработало.

Я привез шоры в управление и сразу направился к нашему эксперту-криминалисту. Илья терпеть не мог, когда его отвлекали, но дело не терпело отлагательств.

- Илья, мне нужно знать, что не так с этим пластиком. Никаких сложных лекций, просто скажи, что ты видишь.

Он вздохнул, надел перчатки и достал шоры из пакета. Посмотрел на просвет. Затем достал из ящика стола небольшой фонарик с резким белым светом и посветил сквозь визор на стену.

- Это не просто пластик, Вадим, - сказал он. - На него наклеена специальная пленка. Она работает как фильтр.

- Тонировка? Но она же абсолютно прозрачная.

- Это поляризационный фильтр. В обычных условиях, при дневном свете, он прозрачен. Но у него есть одна особенность. Если посмотреть через него на определенный тип светодиодных ламп...

Илья выключил верхний свет в лаборатории. Он достал мощную LED-лампу, включил ее и поднес шоры к источнику света. Затем он начал медленно вращать шоры в руках.

То, что я увидел, заставило меня сощуриться. Свет от лампы, проходя через пленку, внезапно начал мерцать с бешеной скоростью. Это были резкие, болезненные вспышки - от ослепительно белого до абсолютно черного. Настоящий стробоскоп.

- Что происходит? - я отвернулся, чувствуя, как заныли глаза.

- Конфликт света и фильтра, - спокойно пояснил Илья, выключая лампу. - Некоторые мощные прожекторы мерцают на высокой частоте. Человеческий глаз этого не замечает, нам кажется, что свет горит ровно. Но если смотреть на такой прожектор через эту пленку под определенным углом, мерцание становится видимым и многократно усиливается. Это оптический удар по нервной системе.

Я вспомнил слова тренера - «Он словно врезался в невидимую стену».

- Значит, когда Эклипс выбежал на финишную прямую, - медленно проговорил я, собирая картину воедино, - он посмотрел на осветительную мачту. И для него мир внезапно превратился в слепящую, пульсирующую черно-белую вспышку.

- Именно, - кивнул Илья. - Для лошади, у которой зрение устроено иначе, чем у нас, это равносильно взрыву светошумовой гранаты перед глазами. Животное впало в абсолютную панику. Оно ослепло и потеряло ориентацию в пространстве.

Убийца не травил лошадь. Он не подпиливал стремена. Он использовал свет и кусок дешевой пленки, чтобы превратить идеального скакуна в неуправляемую машину для убийства.

Я немедленно выехал обратно на ипподром. Была глубокая ночь, но дежурный техник был на месте.

- Мне нужен журнал обслуживания осветительных мачт, - потребовал я, зайдя в его каморку. - Особенно той, что стоит над последним виражом перед финишем.

Техник, заспанный мужичок в спецовке, зарылся в бумаги.

- Третья мачта... Да, вот. Позавчера меняли ламповый блок.

- Кто менял? Ваши люди?

- Нет, мы на такое не подписаны. Приезжала фирма-подрядчик. Сказали, плановая замена по гарантии. Поставили новый LED-прожектор. Светит - будь здоров, как днем.

- Дайте мне документы на эту фирму и контакты подрядчика, - закончил я фразу.

Техник протянул мне замусоленную папку с накладными. Я бегло просмотрел бумаги. Как я и ожидал, фирма-подрядчик оказалась классической «однодневкой». Юридический адрес в промзоне, зарегистрирована месяц назад. Никакой плановой замены по гарантии не было - кто-то целенаправленно нанял людей, чтобы они повесили над финишной прямой конкретный прожектор с нужной частотой мерцания.

Но прожектор - это только половина орудия убийства. Вторая половина лежала у меня в пакете для улик.

Я вернулся к конюшням. Было около трех часов ночи, но свет в подсобках еще горел. Мне нужен был человек, который отнес шоры в мастерскую.

Конюха звали Денис. Это был щуплый парень лет двадцати, который сейчас торопливо запихивал вещи в спортивную сумку. Увидев меня в дверях, он побледнел и выронил кроссовки.

- Куда-то собираемся на ночь глядя? - я преградил ему выход.

- Я... увольняюсь. Не могу здесь больше, - пробормотал он, отводя взгляд. - После того, что случилось с Маратом...

- С Маратом случилось убийство, Денис. И ты в нем замешан.

Парень замотал головой, отступая к стене.

- Я никого не убивал! Я к Эклипсу даже не подходил перед стартом!

- Зато ты подходил к его амуниции, - я достал из кармана пакет с шорами и покрутил перед его лицом. - Два дня назад ты отнес их в мастерскую. И попросил мастера вставить не стандартный поликарбонат, а вот этот кусок пластика, который тебе дали заранее. Кто тебе за это заплатил?

Денис сглотнул. Его трясло.

- Я не знал... Клянусь, я не знал, что так выйдет! Мне сказали, что это просто шутка. Что Эклипс будет видеть все немного мутным и придет вторым. Никто не говорил, что конь взбесится!

- Кто дал тебе пластик и деньги? Имя.

- Помощник Артура Ванеева. Лысый такой, на черном джипе ездит. Он дал мне конверт с сотней тысяч и этот кусок пленки. Сказал, если я все сделаю тихо, получу еще столько же после заезда.

Пазл сошелся окончательно. Ванеев не просто хотел путевку в Дубай. Он спланировал идеальную диверсию, которая должна была выглядеть как трагическая случайность.

Утром Артур Ванеев сидел напротив меня в комнате для допросов. Владелец конюшни-победителя выглядел безупречно: дорогой костюм, золотые часы, снисходительная улыбка человека, у которого адвокаты стоят больше, чем годовой бюджет моего отдела.

Сам адвокат сидел рядом и скучающе смотрел в окно.

- Следователь Руднев, вы тратите мое время, - произнес Ванеев, поправляя манжеты. - Я пришел сюда только из уважения к полиции. Трагедия с Сафиуллиным ужасна. Эклипс всегда был слишком нервным животным. Рано или поздно это должно было случиться.

- Это не случайность, Артур Эдуардович, - я положил на металлический стол папку. - Ваш помощник задержан час назад при попытке вылететь из страны. Конюх Денис уже дал против него показания. Мы знаем про деньги и про кусок пластика, который вы велели вшить в шоры Эклипса.

Ванеев даже не моргнул.

- Мой помощник мог делать что угодно в свободное время. Я за него не отвечаю. Мало ли кому он давал деньги? И при чем тут вообще какой-то пластик? Вы пытаетесь пришить мне дело на основании того, что лошади поменяли стекляшки в экипировке? Это нелепо.

- Нелепо? - я достал из-под стола шоры Эклипса и положил их перед ним. Рядом я поставил тот самый LED-прожектор, который одолжил у нашего эксперта Ильи. - Вы химик и бизнесмен, Ванеев. И вы прекрасно знали, что делаете. Вы создали оптическую ловушку.