Татьяна Полозова – Волк в овечьей шкуре (страница 1)

В обложке использована иллюстрация с сайта https://pixabay.com/ru/photos/3984743/ по лицензии pixabay licence

Волк в овечьей шкуре

Берегитесь лжепророков,

которые приходят

к вам в овечьей одежде,

а внутри суть волки хищные.

Апрель в этом году был не по-весеннему холодным и дождливым. Люди уже забыли истинный цвет весеннего вашингтонского неба, которое теперь было практически ежедневно затянуто плотными, грязно-серыми тучами, к вечеру разразившимися ливнями и грозами.

Я медленно, словно с тяжелой ношей за плечами, шагала по парковой аллее, с каждым порывом ветра жалея о том, что не оделась теплее. Легкая куртка, трикотажная кашемировая водолазка, джинсы и ботинки на тонкой подошве не были подходящими для восьмиградусной температуры с порывами ветра более десяти метров в секунду.

Прошлогодняя листва разлетелась по дорожкам парка и с каждым дуновением ветра неслась мне прямо в лицо.

В это время суток парк был безлюден и молчалив. Его тишина и спокойствие передавались и мне. Мое участившееся дыхание постепенно приходило в норму. Я почти с закрытыми глазами шла по вымощенной дорожке. Зная ее вдоль и поперек, я не боялась натолкнуться на неожиданное препятствие. Только вместо зеленеющих макушек деревьев перед глазами стояли картины последних дней: болезненные и успокаивающие. Картины того как я потеряла одно и нашла другое.

Мне вспомнился один незнакомец, с которым я увиделась около двух месяцев назад, непосредственно перед назначением на работу с Питером. Он сказал мне тогда, что, теряя кого-то, мы освобождаем место для чего-то или кого-то нового. Тогда я думала, что это относится к моему отцу и поэтому практически сразу отмела эту мысль как изначально иррациональную. Никто не может заменить родителей. Теперь я понимала, что отец, на самом деле, никуда не делся от меня. Ушло только его физическое тело, оболочка, но его душа осталась. Он, по-прежнему был рядом и даже больше чем раньше. Если пока он был жив, я не так уж и часто видела его из-за его должности, то после смерти, он был рядом везде и всегда. В любой момент моей жизни: тяжелый или радостный, напряженный или грустный, болезненный или тревожный; он был со мной, он никуда не ушел. Потому что уходят только те, кто исполнил свою миссию, те, кто дал нам все, что мог, а он и сейчас давал мне многое. Уйти можно по-разному и чаще всего расставание это более кардинальный уход, чем смерть. Потому что после смерти остается душа, а после расставания нет ничего. Папа даже сейчас был мне поддержкой и опорой. Я даже сейчас думала о том, что сказал бы он, что бы сделал, как бы оценил мои действия, мои слова и это давало мне подпитку: эмоциональную, чувственную, моральную. А те, кто ушли, на самом деле ничего и не значили – они просто заполняли место, охраняя его, как сторожит собака, посаженная у ворот дома хозяевами. Так и эти люди – они нужны были для сбережения в теплоте и нетронутости того, что принадлежало другим.

Тот незнакомец был прав в одном: свято место пусто не бывает. Собака, охранявшая ворота к сердцу больше оказалась не нужна и пропала, убежала, скрылась с глаз. А ворота оказались распахнуты перед новым человеком.

–Кет! Кетрин! – Донеслись до меня до боли знакомые звуки.

Голос мужчины, который я ни с кем и никогда не спутаю. Его интонация, его дикция, его тембр… Проклятье…. Стоило мне только оглянуться, как в голове всплыли все события, произошедшие с нами за последние дни.

Одному Богу известно как посреди этого безумия – громкой музыки, литров пива и хохота друзей, он смог распознать стук в дверь.

-Хэй, Питер! Ты ждешь еще кого-то? Сказал же, что сегодня будет мальчишник? – Ядовито отметил Оливер, отправляясь к холодильнику за очередной порцией спиртного.

Питер, ухмыляясь, покачал головой и направился к двери.

-Кетрин? – Удивленно уставился он на меня, стоящую на пороге.

Он пропустил меня, отступив на пару шагов, но я не решалась войти. Только его жест заставил меня сдвинуться с места.

-О, да это сама принцесса Кетрин. Ммммм… – Нахально протянул, появившийся из-за плеча Марлини, Оливер, оценивающий меня с ног до головы.

-Я… зашла поздравить тебя.

Я мягко улыбнулась и протянула партнеру продолговатую прямоугольную коробочку высотой сантиметров в пять, перевязанную зеленой лентой.

-Смотри, как бы это не было ее табельное оружие! – Крикнул из спальни Оливер под гулкий хохот всей компании. Я почти никогда не видела его пьяным. Остались лишь смутные воспоминания с вечеринок из Академии, но они были уже давно и нахальный пьяный Оливер стерся из памяти вместе с этими попойками, хотя сейчас я поняла, что это было лишь занавеска, которая быстро открылась, когда я снова увидела его теперь.

-Спасибо. – Скромно поблагодарил Питер, не обратив внимания на подкол, и принял подарок. – Останься. Оливер будет рад. – Он засиял широкой улыбкой, так привычной для нас. Конечно, он не оставил свое остроумие в ящике письменного стола.

-Нет, прости, Питер. Мне нужно идти… – Нерешительно отказалась я от приглашения и уже повернулась, чтобы уйти, как Питер меня остановил.

-Кет? Что произошло? – Заботливо поинтересовался он.

«Проклятье…Он всегда все замечает?» – Сокрушенно подумала я, покачав головой.

-Кет? – Питер остановил меня одним прикосновением к плечу.

Это заставило повернуться.

-Спасибо. – С глубокой благодарностью произнес он. Но за подарок ли?

И вот теперь, стоя посреди парка и заглядывая себе через плечо, приподняв воротник ветровки (будто бы это могло помочь!), я видела как высокая, спортивная фигура моего напарника приближается ко мне почти бегом.

–Ты замерзла! – Обеспокоенно воскликнул он, резко остановившись прямо передо мной.

Его горячие руки обняли меня и я, ощутив тепло, прижалась к нему, растворяясь с этой секунде близости. Он стал мне роднее за эти несколько дней, ближе, чем был, даже когда мы были вместе.

–Глупая… Зачем гуляешь в такой холод… – Отчитывал он, подняв глаза к почерневшему, как серебряное колечко после окисления, небу.

–Я помешала тебе? – Смущенно спросила я, прижимаясь к Питеру еще сильнее.

Он отвечал на мои порывы и обнимал еще крепче.

–Ты? Ты не можешь мне помешать… – Посмотрел он на меня и, закрыв глаза, нежно провел губами по затылку.

Только от этого тепло разлилось по телу, принося с собой сотни килоджоулей энергии.

–Глупая… – Снова прошептал он, не отстраняя губ от моей головы и снова в моей голове всплыло воспоминание трехдневной давности.

Я сидела в рабочем кресле, поставив локти на колени и прислонившись губами к сцепленным пальцам. Мои веки были слегка опушены и все вокруг я видела сквозь тонкую пелену черных ресниц.

-Кетрин… – где-то издалека услышала я голос напарника.

Он подошел ко мне и прикоснулся к плечу.

-Кетрин…, – повторил он. – Кетрин? Все в порядке?

Я не ответила, и мужчина присел напротив меня на корточки, взяв мои ладони в свои. Почувствовав тепло его рук, я подняла глаза и рассеяно посмотрела на него.

-Кетрин… – Выдавил он из себя, заметив мои уставшие глаза и располосованную солеными слезами покрасневшую кожу щек. – Ты что? Из-за чего? – Побеспокоился он.

Я хотела опустить взгляд к полу, но он поймал мой подбородок и легко приподнял голову, заставив меня не отводить глаз.

-Ты можешь мне рассказать. – Утвердительно сообщил он.

-Я не могу. – Замахала я головой, понимая, что выгляжу сейчас как школьница, пойманная учителем в коридоре.

Он присел ближе и еще крепче схватил меня за руки.

-Не можешь или не хочешь? – Переспросил Питер.

Я поводила взглядом по его смуглому, ощетинившемуся лицу и застыла, смотря на пересохшие, немного потрескавшиеся губы.

-Я не могу… – Произнесла я, не слыша даже собственного голоса.

-Кет, если ты боишься, что я не пойму, то ошибаешься. – Заверил он меня. – Я пойму даже если ты плачешь из-за новых колготок, порвавшихся на пятке. – Нисколько не улыбаясь, сообщил он.

Я подавленно хихикнула, словно что-то внутри запрещало мне смеяться сейчас, но я пошла наперекор.

И вдруг я так захотела обнять его и прижаться к нему, что не смогла сдержать порыва. Он привстал с колен и обхватил меня за талию. Я чувствовала как бешено бьется его сердце напротив меня, как каждый вздох вздымает его мускулистую грудь, как его внезапно похолодевшие руки путешествуют по моей спине. Я ощущала кожу на его шее под моими ладонями и легкие прикосновения его щетины, когда случайно задевала скулы.

Сейчас, когда он обнимал меня так же, стоя в парке, я чувствовала тот же аромат одеколона, которым он пользовался каждый день, но уже перемешанный с запахом табака и пива. Это был запах Марлини, который был так близко, окутывал меня с головы до ног, погружая в незримую и почему-то опасную пучину, в которую я боялась ступить, хоть и стояла на краю.

***

Шесть дней назад в своей квартире было обнаружено тело двадцатипятилетней Глории Хейворт. Молодая женщина, раздетая до нижнего белья и в одном шелковом чулке лежала в своей постели, застыв в неестественной позе. Одна непослушная прядь, выбившаяся из туго заплетенной прически, прикрывала закатившиеся глаза. Шелковое бежевое одеяло прикрыло живот и бедра.

Даже смерть не изуродовала ее. Блестящая загорелая кожа, густые черные ресницы, полные алые губы, тонкая талия и… иссиня-фиолетовая борозда на шее, с расслабленным, но все еще опутанным вокруг шелковым чулком. Ее вторым чулком.