Татьяна Полозова – Десять казней египетских (страница 6)

–Нет, все нормально. – Покачала головой хмурая Кет, все еще думая о тех следах и о том, почему они ее заинтересовали.

Ее настроение не было, откровенно говоря, приподнятым, хотя она изо всех сил старалась настроить себя на позитивный лад. Свой настрой она объяснила просто нежеланием работать в предрождественские дни; тоской по дочери; зимней хандрой. Короче, врала сама себе.

Их номера представляли собой просторные комнаты с живописным видом из окна. Пальмы и песок на фоне чистейшего голубого неба и великой реки, видневшейся издалека, были просто великолепны.

Дизайн номера Кет был выполнен в нежно-голубых и глубоких синих тонах. Небольшие креслица, стоящие рядом с электрокамином были обшиты темной синей бархатной тканью. Высокий шкаф-купе с зеркальными дверцами и низенький комодик, вместе с будуаром на резных ножках и приставленным к нему пуфиком были сделаны из дерева и выкрашены в белый цвет. Но самым главным достоинством номера была огромная двуспальная кровать, покрытая голубым шелковым покрывалом с вышивкой из синих шелковых ниток.

У Марлини и Уинстера обстановка была подобной, но лишь в темно-фиолетовой и сиреневой гамме.

Уинстер бросил чемодан на свою кровать и ретировался в ванную, спеша смыть с себя пыль от долгого перелета. Питер завалился на кровать и уставился на потолок над ней. Он пытался заставить себя подумать о Терезе, хотя бы пятнадцать минут. Но ни секунды тоски по ней не испытал. Он лишь вспоминал надежды, которые заново возродились в его душе несколько месяцев назад. Он так хотел поверить в их совместное будущее, когда она была такой нежной с ним в те тяжелые дни. Он пытался, видит Бог, пытался! Он долбил в ее крепостные стены и ему даже казалось, что эти стены между ними, в конце концов, пали. Но осада продолжалась. Штурм ничего не дал. Кетрин все еще держалась от него на расстоянии, хоть и сократила его. Эти воспоминания сжигали душу в прах и от которых он сходил с ума до сих пор. Он сдался в итоге. Тереза появилась как дар и как проклятье. Она словно испытание для библейского героя. Только он не был библейским героем.

Мужчина положил чемодан на кровать, а сам пошел на балкон.

Ему хотелось, вернуть все назад, лежать с ней в одной постели, обнимать ее и прижимать к своей груди. Те поцелуи были как обжигающий кипяток, боль от которого уже прошла, а шрамы навсегда остались. От них по-прежнему кружилась голова, как в первый раз. Ему только хотелось доказательства, что его действительно простили.

–Питер, ты здесь? – Окликнул его Оливер, вернувшийся из душа.

Мужчина зашел обратно в спальню и увидел Нолла. Он уже переоделся в легкий спортивный костюм и кеды.

–Я хочу прогуляться, раз нам дали выходной. Не составишь мне компанию? – Предложил он.

Питер, оторопело смотрящий на друга, так словно тот открыл перед ним все тайны мира, широко улыбнулся и откликнулся на его предложение.

–Конечно, ты подождешь? – Потрепал он себя за лацкан пиджака, показав, что хочет переодеться.

Оливер быстро кивнул и вышел в холл.

***

–Мисс Винтер, мисс Винтер!

Студент в рваных джинсах и клетчатой рубашке с закатанными на четверть рукавами бежал по заполненному коридору. Женщина обернулась. Ее молодое лицо выражало всю серьезность, но при этом было притягательно доброжелательным.

–Да, Эдмонд? – Чуть вскинув бровь, откликнулась она.

–Мисс Винтер, я принес курсовую работу, как Вы и просили. – Протянул в темно-зеленой папке свою работу паренек.

–Хорошо, Эдмонд, я посмотрю. – Кивнула Тереза и, прождав еще пару секунд на случай если студент захочет сказать еще что-то, направилась к себе в кабинет.

Закрыв за собой дверь, она положила все документы на стол и посмотрела на мобильник. Питер не звонил уже давно – с того момента, как их самолет приземлился в Каире. Это немного беспокоило Терезу, учитывая накаленную обстановку на Ближнем Востоке, о которой она знала не понаслышке.

Месяц назад Питер и его коллеги обратились к ней как к специалисту по восточным культурам. Им требовалась консультация в одном из очередных дел, связанных с религиозной подоплекой. Тереза тогда сразу заметила Марлини, но он был настолько поглощен работой, что, казалось, не обратил на нее никакого внимания. Когда преступление было раскрыто, их пути окончательно грозили разойтись, и Тереза предложила встретиться в пятницу в баре. Так и закрутился их роман. Питер оказался внимательным, заботливым мужчиной, обаятельным и приятным собеседником, нежным и страстным любовником и все, казалось, шло как нельзя лучше.

Тереза была в него влюблена, он, будто бы, тоже отвечал взаимностью, но была некая недосказанность во всем. Питер не был раскован перед ней, уходил от некоторых тем, и в частности, ее беспокоила Кетрин. По большому счету, те слова, которые Тереза произнесла за их совместным обедом накануне, были попыткой указать на болезненное недопонимание в их отношениях. С одной стороны, она старалась не давить на него, она знала, что у них растет дочь, но оба они утверждали, что между ними только платонические отношения. С другой стороны, ей бы хотелось прицелиться Марлини в лоб и выспросить все, что он думает о Кетрин. И она догадывалась, что ее останавливает не преступность данного поступка, а страх перед правдой.

Хотя тот обед все не шел у нее из головы. На самом деле каждый обед с Кетрин оставлял непонятный след в ее памяти. Тереза каждый раз звала Кет на эти обеды, чтобы познакомится с ней поближе, узнать получше напарницу и друга своего жениха. Но не получая ничего из этого, она, как ей самой казалось, сильнее отделялась от Питера. После каждого такого ленча Марлини вел с ней себя настолько равнодушно, что мурашки бежали по коже. Да и во время самих обедов Тереза чувствовала себя «третий лишней», словно, это Кет была девушкой Питера, а она просто приглашенной гостьей.

Вот и последний их совместный обед не прошел даром. На этот раз Марлини превзошел сам себя, сказав, что хочет побыть один и даже не сообщил когда уезжает в Египет. И уже из аэропорта, перед самым отлетом отправил sms.

Кетрин же вела себя еще более странно. Она не ревновала, не препятствовала и даже, скорее, наоборот, способствовала их встречам. И сначала Тереза подумала, что это способ Кет избавиться от Марлини. Но она смотрела на него как на самое главное сокровище в своей жизни. А он так смотрел на Кетрин, что Терезе казалось, если бы не публика, Питер набросился бы на Кет не разбирая ничего вокруг. Она не боялась, что они спят вместе. Она боялась, что они любят друг друга.

***

Длинный кухонный стол, с толстой широкой столешницей из мореного кедра, на крепких ножках, выхолощенный и отполированный, плотный и фактурный яркого янтарного оттенка он как могучий богатырь объединил вокруг себя в комфортной обстановке трех женщин. Одна – пожилая, полная, низкого роста с черными с проседью волосами, заправленными в узорчатый платок. Ее расплывшаяся фигура напоминала рыхлое яблоко, готовое треснуть от сочности. Две молодые девушки, похожие друг на друга, в длинных темно-фиолетовых сарафанах и белых с рукавом в три четверти хлопковых рубашках.

Пожилая женщина быстро-быстро шинковала красный сладкий лук, смотря на то, как его ровные колечки отскакивали от широкого ножа и в такт стуку ножа об деревянную разделочную доску, толщиной в полфаланги, рассказывала девушкам старые сказки.

–Когда я была совсем девочкой, эту историю рассказала мне моя бабушка. Она в молодости долгое время жила с коптами, которые жили здесь еще да арабского пришествия. Моя бабушка говорила мне, что среди коптов есть до сих пор верования в Осириса – воскресающего бога, поэтому они восприняли христианство очень широко. Они ведут свой век от «эры мучеников», когда в Риме правил император Диоклетиан известный своими гонениями на христиан. Именно от них бабушка и узнала ту легенду о десяти казнях египетских.

–Эта легенда, о чем она? – Перебила старуху одна из горничных, моющая кукурузу в алюминиевом тазу.

–Слушай, – призвала ее рассказчица. – Копты, как и все христиане, верят, что в Египте много тысяч лет назад жили евреи и был у них пророк Моисей. Евреев всячески притесняли, они были нечто вроде третьего сорта, хуже скота для египтян. И их Бог, чтобы избавить свой народ от египетского плена стал насылать на Египет бедствия: воды Нила он превратил в кровь, лягушки заполонили все деревни, потом напали мошки и комары, потом оводы, распространившие язвы у человека и животных. Наслал их бог на Египет песчаную бурю и нашествие саранчи, и, наконец, убил первенца фараона.

–Это что реально так было? – Удивилась другая горничная, разрезая спелые гранаты, брызгающие кровавым соком на стол.

–Кто ж его знает, но только есть люди, которые верят, что копты обладают особым знанием и могут вернуть эти казни, если их продолжат притеснять мусульмане. – С таинственностью в голосе ответила кухарка.

Горничные переглянулись и скривились в усмешке.

–Да уж конечно! – В голос недоверчиво произнесли они.

–Может это и ложь, только когда будешь постарше, начинаешь понимать, что случиться может и это. – Заметила пожилая женщина, помахав ножом перед носом.

Все трое в раз замолчали и больше не проронили ни слова.

***

Зимнее египетское солнце было благосклонным, но все же ослепительно ярким и припекающим, хотя к вечеру, слабый освежающий ветерок превращался в промозглую погоду. Кет, накинувшая на плечи тонкий трикотажным джемпер нежного морского оттенка, наблюдала за тем как темно-синие речные волны, заглатывали изрезанный песчаный берег. Она, сославшись на желание побыть одной, отказалась пойти гулять с напарниками и теперь наслаждалась видом стихии древней реки. Ветер, подувший с Нила, налетел на нее, принеся с собой воспоминания.