Татьяна Правда – Кричат им горько (страница 2)

— Спрашиваю, в новой школе привыкла? Месяц уже учишься, подружек не нашла?

— Какие подружки, мам? Там есть несколько девчонок, таких же, как и я, одна фигуристка, ещё одна девчонка быстрее всех бегает, есть шахматистка, мальчишка один пловец, в общем, всех собрали в эту школу. Всех местных «чемпионов и чемпионок», с ними да, дружим. А мажоры — они отдельно, у тех своя компания.

Мама кивнула головой.

— Ну и хорошо, что отдельно, с ними дружбу водить не советую, они в свою компанию вас всё равно не примут.

Папа прав, с ним я согласна.

— Мы и не собираемся с этими наглыми дружить, нехорошие они, стараются унизить на каждом шагу, подставить, оболгать. Что за люди?

Кто их знает, что за люди.

— И в бизнесе так же: их папы делают, а детки у них учатся.

После ужина разошлись по своим комнатам, родители отдыхать, а я за уроки села, только снова глаза Эмиля всплыли перед глазами, они у него такие красивые. Вздохнула, подошла к зеркалу, а у меня, красивые? Посмотрела на себя, а что? Я тоже не страшная. Могу я мальчику понравиться? Наверное, да. А Эмилю? Трудно сказать. После сегодняшнего происшествия, думаю он меня уничтожит, на ленты порежут с Баранниковым, от этого я вся сжималась как пружина. Ладно, посмотрим.

***

Утром собиралась в школу с неохотой, как мне придётся там сегодня, неизвестно. Но ехать надо, и неминуемо смотреть опасности в лицо.

— Тонь, собралась? Выходим. — Поторопил папа.

Мы вместе уезжали с утра, родителям тоже к восьми на работу.

— Да. Готова. Иду.

А самой идти не хочется, зачем я этой школе нужна, и она мне? Престижная? Да я бы и не в престижной выучилась, там хоть нормальные одноклассники.

***

Зашла в класс, не обращая ни на кого внимания, села за парту, Лена Рудина уже здесь, она как то загадочно посмотрела на меня, это что? Уже все знают о вчерашнем происшествии возле нашего дома?

— Привет, Тонь, как дела у тебя? — шепнула она мне. — Вон те двое нехорошее задумали.

Она слегка кивнула головой, показывая на Эмиля и Витьку. Ну всё, подумала я, крышка тебе, Тоня.

— Почему задумали?

Она пожала плечами.

— Не знаю, но шепчутся и на нашу парту оглядываются, как думаешь, что они нам сделают?

Испугалась. Тебе то они ничего не сделают, они сделают какую-нибудь пакость мне. Ничего Лене не сказала, приготовилась к худшему, ждала подвоха, и он случился. В это время я мыла руки в туалете.

— Ты что, Бойцова, бессмертная? Видели мы таких математиков.

Обернулась. Это Алла Гольцова. Этой-то что надо? Она открыла дверь.

— Входите, пацаны.

В женский туалет вошли Эмиль и Витька. Всё, Тоня, сейчас тебе будет больно, но я молча терпеть не намерена, отвечу ударом на удар, может, из школы отчислят, поверьте, я несказанно рада этому буду. Если ты, Эмиль, ударишь меня, получишь в обратную.

— Ну что, Бойцова, готова к ответу? — Эмиль свысока посмотрел на меня.--- Ты посмотри какой защитник у неё нашёлся, здоровый. Это любовник твой?

Совсем ты Серов повернулся мозгами, мыслишь не в том направлении.

— Что ты услышать хочешь? Вопроса не слышу по делу. — Точно так же ответила ему.--- Про каких то любовников заговорил, вчера вроде про колёса разговор был. Что тебе надо?

Серов сейчас меня точно убьёт.

— Ты что такая борзая? Вчера какого-то амбала на нас натравила, сегодня дерзишь. Ты кто такая?

Ну что же, ещё один выпал Тоня и он точно тебя сейчас прикончит.

— А ты кто такой? — Нарывалась, а что делать, но, как папа говорит, «умирать так с музыкой». — Мажор разбалованный.

-- Что? Ты что себе позволяешь? Совсем оборзела?

Алла ударила меня по лицу и... получила в обратную. У нее из носа потекла кровь.

— Ты... Эммик, она ударила меня, ты что смотришь?! — опомнилась Гольцова. — У меня кровь! — завизжала она.

Эммик как будто не слышал, мрачно смотрел на меня, Витька удивленно на него, не понимая, что происходит. Алла вытирала платочком кровь.

— Всё, Бойцова, ты больше здесь не учишься, папа сегодня же решит вопрос с твоим отчислением.--- Всхлипнула она.

— Рада буду, папе своему спасибо от меня передай, если он правда это сделает. — Вышла из туалета и пошла в класс.

Хватит, целый месяц терпела унижения, пора и за себя постоять, отчислят так отчислят, ну что, голову склонить? Нет. Да, я не из богатой семьи, но унижать себя больше не позволю.

***

Вскоре нас вызвали к директору. Лидия Петровна, директор школы, такая тучная женщина и строгая, мы все четверо стояли в её кабинете по стойке «смирно».

— Бойцова Нина, за что вы ударили Аллу Гольцову? — обратилась она ко мне.

Понятно, нажаловалась уже Катя директрисе или, скорее всего, в медкабинет ходила, и медсестра доложила. Или Васька Ларионов, этот первый доносчик, тоже мажор между прочим.

— Я защищалась, она меня ударила, я её тоже.--- Сказала правду.

— Врёшь, ты меня ударила, я не трогала тебя.--- Взвизгнула прямо-таки Гольцова.

Алла, ты чего? Зачем нагло врёшь? Но она продолжила.

— Вот Серов и Баранников видели.

— Да. — подтвердил Баранников. Серов промолчал.

— Серов, ты что скажешь? — обратилась к нему Лидия Петровна. — При тебе Тоня ударила Аллу? Так всё было?

Он помолчал немного, потом неожиданно сказал:

— Было всё так, как сказала Бойцова. Алла первая ударила её.

Лидия Петровна вздохнула.

— Как же так получилось, Баранников не видел, как Гальцова ударила Бойцову, а Серов видел? Виктор, отвечай, как так получилось?

Витька замялся немного, а потом сказал.

— Я после Серова вошёл, видел только, что Бойцова ударила Гальцову. — Он пожал плечами.

Выкрутился, ну и Баранников, ты тоже всё видел! Директор обвела нас строгим взглядом и сказала.

— Все выйдете из кабинета, а ты, Бойцова, останься.

Эмиля, Витьку и Аллу как будто ветром сдуло, а я осталась, мне ещё приговор не вынесли.

— Тоня, ты понимаешь хоть, что наделала? Знаешь, кто отец Аллы? Если вмешается Пётр Иванович, боюсь, что нас с работы снимут, начиная с меня и заканчивая уборщицей. Про тебя молчу.

И я молчала. Что сказать? Почему меня бьют, а я терпеть должна? Значит Алке можно меня ударить по лицу, а мне себя защитить нельзя?

— Молчишь? Ну хорошо, иди, и моли бога, чтобы Алла отцу не нажаловалась. — Она удивлённо покачала головой, как будто для себя добавила: — А Серов-то повзрослел.

К чему она так сказала? Не знаю. Я набралась смелости.

— Пусть отчислят меня из вашей школы, я не против, здесь нехорошие ученики. Почему ей можно меня ударить, а мне нет?