Татьяна Пирожкова – Лила (страница 5)

Аня шла по парку и размышляла, как же она могла к этому прийти. Ей 41 год, а она чувствует себя дряхлой старухой, ни на что ни годной и не способной. Муж ею интересуется не больше, чем предметом мебели. Вот стенка в гостиной, стоит она и стоит, функцию свою выполняет и что на нее обращать внимание, за те годы, что она там стоит, ящики разболтались и плохо закрываются, а один и вообще не открывается, сломался дверной механизм, да и не больно то хотелось чинить. Дочь ни во что не ставит, а так ей и надо, дуре, сама избаловала. Все для доченьки, чтобы у нее судьба полегче сложилась, а в итоге выросла такая, что хоть из дома беги. Палец о палец сама не ударит, да и смотрит на Аню так, как будто и нет Ани, пусто место. И из разговоров только одно: «отстань, мать, ничего ты в жизни не понимаешь, ничего не добилась путного, чему ты меня-то можешь научить?» И это: «сейчас другое время, сдалась мне ваша учеба, вот ты училась, и что? Впахиваешь теперь в своем офисе за троих за копеечную зарплату. Ни заграницу нормально съездить не можем, только в Турляндии этой дурацкой были, а Ирку родители и на Бали, и на Мальдивы возили. Я как вы не хочу, вот выучусь реснички делать и буду зарабатывать большие деньги и жить в свое удовольствие и съеду наконец из вашей халупы. А то вы уже лет двадцать как ремонт сделать не можете.

Аня шла быстрым шагом, в голове крутился навязчивый поток мыслей и все чаще и чаще в сознание пробиралась мысль – да за что же ей все это. И с мужем, и с дочерью, она как рыба об лед бьется, стараясь им угодить, а они ее и не замечают. И так некстати вспомнилась сделанная накануне новая завивка, на которую ушла вся ее премия, которую неожиданно выдал расщедрившийся шеф. И как мастер, любуясь сделанной работой, сказала: «Анечка, как тебе идут кудри, ты словно помолодела лет на десять» и как смотрели на нее другие посетительницы салона. Аня на минуту даже подумала, что слегка завистливо, но быстро отогнала от себя это мысль, да кто ей будет завидовать, она обычная, не модель какая-нибудь из журнала. И как она в радостном настроении летела домой, предвкушая как покажется Костику, ожидая услышать таких редких их его уст комплиментов. А что услышала: «ну ты, Анька, как баран, такая же волнистая, ну отойди же от телевизора, не видишь матч идет. Принесли пивка лучше из холодильника, не видишь муж с работы пришел, устал, ну давай, чего застыла…».

Сволочь, подумала, Аня. Потом привычно себя одернула, ты чего это напустилась на мужика, не пьет, слава богу, по улице их со Светкой не гоняет. Зарплату приносит, пусть небольшую, но целиком. У других то и этого нет, вот родители-то развелись – Аня снова вспомнила свою детскую драму.

А у нее, если задуматься, то все очень даже хорошо и квартира своя, не в ипотеку и на море ездят, хоть и не каждый год, одеты обуты, спокойно живут. А любовь, да какая любовь, столько лет уж вместе, а любовь – это для молодых. А она выходит уже старая, вот и дочь скоро заневестится, некогда о себе думать.

Аня шла, все тяжелее передвигая ноги. Делая уже третий круг по парку, вспоминала свою молодость. Как Костик ее добивался, как увидел ее в институте сразу сказал – ты будешь моей женой и точка. А она смеялась, такое дело, она отличница и сама в вуз прошла по конкурсу на журналистику, туда же только по блату можно поступить или вот так зубрить и зубрить света белого не видя, но теперь все позади и впереди ее ждет большое будущее, аспирантура, а может быть даже и писателем станет. Лауреат премии Букера – Анна Ковалевская, как звучит.

Аня тоскливо сморщилась, воспоминание поблекло и расплылось. Амбиции ага, кишка тонка оказалась, книги писать, это не для таких как она, это для творческих людей, свободных. А она втрескалась в своего Костика и вышла замуж по залету на втором курсе.

И все, началась другая жизнь, орущий ребенок, очереди на молочную кухню, детская поликлиника. После академического отпуска учеба на заочном, уже другом скучном факультете. Очередь на садик в пять лет, а когда дали его заветный, Светка ходила туда неделю и две болела, ни на одной работе держать не стали бы, ну а после работа, на какую удалось устроиться, чтоб недалеко от дома, а не та, на которую хотелось бы, скучные ежедневные обязанности, хозяйство, уроки и где-то так уже не за годами маячат дача, пенсия и кроссворды.

Аня огляделась вокруг, голые деревья, мокрыми ветками, стремящиеся в небо. Словно скелеты на кладбище, остовы погибших кораблей, меж которых свищет ветер, пронизывающий насквозь. Аня поежилась, ранняя весна, чего взять, надо было кофту поддеть, но выбежала в спешке и даже и не подумала. Серое клокастое небо сыплет редкой изморозью, то ли дождь, то ли снег, и на душе также – мокро и холодно и ветер свищет в пустоте, согреться нечем, нет ее, этой спасительной мысли за которую можно было бы зацепиться и согреться, укрыться от душевной непогоды.

Аня подумала о Костике, вспомнила как любила его когда-то, все готова была за него отдать. Сейчас даже странно было вспоминать как на заре отношений она видела в нем лучшую версию него, такого уверенного, мужественного, каким надежным он ей казался, она даже считала, что он понимал ее лучше, чем она сама себя, идеальный мужчина – одно слово. Такой положительный, с друзьями не загуливался, думал о работе, делал карьеру, это потом со временем Аня поняла, что и друзей то у него не было. Костик не умел сближаться с людьми, никого в свой мирок не пускал и карьера была такая себе, скорее работа ради работы, больше время занять. Отдыхать Костик не умел. Нет, он не отказывался, если Аня предлагала совместный досуг, но своих планов или идей у него не было. Впрочем, была мечта о большом путешествии, которую он произносил как мантру на протяжении многих лет, но приступить к ее исполнению так ни разу и не попытался.

Аня размышляла о своих отношениях, о поисках тепла и взаимопонимания, ласки, о том, как она хотела быть с этим мужчиной, быть несмотря ни на что. Как закрывала глаза на обиды, как прощала пренебрежение. Прощала, пока не потеряла в этих отношениях себя. Пока, наконец, розовые очки не разбились окончательно. А розовые очки всегда бьются стеклами внутрь. И Аня обнаружила себя уже не молодой и какой-то потерянной женщиной, без воли к жизни, аморфно плывущей по течению. Окруженной чужими, в общем то людьми.

Она вдруг отчётливо поняла, что не известно, когда, но некогда любимый Костик стал ей чужим. Усталым, стареющим мужчиной с неприятными для нее бытовыми привычками. И обнаружив все это Аня поняла, что несмотря на всю ее аморфность, так жить она больше не может. Или не хочет? Откуда-то всплыло непривычное ее лексикону слово «не хочу». Аня с детства так не говорила, обычно ей было свойственно сказать «ну надо, так надо», «что ж поделаешь, запрягли и побежали».

Не хочу. Аня словно попробовала это слово на вкус, было горько. Ладно, отвергая предлагай, повторила она про себя избитую истину. Получилось «я хочу».

А чего же я хочу? Вот от Костика чего я сейчас хочу. Блин, да чтоб ветер перемен закрутил его и унес куда подальше и меня заодно и вернул на двадцать лет назад. Аня тряхнула головой, глупости все это, поздно уже что-то менять и решительной походной пошла к дому.

Подходя к подъезду ее внимание привлекло объявление, природное женское любопытство ухватило заманчивый лозунг «Для тех, кто хочет понять себя» …. И ниже «гарантированный результат за один сеанс». Аня вчиталась в объявление: «Трансформационная игра, помогающая понять себя, открыть свое жизненное предназначение. Лила – это больше, чем игра, это ваша новая реальность…»

ГЛАВА 3 МАРИНА

Марина ритмично жевала булку. Раз- тупая – укус методичное пережевывание, глоток, комочек пищи движется по пищеводу принося покой и снимая такую острую, почти разрывающую боль внутри. Два – ты ничего не можешь, укус, снова ритмичное медитативное пережевывание, дающее передышку от таких болезненных слов. Три – да как с тобой спать то, на кого ты похожа и Марина засовывает оставшуюся половину булки в рот и жует, жует медленно и долго пока и слова, такие болезненные и разрушающие не перемалываются в мелкую кашу, которую можно проглотить и жить дальше.

Да жить дальше, ведь теперь она мать и должна отвечать не только за себя, но и за Машеньку, любимую дочку, такую худенькую и болезненную.

Марина посмотрела на себя сверху вниз, да уж, она уже не та, что была раньше – тонкая и звонкая, любительница экстрима, которую не остановить – походы, горы и леса, все нипочем. Марина увлекалась пешим туризмом, не чужды были и сплавы, плавала Марина хорошо, с детства занималась в секции. Марина вообще ко всему подходила основательно – хорошо училась в школе, которую закончила с медалью. Поступила и окончила известный институт по экономическому направлению, такой диплом ценился и у нас и даже за границей. Хобби такое – что всегда в движении. Выше, дальше, сильнее – как шутили родители – этот лозунг про нормы ГТО Марина сделала своим персональным лозунгом и всегда была чуть впереди – знала чуть больше, физически была немного выносливее своих подруг в походах. И всегда знала, когда надо остановиться, чтобы не переступить грань своих возможностей.