Татьяна Полозова – Заблудшие (страница 25)

— Агент Робинсон, — остановила ее женщина, — я хотела сказать, что Кларк часто выезжал за пределы резервации. Возможно, это кому-то и не нравилось, но он должен был это делать по служебным делам.

— А кому, Вы можете предположить? — Переспросила Кет, но миссис Майклз только покачала головой.

— Это интересно. Спасибо. — Задумчиво поблагодарила агент и покинула хокан.

Выйдя на улицу, Кет набрала номер Гордона, опрашивающего других родственников жертв.

— Алло, Майкл? Ты многих опросил? Нет? Тогда спроси у них, часто ли они выезжали из резервации. Да. Хорошо. Да. Пока.

Девушка положила трубку и хотела уже идти к следующему свидетелю, когда увидела знакомое лицо. Это был пастух. Он сидел в дорогом автомобиле на окраине поселения, неподалеку от магистрали, проходящей мимо резервации и разговаривал со странным человеком. Вернее в том не было ничего странного — одет он был довольно опрятно, даже изысканно. Хороший костюм из недешевой ткани, кожаные туфли, дорогие часы от знаменитого производителя. Странно было видеть его вместе с тем мужчиной.

Их разговор был недолгим, но они о чем-то очень ожесточенно спорили. Молодой мужчина за рулем авто пытался что-то доказать пастуху, но тот отнекивался. Кетрин не могла услышать, о чем они говорят, но судя по мимике и крикам, доносящимся из машины, индеец отказывался от чего-то, а его спутник пытался ему что-то внушить, заставить его что-то сделать. Через несколько минут старик все же нехотя согласился с собеседником и вышел из машины хлопнув дверью.

Кетрин быстро спряталась за угол дома и проследила за мужчинами. Индеец направился к себе, а его странный посетитель, посидев немного в автомобиле и выкурив недешевую сигарету, уехал.

Медвежонок и Марлини прошли через несколько жилых домов на восточной стороне резервации, не пострадавшей от пожара, затем обогнули жилье, в котором остановились агенты, прошли мимо полицейского кордона, вышли к зданию администрации, и, обойдя его справа, прошли прямо еще несколько метров.

— Как тебе здесь живется? — Как бы невзначай спросил у мальчугана Питер.

Тот пожал плечами и неопределенно махнул головой.

— Я родился здесь. Мне не очень-то повезло — мама умерла, когда я был помладше, и меня взяла на воспитание Белая Лилия. — При произнесении ее имени мальчик постарался держаться как можно более непринужденно, но это у него плохо получалось и агент заметил, что Медвежонок, как все называли его спутника, нахмурился и отвернулся.

— Ты не любишь ее? — Спросил он.

Мальчик снова пожал плечами и ответил:

— Мне не за что ее любить. Хотя Лунный Бизон и говорит, что я должен быть ей благодарен, я не могу. Я был ей навязан и всегда был лишним в ее доме.

Марлини сочувственно посмотрел на ребенка и осторожно коснулся его плеча. Питеру было жаль мальчика, который в своем юном возрасте испытал так много потрясений.

Медвежонок посмотрел на мужчину и взглядом показал, что не нуждается в жалости, но из уважения к взрослому не отпрянул. Да одного взгляда было достаточно, что мужчина все понял. Он убрал руку с его плеча и перевел тему разговора.

— А что за человек, к которому мы идем?

— Он знахарь. Шаман, наверняка, о нем упоминал. В поселке многие могут лечить, но люди чаще всего обращаются к нему или к шаману. — Пояснил мальчуган.

— А, — Марлини хотел было спросить про Уна Сиху, но взглянув на спутника, понял, что сейчас тому лучше не напоминать об этой женщине.

— Вот мы и пришли. — Объявил проводник Марлини.

Они остановились у небольшого деревянного строения, обмазанного глиной, с соломенной крышей. Вместо двери у хижины была навешана тяжелая пыльная тряпка, сплетенная из конопли, а вместо окон небольшие отверстия, заделанные тонкой фанерой, в которой были просверлены узкие дырочки, сквозь которые внутрь поступал свет и свежий воздух.

— Он очень замкнутый человек, поэтому будьте осторожнее. Если хотите я подожду снаружи. — Предложил Медвежонок, но агент Марлини отпустил ребенка и тихо вошел в хижину.

— Сэр, сэр, простите, я от шамана. Я пришел поговорить об одном человеке… — Настороженно пробормотал мужчина.

— Входи, агент. Я ждал тебя. Шаман предупредил меня. — Из угла единственной в жилище комнаты послышался кряхтящий звук голоса хозяина.

— Простите сэр, что беспокою Вас, — старался как можно более вежливо обходится с невидимым человеком Марлини, сощурившийся от света, проникающего сквозь щель в фанере и светившему ему прямо в глаз.

— Что тебе нужно? Говори! — Приказал хозяин дома.

Марлини осмотрелся, можно ли ему где-то присесть, но ничего кроме плетеных ковриков на полу, не обнаружил.

— Говори! — Вновь, уже более строго, распорядился индеец.

— Сэр, — Марлини растерялся, впервые за долгое время он не знал, как начать разговор.

— Ты хочешь спросить об особенном человеке? Я знаю его. — Начал за него индеец.

— Знаете? Вы знаете, о ком я хочу Вас спросить? — Марлини с каждым разом все сильнее удивлялся познаниям местных жителей и их проницательностью.

— Конечно. — Как ни в чем не бывало, подтвердил хозяин. — Ты пришел узнать о больном. Он лечился у меня. Просил траву, чтобы кровь не текла так сильно. Он часто просил остановить кровотечение. Мы долго лечили его и Бизон тоже. Он пытался изгнать из его тела недобрых духов, которые заставляли его кровь течь быстрее, но ничего не вышло. Душа оказалась загублена и никто не смог бы ему помочь.

— Кто этот человек? Как мне его найти?

— Ты не встретишь его еще много лет.

— Почему? — Возмущенно спросил Питер.

— Он мертв. Умер в прошлую зиму, когда напоролся на вилы в хлеву. Говорят, бесы подложили их ему. Не знаю. Но только жизнь его была очень страшной, а смерть оказалась не лучше. Мы отдали ему все почести, как полагается у нас.

— Он был единственным, кто страдал подобным заболеванием? — Раздосадовано спросил Питер, уже ни на что не надеющийся.

— Я больше никого не знал, но знаю, что в Вашем мире таких много. Очень много. Вы не умеете их лечить, поэтому они скоро умирают. Я не знаю, что лучше так жить, или умереть, но мы должны принимать все как есть, если так указано природой. Любое испытание нам снисходит за что-то. — Философски отметил индеец.

— Да, сэр. — Питер уже практически не слушал его. Все надежды на то, что преступника скоро удастся поймать рухнули, и даже его оптимистическая натура была абсолютно разбита.

Он ушел, даже не попрощавшись, в полном оцепенении от провала. Он посмотрел на книгу в своих руках.

«Ее читала моя девушка», — вспомнил он свои слова: «Это же надо было так оговориться. Хотя как ее это касается. Конечно, моя девушка!» — Он вдруг разозлился то ли на Кет, то ли на себя: «Я же не обязан был хранить ей верность все это время! Два года прошло!» Он мотнул головой, как буйвол, который пытается отмахнуться от назойливых оводов.

Какая надежда преследовала его, когда он шел сюда и какое разочарование он получил! Оставалась одно — уповать на то, что хотя бы Кетрин обнаружит нечто интересное. И как раз в эту минуту, легка на помине, ему позвонила напарница.

— Алло, Марлини! Марлини!

— Да. Это я. Говори громче, что ты там шепчешь?

— Да не могу я громче. Где ты? Я кое-что узнала. Срочно иди к администрации. Я буду там. Быстро Марлини, как только позволяют тебе твои стройные резвые ножки! — Прошипела девушка и бросила трубку.

Марлини удивленно посмотрел на дисплей телефона и, не до конца понимая, что сейчас было, отправился туда, куда указала напарница. Во всяком случае, ее слова вновь дарили надежду.

— Чем ты хочешь заняться в первую очередь? — С интригующей ухмылкой спросил Оливер, наблюдая за тем, как жена разбирает вещи.

— Не тем, о чем ты так давно мечтал. — Сразу отрезала Барбара. — Я хочу заехать в лабораторию и посмотреть результаты анализов. Мне уже сказала Кетрин, что здешняя лаборатория подтвердила, что предполагаемый убийца страдал гемофилией. Это серьезная зацепка. — Развешивая костюмы по гибким пластиковым вешалкам в сером сосновом шкафу, ответила она.

— О, это точно. Не думаю, что среди индейцев так популярна эта болезнь. — Подпирая красно-коричневую с белесыми потертостями в центре, дверь, предположил Оливер.

— Вот тут ты зря. Индейцы — это каста замкнутая, и, несмотря на свою многочисленность, не исключены браки между родственниками. Если в одном из таких поколений был мутированный ген гемофилии, то шанс его передачи вырастает в разы. — Объяснила женщина, полностью освободив чемодан и пытаясь забросить его на верхнюю полку шкафа.

— Но они же не внуки королевы Виктории, чтобы заключать браки между кузенами. — Поразился Оливер, помогая Барбаре закинуть чемодан на шкаф.

— Знаешь у моей мамы была знакомая, которая вышла замуж и потом у нее родился умственно отсталый сын, и, как оказалось, они с мужем родственники в седьмом поколении! — Женщина цыкнула для убедительности. — А ты говоришь — кузены.

— Ну, если бы я слушал все, что говорит твоя мама, то ты не была моей женой. — Парировал мужчина.

Барбара прищурилась, покосившись на него, но ничего не сказала. Она повесила синий трикотажный жакет на спинку стула и растянулась на кровати.

— Я и не знала, что Кет с Майклом снова сошлись. — Пробормотала она.

— Да, это странно. Он знает всю историю, как думаешь? — Муж сел рядом с ней на край кровати и оперся локтями на колени.