Татьяна Полозова – Десять казней египетских (страница 20)

Дверь в ординаторскую открылась и на пороге остановилась сестра Кеби. Ее лицо было похоже на маску мумии: широко распахнутые глаза, красивые черты лица, но без проблеска какой-либо эмоции. Она, словно, была охвачена паникой настолько, что даже рта раскрыть не могла.

–Кеби? – Месбах встал со своего места и приблизился к женщине. – С тобой все в порядке? Кто-то умер? – Обеспокоенно спросил он, взяв девушку за плечи и, чуть ли не силой, втащил внутрь.

–Сестра Кеби? Все хорошо? – Повторил вопрос другой мужчина.

Она по-прежнему стояла в неестественно напряженной позе, выпрямившись так, будто проглотила полутораметровую жердь. И только худая, будто высохшая за эти неугомонные дни, рука протянула Месбаху сверток.

Мужчина недоуменно посмотрел на нее, потом на свиток и взял его.

–Что это? – Спросил он. Хотя в его голове уже проносились тысячи предположений.

Он развернул плотную бумагу, больше похожую на музейный экспонат и увидел размазанные, нечеткие символы.

–Что там? – Поинтересовался другой врач, подошедший к нему.

–Я думаю, что, – Месбах быстро скрутил сверток и посмотрел на Кеби. – Не волнуйся, слышишь?! Я позвоню сейчас кое-кому и мы все уладим! Хорошо? Не волнуйся. Только не волнуйся! – Он прижал женщину к себе, и только обвитая его дрожащими руками она, наконец-то немного расслабилась.

–Да что же происходит-то?! – С недовольным нетерпением спросил мужчина, стоящий позади их.

Месбах повернулся, не отпуская женщину из рук, и кивнул головой в сторону своего стола.

–Найди там карточку с именем агента Уинстера. Мне нужно позвонить. – Сказал он. – Они помогут. Они единственные, кто может помочь. – Добавил мужчина снова повернувшись к Кеби.

***

Кетрин и Питер вошли в серый прямоугольный зал, облицованный мрамором. Мелкая плиточка на стенах колебалась в своих оттенках от бурого до цвета темного зеленого чая. По центру комнаты располагался огромный лежак почти черного цвета с позолоченными разводами, а по обе стороны от него в нишах в стене стояли две крупные раковины с начищенными до блеска краниками.

–Марлини, – Кетрин прошла по теплому полу и встала рядом с лежаком для массажа, легко поглаживая его закругленные края ладонью.

–Что? Хочешь, чтобы я позвал банщика? – Усмехнулся Питер, смотря на ее расслабляющееся лицо.

–Просто в такие моменты мне кажется, что я вообще никогда не отдыхаю. – Она поднялась и провела рукой по волосам. – Ладно, Марлини, раз уж я никогда не отдыхаю, то и сейчас начинать не самое лучшее время. – Равнодушно заметила она.

Ее лицо, еще секунду назад, выражавшее абсолютное спокойствие и томящееся в приятной неге, будто бы она и вправду пришла на процедуры в восточную баню, теперь превратилось в несгибаемое непроницаемое лицо робота. Марлини знал это лицо и ненавидел его, как только можно ненавидеть то, что любишь всем сердцем.

Кетрин обошла его и подошла к раковине на другой стороне. Она заглянула в кадушку, стоящую под раковиной и неопределенно хмыкнула.

–Марлини, у тебя есть перчатка? – Она присела на корточки и вытянула руку, уже зная, что получит желаемое.

Питер достал из внутреннего кармана пиджака латексную перчатку и отдал одну Кет, а вторую натянул на свою руку.

–Что там? – Спросил он, присаживаясь рядом.

–Смотри. – Женщина наклонила кадку так, чтобы им было видно дно. В щелях между досками была странная серая пыль. – Это похоже на какой-то пепел. Такой же, как мы видели на месте последнего убийства. – Кетрин повернула голову так, что почти столкнулась лбом с мужчиной.

Ее лицо за мгновение налилось краской, и она почувствовала смущающее жжение на щеках и, чтобы хоть как-то избавиться от него, девушка вскочила на ноги.

–Мы отправим это в лабораторию. Хотя вряд ли это может что-то дать. – Сказал Питер, поднимаясь вслед за ней.

Кетрин поморщилась, зная, что Питер прав.

–Но у меня есть еще кое-что. – Марлини достал из другого кармана продолговатую синюю лампу и включил ее.

–И зачем нам лаборатория с тысячей сотрудников, если ты инспектор Гаджет? – Усмехнулась девушка.

Марлини улыбнулся в ответ и стал проводить по стенам помещения, тщательно обследуя ее каждый уголок, пока, наконец, не достиг цели.

–Смотри, Кет! – Воскликнул он, заметив на одной из стен странные символы.

Кетрин встала на лежанку для массажа рядом с напарником и провела пальцами по изображенным знакам.

–Я не египтолог, – сразу предупредила она, будто бы Марлини итак этого не знал, – но у меня был чокнутый профессор по культурам древневосточных цивилизаций. И однажды он заставил нас выучить не одну сотню самых распространенных египетских иероглифов.

–Ты узнаешь эту надпись? – С надеждой спросил Питер.

–Это символ Нила. – Указала она на изображение маленькой птички и волн рядом с ней. – А это – бог Хапи. – Девушка перевела руку на другую группу знаков.

–Бог Хапи? – Уточнил Марлини, спускаясь на пол.

–Да. – Кет оперлась на его плечо и спрыгнула вниз. – Покровитель Нила. Это бог Нила плодородного, разливов Нила, от которых и зависел урожай в Древнем Египте. Его изображали как эдакого водяного – полноватого мужчину с синей кожей, большим животом и зелеными волосами. Он, кстати, сын Гора.

–Интересные эстетические представления. – Саркастически заметил Питер.

Кетрин проигнорировала его замечание и продолжила:

–Помнишь, я говорила тебе о десяти казнях египетских? – Марлини кивнул. – Есть теория о том, что эти казни были направлены против конкретных египетских богов. Первая казнь – наказание кровью – заставляло египтян испытывать жажду. Они должны были поплатиться за то, что не могли утолить жажду свободы у евреев. Бог Хапи не уберег Нил он загнивания. Это был выпад против него.

Питер остановился в дверях и повернулся к девушке.

–Ты же не веришь?

–Я уже не знаю чему верить. – Растерянно покачала она головой, хлопнув ладонями по бедрам. – Эти люди умирали. Их кто-то намеренно травил. Намеренно, Питер. – Она ткнула пальцем в его грудь и требовательно посмотрела в глаза. – И я хочу найти виновного. Кем он ни был.

Ее уверенная удаляющаяся походка сказала Питеру, что Кетрин добьется задуманного любой ценой.

***

Рахмет вышел из спальни и захлопнул за собой дверь. Медленно спускаясь вниз по лестнице, он собирал все мысли, которые бурным потоком бродили в его голове.

–Как она? – Спросил другой мужчина, сидящий в глубоком кресле, в большой комнате, завешанной плотными шторами и освещенной тусклой напольной лампой у потухшего камина.

Рахмет тяжело выдохнул и сел рядом с ним на любимый пуфик своей сестры.

–Я успокоил ее. Думаю, она сможет немного поспать. – Ответил он. – Послушай, Джафар, я знаю, что ее беспокоит.

Мужчина напротив напрягся и наклонился вперед.

–Я знаю, что ее беспокоит. – Повторил Рахмет. – Она моя сестра и это естественно, но я должен сказать тебе, что этого ничего нет.

Джафар сжал кулаки и приложил их ко лбу. Он усиленно пытался не выдавать своего напряжения, но морщина, рассекавшая его лицо, выскочила как пружина из старого дивана и уже однозначно дала понять о переживаниях.

–Ты был с ними, и она это знает. Ты был частью их, и она это знает. Ты можешь вернуться. – С обеспокоенностью заговорил он. – И она этого боится.

Рахмет удивленно посмотрел на мужчину и тут же опустил голову.

–Я не вернусь. Но они постараются меня вернуть.

***

Когда Марлини и Робинсон вошли в кабинет врача, там помимо Месбаха и Оливера сидели еще двое. Незнакомый им мужчина лет сорока, крупный, с широким доброжелательным лицом присел на самый край стола и, уставившись в одну точку на полу, перебирал пальцами. Рядом с ним в кресле, в котором прошлый раз сидели агенты, расположилась молодая девушка, наклонившая голову, почти достав подбородком до груди. Ее плечи поникли, а руки как плети свисали вниз.

–Доктор Месбах? – Осторожно окликнула его Кетрин.

Все мгновенно повернули головы к открывшейся двери и вздрогнули от неожиданности.

–О, агенты. – С облегчением выдохнул Месбах. Он подбежал к агентам и чуть ли не раздавил их ладони в рукопожатии.

Кетрин, недоумевая, посмотрела на Оливера, но тот держался в стороне, будто бы так и должно было быть.

–Я ждал вас. – Месбах повернулся к тем двоим незнакомцам, которые были в комнате и представил их вошедшим. – Это доктор Беннани, а это сестра Кадури.

Второй мужчина подошел к агенту Робинсон и с улыбкой кота, слопавшего канарейку, протянул ей руку. Женщина, чуть приподняв бровь, мягко ответила на рукопожатие и слегка улыбнулась.

–Можете называть меня Гораций. – Все еще улыбаясь, проговорил мужчина.

–Гораций? – Еще сильнее удивившись, переспросила Кетрин, упрямо высвобождая руку из навязчивого захвата доктора Беннани.

–У моих родителей был «пунктик» по поводу римской поэзии. – Словно извиняясь, пояснил мужчина.