Татьяна Правда – В споре рождается истина? (страница 3)

Через месяц, после недельной тошноты, мать заподозрила неладное.

— Ты беременная, что ли? Ты мне смотри, я тебя предупреждала, что из дома выгоню? Вот! Ещё раз говорю, вылетишь как пробка со своим выблядком! С кем была? Когда?! Иди к врачу! Избавляйся от него!

Я заплакала, впервые за время моих бед не отвечая ей. К врачу я не ходила. Нет! Избавляться я ни от кого не буду. Единственное, что я сделала, это купила тесты. Они все по две полоски показали.

— Если не пойдёшь на аборт, то собирай свои шмотки и вали куда хочешь! — Орала мать. — Обузу мне приволочь решила?! Мало мне тебя что ли?!!! Ох и досталась дочь! Тебе сколько лет?! Семнадцать только! Молоко на губах не обсохло! А ты уже с мужиками в койку! Тебе соску сосать ещё надо, а ты уже на х.. замахнулась! Мала, не доросла пока! Я в твои годы об этом и не думала!

Сколько я от неё пошлятины наслушалась за эти пятнадцать минут, что она орала на меня. Такой пошлости я ни до, ни после ни от кого не слышала. Это ещё не такие обидные слова, которые она говорила. Другие озвучивать стыдно.

Вот как, значит, я для неё обуза? Значит, и ребёнок мой обузой будет. «Тебе семнадцать лет». А это разве мало? Я знаю некоторых девчонок, которые с пятнадцати этими делами занимаются. Та же Ларка Трошина, только о ней никто слова плохого не скажет, а если скажет, с её папой дело иметь будет, а это чревато последствиями.

Я сидела как убитая. Убитая реальностью. Которая свалилась на меня.

— Уходи и больше не появляйся здесь никогда! Мне не нужна такая дочь! Подстилка! Шалава!

Мать легла в своей комнате, плакала, что-то пьяно бурчала, после захрапела.

Я собрала свои скудные пожитки, документы. А деньги? Карточка моя у матери в комнате. Я зашла, с трудом отыскала карту в её грязном кошельке. Интересно, есть на ней деньги? Не все ещё пропили?

Ну, вроде всё. А куда идти? Здесь у матери родственников нет. А где есть? Нет. К ним не поеду и не пойду. Тёть Даша? Папина сестра. Точно. В Гагарине живёт.

Когда погиб папа, мать оборвала с ней все связи, а мне запретила с ней общаться. За что она так тёть Дашу не любила? Адрес? Я порылась в сумке. Вот. Слава богу, нашла.

Прощай, родной дом. Наверное, навсегда. Я приехала на вокзал, проверила баланс на карточке. На билет хватит. И не только на билет.

Через три часа я сидела в автобусе. Приехала в Гагарин. На каком автобусе доехать до этой Калужской улицы? Спросила. Язык до Киева доведёт, говорят. Сказали. Всё-таки я до тётки доехала.

Глава 2. Ольга Круглова.

Открыла дверь хозяйка.

— Господи! Да ты кто? — Тёть Даша стояла в дверях, удивлённо глядя на меня.

— Я Оля Круглова, Ваша племянница.

— Олечка! Заплакала тёть Даша. Какая же ты выросла. Красавица.

Она обняла меня, мы обе с ней плакали, не стесняясь. Наплакавшись вволю, она проводила меня искупаться, после мы сели с ней за стол.

Пообедали.

— Оль, у тебя случилось что-то? Не просто так ты приехала? Тёть Даша сочувствующе смотрела на меня. Как там мама, жива-здорова?

Что ответить, я не знала. Хорошего мало в её жизни, врать мне не хотелось, поэтому я сказала правду.

— Пьёт она. Сошлась с мужиком там одним, и оба пьют.

Тёть Даша снова заплакала.

— Федя, Федя, посмотрел бы ты на дочку свою, какая взрослая она стала, да красивая. Федя, он ведь Машу любил сильно, и она его тоже. А мама твоя меня ненавидела. За что? Я не знаю.

— Любила, да, смерть папы сломала её, ой, тёть Даш, как только надоело на эту пьянь смотреть.

Тёть Даша качала головой, вздыхая.

— Понимаю. А ты что же? Учишься? Или нет? Если учишься, то где? Тёть Даша с интересом посмотрела на меня.

Вот тут я ей всё и рассказала. Она слушала меня растерянно, удивлённо глядя на меня, будто не веря моим словам.

— Ребёнка ждёшь? Поспорил? Он что, больной на голову? Этот Миша. Ох, Оля, да как же это? Нет, какой аборт. Рожать надо. Мать, значит, выгнала? Маша совсем, видать, ум пропила.

— А ваш Игорь где сейчас? Здесь живёт?

— Нет. Он женился же. Невестка такая попалась ушлая, на деньги жадная. Уговорила его на север поехать. Деньги большие зарабатывать. В Когалыме сейчас.

— Дети есть у них?

Тёть Даша только отмахнулась.

— Какие дети? Она о них не думает. Деньги, деньги, деньги. С ума её свели. Что за человек? Игорь мне тайно от неё присылает иногда, сама знаешь, какие пенсии у инвалидов, я ему по телефону сказала: «Не присылай, сынок, а то скандал твоя устроит». Не хочу, чтобы они из-за меня ругались.

— Тёть Даш, можно я у тебя останусь жить? Мне идти некуда.

— Оставайся, конечно, девочка ты моя. Куда ж ты от меня теперь? И с ребёнком помогу. От сына внуков нету, так хоть от племянницы.

— Спасибо. — Я снова в слёзы.

Она не знала, как меня успокоить.

— Ну-ну, не плачь, Оль, для ребёночка вредно. О нём думай. У тебя срок большой?

— Нет, месяца полтора только.

— Ладно. Надо на учёт тебя поставить. Я временную прописку сделаю тебе. Не переживай. Теперь учёба. О школе придётся забыть. Ты сколько классов окончила?

— Девять. В десятом училась. — Всхлипнула я.

— Хорошо училась?

— Без троек. Старалась мать не огорчать, она и без того на мне зло срывала, как будто я во всём виновата. Я её и так, наверно, одним своим присутствием раздражала. Обузой меня назвала.

Тёть Даша помолчала немного.

— Да что ты? Бог с тобой, Оля, дети радость приносят, а не огорчения.

— Радость? Не всем, наверное. Некоторые не очень хотят обузу иметь.

— Ладно. Вот родишь и узнаешь, что это такое — ребёнок, как его жалко. И какой он хороший. Ты на кого выучиться хочешь?

— Я дизайнером интерьеров стать хочу. Можно же здесь в колледж поступить.

— Можно. Всё сделаем.

Так я стала жить у тёть Даши. Тёть Даша с мужем в молодости разбились на мотоцикле. Муж сильно, а она позвоночник повредила, отсюда у неё инвалидность. Передвигалась она с костылём, по улице. По дому без него ходила. Муж тёть Даши, дядь Вова, умер спустя три года после несчастного случая. Так и не поправился от полученных травм. Голову сильно повредил.

Мы с ней устроились в колледж. К сожалению, заочно. Но ладно, куда с пузом.

Так и началась моя гагаринская жизнь.

Я встала на учёт у гинеколога. Прошла УЗИ, и меня «обрадовали», сказали, что ношу двойню. Позже выяснилось, что под сердцем у меня два мальчика. Тёть Даша всплеснула руками. И мне показалось, обрадовалась даже. Я же не знала, радоваться мне или огорчаться.

В ноябре мои орлятки появились на свет. Маленькие, пищат, ой, но такие хорошенькие. Много я с ними хлопот пережила, бессонных ночей, болезней детских, да что там говорить, каждая мать проходит через это. С одним хлопот не оберёшься, а тут два.

Как бы там ни было, а детки росли, поднялись на ножки, сами побежали. Вот тут и началось. Ловить не успевали с тёть Дашей, они везде лезли, всё им надо. Артёмка любил машины раскручивать, а Антошка тот в компьютере сидеть. Это когда постарше стали.

— Артёмка у нас машиностроителем будет, а Антошка на компьютере их моделировать будет. Вот какие они у нас с тобой умные.

— Умные. Есть в кого. Я хорошо училась всегда. Отец их вообще отличником в школе был.

— Как зовут-то его? Ты вроде говорила. А я забыла.

— Мишка. — Вздохнула я.

— Дети у нас Фёдоровичи. — Тёть Даша тоже вздохнула. — Не дело, конечно, но что имеем.

Дело не дело, а что делать?

— А что же я, на этого придурка должна записывать их? Нет, тёть Даш, я про него слышать не хочу. Знаешь, сколько я натерпелась насмешек и позора в школе и от ребят, и от девчат тоже.