Татьяна Пешко – Исправление ошибок (страница 2)

– Если кто возьмет, – усмехнулась Ольга Михайловна, бросив оценивающий взгляд на Карину Людвиговну.

– Думаете, если что, так меня уж и не возьмут? – женское самолюбие Карины Людвиговны было задето, на её лице появилось недовольство. И сразу же из-под неудачно наложенного слоя крема проступили морщины.

– А я своего мужа еле уговорила на мне жениться, – вдруг призналась Ольга Михайловна, чем удивила всех, хотя было непонятно, шутит она или говорит всерьёз.

– Как это? – удивленно спросила Тамара Васильевна и даже сняла очки, чтобы лучше рассмотреть не очень молодую женщину, не спуская с нее взгляда, ждала ответа.

– Заставили, потому что любили? – возвышенно спросила ну совсем худенькая девочка, выпускница университета прошлого года учительница биологии Юлия Николаевна, которую все называли Юленькой.

– Вы, Юленька, еще в том возрасте, когда кажется, что все браки заключаются исключительно по любви и на небесах, – сказала Ольга Михайловна. – А на всех любви не хватает. Дефицитный товар. Я будто и ничего, и с лица, и с фигуры, а он… Ну, эти уши-локаторы… – без эмоций рассуждала она. – Какая тут любовь?

– Ну, большие оттопыренные уши не порок, наоборот. Нет проблем со слухом. Вот когда-то видела по телевизору у известного режиссера Леонида Гайдая они так даже очень оттопыренные, и ничего, даже очень симпатично смотрится, – не согласилась с ней Тамара Васильевна. – А как замуж пошли?

– Ну как? Глаза закрыла и пошла, – будто о самом будничном деле, а не об очень личном говорила Ольга Михайловна, листая ученические дневники. – Мне исполнилось двадцать восемь, у него высшее образование, квартира, хорошая должность. Вот и ухватилась.

– А что для души? – учительницу географии также заинтересовала эта необычная жизненная ситуация.

– Для души у меня есть Машенька, дочка.

– В смутное время всегда было тяжело, – с сожалением проговорила Тамара Васильевна. – Не верить, не знать истины.

– А кто знает, что такое истина? – спросила Юленька.

– Добро, любовь, вера, – всё то, что ценится всегда.

– Деньги, власть также ценились всегда, а всё остальное – для утешения неудачников, – в голосе Ольги Михайловны чувствовалась ирония.

– Это основные принципы мировоззрения современной молодежи, – складывая карты констатировала Валентина Михайловна. – Неужели и мои внуки такими циниками вырастут?

– Да шучу я, шучу. Уже и посмеяться, разыграть вас нельзя? – звонко рассмеялась Ольга Михайловна. – Так можно превратиться в занудных училок.

– Да я не понимаю, Ольга Михайловна, —Юленька решила выяснить для себя до конца, что было сказано всерьёз, а что в шутку. – Вы так о замужестве всерьёз?

– В каждой шутке есть доля правды, – увильнула от прямого ответа Ольга Михайловна.

– Да ну вас.

В это время в учительскую вошла девушка, на которую сразу все обратили внимание. Она выделялась здесь как фигурой, так и одеждой. Украшение ей были не нужны, как не нужны они были живому цветку. Ясное, открытое лицо, вообще все в девушке было удивительно гармонично: пышные волосы, чёрные большие глаза, статная спортивная фигура.

– Добрый день! Я заметила, что вы меня рады видеть, – от бодрого приятного голоса, кажется, посветлело в сером помещении.

Девушка занимала ещё не совсем обычную в школе должность – социального педагога. Долгое время в школе вообще не придавали должного значения социальному воспитанию. Объявлялись разные реформы, потом они неожиданно сворачивались, вводились и отменялись разные предметы, закрепилась новая десятибалльная система оценки знаний учеников, происходили постоянные корректировки школьных программ, а ученик, как был учеником, так им и оставался. И проблемы воспитания оставались и остаются… Когда-то изучали этику и психологию семейной жизни, только специалистов по этому предмету не готовили и его в конце концов почему-то отменили. Общество столкнулось с проблемой детей, которые жили и воспитывались в так называемых семьях социально опасных. Чтобы оказать педагогическую помощь таким семьям, детям, в школах ввели должность социального педагога. Только хватит ли сил решить проблему одному учителю и даже со специальной подготовкой? Ну что, например, может сделать эта милая девочка?..

У нее было необычное имя – Милена. Ее появление в учительское означало, что кто-то из педагогов вместе с ней должен посетить какую-нибудь так называемую проблемную семью. Лучше всего туда идти с классным руководителем.

Милена направилась к Ольге Михайловне, и все с облегчением вздохнули…

– Ольга Михайлова, а что, если мы сегодня посетим ваших учеников? Давно не были у них? Как там теперь, в семьях?

Голос Ольги Михайловны был спокойным, даже, казалось, ее не смутило то, что сегодня «жертвой» социального педагога стала именно она.

– Недавно Юра пришел в школу с синяком под глазом. Как я не выспрашивала, так и не сказал, что случилось. А я же не следователь. Катю стали лучше одевать.

– Вы вечером свободны, может сходим? —попросила Милена.

– Свободна не свободна, а раз нужно… Я только дочку из детского сада заберу и пойдём.

– Жалко вашу малышку. Неужели не с кем оставить на час-другой?

– Ничего страшного, пусть привыкает к жизненным трудностям. У мужа какое-то собрание или семинар.

– Значит, договорились. Постараемся долго не задерживаться, посмотрим, что и как, и уйдём.

Прозвенел звонок учителя зашевелились, поднялись со своих мест, направились в классы к ученикам.

Глава вторая

Зима пришла рано. Было только начало декабря, а снег щедро укрыл замёрзшую землю, мороз за несколько дней достиг десяти градусов…

Ольга Михайловна забрала дочку из сада и поспешила к школе, где договорились встретиться с Миленой. Маша еле успевала за матерью.

– Мамочка, ножки болят, и пальчики тоже.

– Неужели замёрзла? – спросила мать.

– Нет, – хочу на ручки.

– Ты уже большая, иди сама, хорошо, доченька? Догоняй! Тому, кто бегает быстро, никакой мороз не страшен…

Они всё равно опоздали, когда пришли к школе, там их уже ждала Мелена Сергеевна.

– Простите, что опоздали. Давно ждете? – спросила Ольга Михайловна.

– Ничего страшного, минуты три.

– Тогда, может, забежим в школу? Маша совсем замерзла.

Немного согревшись возле стола дежурного вахтёра, вышли на улицу и пока плелись по заснеженным улицам и переулкам, их вновь немного пробрало холодом.

– Может, чаю предложат, – сказала Ольга Михайловна, надеясь согреться в чужой квартире. Женщины вошли в подъезд жилого дома и остановились. Ольга Михайловна потрогала у дочери руки: в самом ли деле замёрзли… Машины ручки были тёплыми.

– Вряд ли предложат, – сказала Милена Сергеевна, – сейчас не те времена. Да и если зайдём, то, возможно, увидим то, что и в прошлый раз: мама с друзьями будут отмечать какой-то придуманный ими праздник или событие, а ребёнок будет слепить глаза возле телевизора или компьютера.

Учителя подошли к нужной двери, позвонили.

Двери открыл хозяин. Увидев симпатичного, спортивного на вид стройного молодого мужчину, женщины смутились, подумали, что перепутали номер квартиры, что позвонили не в ту дверь.

– Простите, тут живут Полунины? – спросила растерянная Ольга Михайловна.

– Живут. А вы к кому?

– Мы из школы, – ответила удивлённая Милена. – Вы Кате кем будете?

– Отец, —теперь удивился уже мужчина.

– Чудесно! Нам с вами нужно поговорить.

– Ну, если нужно, то пожалуйста, проходите, раздевайтесь. Я чайник поставлю, за чаем и поговорим. Замерзли, наверное, пешком добирались? Хороший сегодня мороз, давно такого не было.

Женщины не успели опомниться от неожиданного гостеприимства хозяина, необычно было и ощущать ту галантность, с которой он помогал им снять верхнюю одежду. Маша разделась сама, первая, терпеливо держала свою короткую красную шубку, ждала, когда о ней вспомнят взрослые.

Мужчина же, помогая женщинам, не обращал внимания на ребенка, но Маша неожиданно сказала:

– Какой же вы дядя… Разве может быть мороз добрым? Нас заморозил, а вы его хвалите… —

Все дружно рассмеялись от такой детской наивности, скованность и напряжение между незнакомыми людьми исчезла.

– А тетя учительница сказала, что тут нас не угостят, и чай не дадут, —вдруг добавила девочка. Хозяин, услышав это, усмехнулся, а женщины с укором посмотрели на Машу: им было неловко.

– Ничего, – сказал мужчина, обращаясь к Маше. – Она просто пошутила. И не такой уж я плохой дядя, – немного помолчав, добавил: —А знаешь, у меня конфеты есть. Любишь конфеты?

– Спрашиваете. Кто ж их не любит? – обрадовалась Маша.

– Вы проходите в комнату, там Катя уроки делает, а я чай заварю, —хозяин пошел на кухню, а учителя и Маша направились в комнату, куда показал хозяин. Войдя туда, они увидели Катю. Она сидела за компьютером, управляла на экране гоночными машинами. Увидев учителей, Катя обрадовалась. Она была жизнерадостным ребенком. Ольга Михайловна знала, что те непростые жизненные обстоятельства, что окружали девочку, пока что не смогли сделать ее хуже, как бы сказать, не убили у неё доброту, искренность, сочувствие к другим, которые заложила в нее природа.

– А это ваша Маша? Такая маленькая, хорошенькая, – сказала Катя.

– Я не маленькая. Мне уже пять лет. Я скоро в школу пойду, – ответила Маша, а потом: – А можно и мне поиграть?