Татьяна Плешка – Кожа (страница 14)

Второй мужчина молча кивает.

– В общем, собрались там все наши. Я с собой Алинку взял. А она решила позвать подружку, соседку твою Наташку. – Первый мужчина делает паузу, отхлебнув немного кофе из чашки. – Сидим в сауне, общаемся, пьём, все дела. И тут заявляется эта Наташка в одном из этих латексных комбинезонов чёрных, на высоченных каблуках. Борисыч охренел, а я чуть в осадок не выпал, когда её увидел. – Мужчина задорно хохочет. – Мы все уже изрядно припитые, но в здравом уме. А Наташка эта в хламину уже. Не знаю, где она накидалась, может для храбрости. Алинка сидит довольная, гордая, комбинезон же она придумывала. Короче, соседка твоя залезает на сцену и начинает что-то вытворять на пилоне. У Борисыча глаза, как два блюдца, рот открыл, сидит офигевает. Короче, Наташка на этих каблучищах подворачивает ногу и кубарем летит с этой сцены. Все в шоке, кто-то подскочил, чтоб ей помочь подняться. Она сделала вид, что так и задумано. Кое-как сняла эти каблучищи и обратно на сцену полезла, ползком прям вскарабкалась. Я уже ржу сижу в голос, невозможно сдерживаться. Алинка покраснела как рак, глаза вылупила и сидит не шевелится. Соседка твоя ещё минут пятнадцать по полу ползала вокруг пилона, типа, кошечка, ну это она так представляла, видимо. А на самом деле, как пьяный неуклюжий демон. Пела там ещё песню какую-то свою. Борисыч от шока отошёл, тоже хохочет сидит. Парни её на телефон снимают. Она потом возле пилона и уснула. Мы с Алинкой, когда уехали, соседку твою там Борисыч оприходовал. Да и не только он. Она там никому не отказала из желающих. – Первый мужчина вытирает выступившие от хохота слёзы.

Второй мужчина нервно сжимает в руках салфетку. По его лицу расходятся красные пятна, зубы сцеплены, ходят желваки, брови сдвинуты и нахмурены. Он не разделяет веселье своего собеседника. Первый мужчина не обращает внимания на его реакцию и продолжает говорить:

– После этого Алинка передумала этим бизнесом заниматься. Рыдала там, что, типа, бренд её опозорен. Еле успокоил дурёху. В общем, две тысячи этих комбинезонов у меня валяются теперь на складе. А мне надо место освободить, поставка на следующей неделе. Выкинуть их Алинка не даёт, типа, труд всей её жизни. – Мужчина кладёт ладонь себе на лицо и качает головой. – У тебя же есть пустующий склад. Забери себе эту хрень на хранение. Потом Алинка про них забудет и выкинешь.

Второй мужчина хмуро мямлит что-то себе под нос. Глаза его нервно бегают. На шее пульсирует вена.

– Ну, так что? – не дождавшись ответа, спрашивает первый мужчина. – Заберёшь? – Немного помедлив, добавляет: – Если хочешь, можешь их продать.

– Хорошо, – угрюмо робким тихим голосом отвечает второй мужчина.

Первый мужчина довольно хлопает в ладоши и произносит:

– Вот и славно.

– Она для него пела? – негромко бормочет второй мужчина.

– Чего? – переспрашивает первый мужчина, не расслышав.

– Она для него пела? Для Борисыча? – громче повторяет второй.

– Ну, типа, пела, – надменно хмыкнув, отвечает первый и наигранно пафосно добавляет, вскидывая вверх руки: – Она ж певица!

Он делает глоток кофе и с надменной улыбкой говорит:

– Ты же знаешь, как я отношусь к этим певичкам современным. – Он морщится и махнув рукой, продолжает. – Вот Зыкина, Гурченко, Ротару – это певицы. А сейчас, это так, ногораздвигалки безголосые.

Второй мужчина не слушает собеседника. В нём закипает обида и злость.

Она для него пела.

***

Алиса сидела в кресле за столом в своём кабинете, положив ногу на ногу и задумчиво вертя в руке шариковую ручку. Гена сидел на стоявшем вдоль стены диване и пялился в экран своего смартфона. В дверь негромко постучали. Алиса отвлеклась от своих мыслей и громко сказала:

– Войдите!

Дверь отворилась, и на пороге показалась немолодая женщина с буйной копной огненно-рыжих волос, максимально начёсанных, как любили модницы в восьмидесятых. Губы, кривовато накрашенные ярко-малиновой помадой, растянулись в широкой улыбке. Тускло голубые глаза, сохраняющие дьявольский огонёк на дне зрачков, обвели взглядом кабинет Алисы, и задержались на Гене, заставив его нервно заёрзать на диване.

– Лариса Алексеевна, мы вас ждали, – картинно проговорила Алиса.

Женщина медленно перевела взгляд на неё и молча кивнула. После чего, проследовала величавой уверенной походкой к дивану, демонстрируя во всей красе алый брючный костюм, болтающийся мешком на сухопарой фигуре его обладательницы. Она грациозно уселась на диван рядом с Геной, неоправданно близко к нему, хоть и пространство позволяло разместиться не так плотно. Женщина положила морщинистую руку на лежавшую на диване руку Гены, от чего тот едва заметно вздрогнул, но руку не убрал. Лариса Алексеевна легонько сжала его пальцы, улыбаясь, заглянула в глаза и промурлыкала короткое приветствие, после чего медленно отняла руку от его замерших пальцев. Гена, побледневший и боящийся дышать, бросил умоляющий взгляд на Алису. Та, еле сдерживаясь, чтоб не расхохотаться в голос, пожала плечами и поспешно отвернулась от его грустного взгляда.

Лариса Алексеевна Бердникова психолог-криминалист с богатым опытом работы. В Ростове-на-Дону она являлась самым известным профайлером и помогла распутать немало сложных дел об убийствах. Вдумчивая, внимательная к деталям женщина, славившаяся сложным характером и острым языком. Она и не думала уходить на пенсию, хотя её возраст давно перешагнул за черту пенсионного. Работа была и есть для неё смыслом жизни, что не позволило ей в своё время обзавестись семьёй. Но этот факт её не сильно беспокоил. Привыкшая к одинокой жизни, она с удовольствием погружалась в работу психолога-криминалиста, оттачивая свои навыки, разбираясь в самых запутанных преступлениях, в том числе в деле Чикатило.

Тогда она была ещё совсем молодой девчонкой, едва закончившей институт, только пробующей себя в криминальной психологии. На поиски «Ростовского потрошителя» бросили все возможные ресурсы, в том числе неопытного стажёра Бердникову, которой до этого не доверяли ничего серьёзнее убийства бродячей кошки. Особых надежд на неё никто не возлагал. Но, лишние руки были просто необходимы, поэтому над громким делом Чикатило работали все, кого только удалось привлечь. Бердникова смогла удивить тех, кто относился к ней, мягко говоря, скептически и внесла немалый вклад в поимку маньяка. С тех пор к её мнению стали прислушиваться и авторитетность его росла с каждым новым успехом в очередном раскрытом с её помощью деле.

– Вы уже ознакомились с материалами дела? – спросила Алиса, серьёзно глядя на рыжеволосую женщину, восседавшую на диване словно на троне.

– В общих чертах, – чинно ответила Бердникова, устремив в Алису холодный безэмоциональный взгляд.

Девушка кивнула и, поднявшись с кресла, подошла к магнитной доске с развешенными фотографиями мёртвых Юли и Насти.

– Первую жертву обнаружили пятого мая в Пионерском парке. – Алиса взяла с доски маркер и указала им на фото Юлии Шаровской, сидящей на лавке в чёрном комбинезоне. – Смерть наступила приблизительно в час ночи. Следов борьбы и сексуального насилия не обнаружено. С жертвы была снята кожа и заменена на латексный комбинезон, который был приклеен к мышечной массе по всему телу строительным клеем. Предварительно, тело жертвы было тщательно вымыто и очищено, из организма удалили всю кровь. Первую жертву опознали, как Юлию Шаровскую, две тысячи пятого года рождения. Вторую жертву обнаружили через неделю, двенадцатого мая в Ашхабадском парке. – Алиса перевела маркер в сторону фотографии с изображением сидевшей на лавке в чёрном комбинезоне Анастасии Коробкиной. – Абсолютно идентичное преступление. Жертва была похищена в ночь с субботы на воскресенье и была убита приблизительно около часа ночи. Как и в первом случае, следов изнасилования и борьбы не обнаружено. Жертву идентифицировали как Анастасию Коробкину, две тысячи четвёртого года рождения.

Сосредоточившись на рассказе Алисы, Бердникова сидела неподвижно, словно статуя. Алиса отошла от доски и вернулась обратно в своё кресло. Гена прокашлялся и осипшим голосом произнёс:

– На обеих жертвах не было обуви и украшений, даже серьги были сняты. Косметики тоже не было, кроме ярко-красной помады.

– Маньяк убивает девушек каждую неделю, – хмуро сказала Алиса. – Почему именно в субботу ночью? Почему раз в неделю? Почему он их не насилует? Зачем этот латексный костюм и для чего его приклеивать к телу?

Бердникова вскинула руку, останавливая поток вопросов.

– Очевидно, что латексом убийца заменяет им кожу, – холодно ответила она. – Поэтому костюм и приклеен. Это же «кожа» жертвы. Она не может быть отделима от плоти.

Алиса сосредоточено нахмурилась. Бердникова продолжила говорить:

– Убийца не насилует жертв, возможно, потому, что он женщина.

Алиса удивлённо вскинула брови. Её взгляд упёрся в невозмутимый взгляд Бердниковой. С минуту они молча смотрели друг на друга. Потом Алиса перевела взгляд на Гену, по лицу которого было видно, что он тоже ошарашен этим предположением.

– Женщина? – переспросила Алиса. – Мы не рассматривали этот вариант.

– Очень зря, – холодно сказала Бердникова. – По этой же причине убийца может использовать парализатор. Нападает незаметно, со спины, вкалывает паралитик и жертва не сопротивляется. Это исключает вероятность, что жертва может отбиться от нападения женщины. Таким образом, убийца подстраховывает себя.