Татьяна Полунина – Совсем не "тонкая штучка" (страница 27)

— Кроме фотографии никаких доказательств нет, — ответила я, — на него это не похоже. Замятин же не только приставил за мной слежку, но и сам приходил ко мне, и его оперативники. Почему? Не могу понять. И как он так быстро узнал, что мы едем.

— Проверить телефоны Ковровой и Кругловой на наличие прослушки, — скомандовал шеф начальнику розыска, — сам проверь. И Кострова вызывай. Светлана, материалы дела восстанавливай. Юль, поможешь ей.

Я кивнула.

— Коврова и Круглова свободны. Начальник криминальной полиции и начальник СО занимаются Замятиным и Костровым.

Мы со Светланой вышли из кабинета.

— Фух, — прислонилась она спиной к стене.

За нами выскочил начальник розыска:

— Девчонки, телефоны сдайте! Минут через тридцать принесу. Мы отдали телефоны под офигевшим взглядом Верунчика, забрали Гаранина и пошли к Светке в кабинет.

— Нет! — сказала я, перестав жевать, — ну не мог Тимоха быть с ними заодно! Не верю!

— Так, Юленция! — скомандовала Светка, — ты успокойся! Допей свой остывший кофе и дожуй свой круассан. А потом будешь убиваться по Кострову.

Мы все-таки во всех этих перипетиях сохранили свой завтрак, который Валера отдал мне, прежде чем открывать дверь Светкиного кабинета.

— Ну и что мы будем сейчас делать? — спросил он.

— Будем восстанавливать то, что слетело с компьютера, — вздохнула Светлана, — блин, там же все бланки, образцы обвиниловок. Да и куча материалов под другим уголовным делам.

— Это гиблое дело, — махнул рукой Гаранин, — сейчас решим.

Валерий взял телефон и кому-то позвонил. Через сорок минут позвонил оперативный дежурный и сказал, что к Ковровой пришли. Света спустилась в дежурную часть и вернулась с долговязым худющим парнем в больших круглых очках.

— Знакомьтесь, — с улыбкой сказал Валера, — компьютерный гений Семен. Сема, нам надо восстановить данные вот на этом жестком диске.

— Ок, — гений оказался немногословным, молча сел за компьютер и завис.

Телефоны нам вернули. Оказалось, что на моем была установлена прослушка. Кто-то умудрился «подвесить» программу-шпион.

Через несколько часов данные на компьютере были восстановлены. Светка схватила в охапку своего спасителя и утащила обедать, а мы с Валерой отправились домой. Но не успели мы зайти на порог, как ему позвонили.

— Слушаю. Да. Да. Еду.

Он обнял меня, прижал крепко к себе и поцеловал.

— Юль, мне надо отъехать. Сестрица что-то опять чудит в больнице. Не обижайся. Ты поешь, там в холодильнике всего наготовлено и отдыхай. Я скоро вернусь.

Он еще раз чмокнул меня в макушку и выбежал из дома. Я осталась одна.

Первым делам сходила в туалет, умылась и вымыла руки. Терпеть не могу, когда руки грязные. А после работы с бумагами и нахождения на улице, у меня всегда ощущение грязных рук. Потом начала бессмысленно слоняться по дому. Обошла еще раз второй этаж, первый. Постояла у огромного окна, любуясь осенним садом с задней стороны дома. Это даже был не сад, а мини-парк. Там не было садовых деревьев. Там росли рябины и клены. Их яркая красно-оранжевая листва яркими пятнами светилась на фоне декоративных лиственниц и туй. Я засмотрелась и не услышала, как кто-то открывает дверь.

— И кто это у нас тут такой, — раздался сзади женский голос.

От неожиданности я дернулась, обернулась.

— А вы кто? Очередная Анжела? — вздохнула я.

— Я жена Валеры, — барышня показала мне правую руку а безымянном пальце которой сверкало неприличным бриллиантом золотое колечко, — а вот кто ты? Опять он на помойке очередную драную кошку подобрал? — презрительно скривилась она.

Глава двадцать вторая

Я внимательно посмотрела на девушку. ХорошА, надо сказать, как и все подружки Гаранина. Я странно выбивалась из этого ряда. Девушка высокая, длинноногая в узких по фигуре брючках, обтягивающих шикарный зад. Казалось, она нагнется или присядет и штанцов со звуком лопнут на ее пятой точке. Вверху черная короткая майка из которой вываливалась грудь пятого размера. «Точно не своя», — мелькнуло у меня в голове. Все это великолепие совсем не прикрывала короткая кожаная курточка. Модная короткая стрижка не черных крашенных волосах совсем выбивалась из образа. Обычно у таких силиконовых с губками уточкой и ресницами, как у Буренки, длинные волосы.

Девица надменно смотрела на меня, выжидая, что я сделаю. Она была настроена отстаивать свое добро.

Я вздохнула, пожала плечами и пошла к двери. Ну не буду же я ругаться с каждой его бывшей или нынешней. Нехай сам разбирается. Я усиленно засовывала ноги в кроссовки, пытаясь разглядеть их сквозь слезы, застилавшие глаза.

В дом влетела запыхавшаяся Маргарита Петровна и практически наткнулась на меня.

— Я видела, как вы с Валерой приехали, а потом он уехал. А тут какая-то красная машина появилась, — затараторила Маргарита, — думаю, дай гляну, кто бы мог приехать. Я то всех Валериных друзей знаю. Эту впервые здесь вижу. Красная, спортивная.

Маргарита заметила в моих глазах слезы, хорошо, что к девице я стояла спиной.

— Юля, девочка моя! Что случилось?! А это кто? — она наконец увидела ухмыляющуюся брюнетку.

— Сказала, что жена, — сдерживая слезы и стараясь придать равнодушные интонации голосу ответила я.

— Да нет у него никакой жены! — фыркнула Маргарита, — не смей уходить! А эту утку я отсюда сейчас выгоню!

— Разбирайтесь сами, — махнула я рукой и вышла из дома.

За дверью послышался низкий голос Маргариты Петровны визги девицы. Дамы ругались. Я вздохнула, обогнула красную блестящую спортивную машины во дворе и пошла.

Шла долго и куда не знаю. Через какое-то время пришла в себя, огляделась. Оказалось, что я без сумки: без денег, ключей, телефона. Нормально так. Я вздохнула. Где хоть я нахожусь?

Дошла до конца улицы. На стене углового дома две таблички с названиями улиц. Нормально так погуляла, моя квартира в другом конце города. К родителям ближе.

Через часочек появилась на пороге папиной мастерской. Отец от неожиданности охнул и уронил стамеску на пол.

— Мама дама? — спросила я, обняв его и чмокнув в щеку, — мама дома?

— Нет, уехала куда-то, — махнул рукой отец.

— Ну и славно, — улыбнулась я, — пап, мне надо где-то пересидеть до завтрашней ночи.

Отец испуганно воззрился на меня.

— Все хорошо, — улыбнулась я, коснувшись его плеча, — просто хочу побыть одна.

Отец внимательно посмотрел на меня.

— Пап, да все хорошо! — улыбнулась я.

— В доме возьми ключи от дачи. Я там сегодня был, печку протопил. Но если ночевать будешь, надо печь топить, справишься?

— Конечно, — улыбнулась я.

Через пять минут я стояла рядом с отцом, крутя на пальце ключи от дачи.

— Я только не понял, ты на машине? Где сумка? Телефон?

— Ой, пап! — хохотнула я, — забыла совсем! Я без сумки, телефона и денег.

— Юля, что с тобой случилось? Как ты сюда попала? — встревожился отец.

— Пап, ничего смертельного. Просто узнала о нескольких знакомых людях много нового. Надо побыть одной, чтобы переварить это все.

— Оттуда ты пешком шла?

— Далеко, — хмыкнула я, — около часа.

— Оставайся у нас.

Я отрицательно помотала головой.

— Пару тысяч подкинь и все. Потом верну.

— Погоди, — сказал отец и ушел вглубь мастерской.

Вернулся с пятитысячной купюрой и стареньким смартфоном.

— Деньги возвращать не надо. И телефон, хоть и старенький, но с симкой, рабочий. И в интернет зайти можно, потянет. Я с ним обычно на рыбалку езжу, а основной отключаю, чтобы отдохнуть.