Татьяна Парамонова – Место действия — город (страница 7)

Июль. Тепло и безветренно. Поработав до полудня, она решила прогуляться. Пусть сегодня это будет Петропавловская крепость. От дома до Заячьего острова ровно час обычным шагом, но туда она решила добраться на метро, а уж обратно вернуться пешком.

Торопиться домой было ни к чему. Ее никто не ждал. Так уж получилось, что одновременно с защитой и переходом на другую работу она еще и развелась. Семейная жизнь исчерпала себя, не оставив даже сожаления. А может быть, просто растворилась в череде перемен.

На Иоанновском мосту она глянула на Малый пляж, весь заполненный телами загорающих, и прошла дальше, в крепость. Ей хотелось посмотреть новый памятник Петру, который установили месяц назад. Столько о нем сказано, но лучше увидеть своими глазами.

И правда, впечатление от работы Шемякина оказалось сложным. Неожиданные пропорции, бритая голова, длинные пальцы... Но главное было не в этом. Напряженная поза Петра, прямые углы, господствующие в образе, о чем-то напоминали.

«А ведь мое рабочее кресло совсем как у императора! Нет, попроще, конечно, но такое же некомфортное и с громоздкими квадратными подлокотниками, из-за которых не получается удобно придвинуться к столу». Она смотрела на памятник и думала, что ей теперь тоже придется много работать дома. Что ж, настало время купить новое кресло! Хотя бы такое, как было у нее на работе — на колесиках. И чтобы позволяло мягко откинуться на высокую спинку с подголовником. Будет, конечно, смахивать на офис, но зато сидеть удобно.

Она заглянула в сумку. В кармане под молнией лежала зарплата, выданная вчера: несколько пачек трехрублевых купюр, по сто штук в каждой. Было бы прекрасно расстаться с ними по такому поводу. Нестерпимо захотелось сделать это прямо сейчас. Но она что-то не могла припомнить мебельного магазина поблизости, поэтому решила вернуться домой и посмотреть в справочнике.

Перейдя через Троицкий мост, она отправилась не домой, а по Садовой — до Апраксина двора, чтобы заглянуть в комиссионный, где продавалась электроника: настольная лампа ей тоже необходима. Но первое, что бросилось в глаза, когда она вошла в магазин, было кресло.

Казалось, оно попало сюда с другой планеты. Из черной кожи, круглое, но вытянутое, вращающееся на блестящей стальной крестовине. Что это: поп-арт, хай-тек? Было ясно: нельзя уйти без него, ведь это комиссионка. Как появилось случайно, так и исчезнет навсегда.

— Заинтересовало? Дания, Арне Якобсен, «Яйцо», сегодня сдали, — продавец заметил ее взволнованность. — Берите! Оригинал — в художественных музеях мира! Цена такая, потому что вот здесь, слева, чуть потерто.

— А как я его повезу? У меня машины нет.

— Вообще-то мы доставку не делаем, но вы Вадика попросите. Он здесь часто халтурит, — продавец указал на молодого человека в джинсах, который уже направлялся к ним.

— Классная штуковина, в мою машину влезет, не волнуйтесь, — голос Вадима звучал уверенно и спокойно. — Четвертая Советская? Это рядом. Я пойду вещи из багажника переложу в салон.

Расплачиваясь в кассе пачками трехрублевок, она оглянулась и только сейчас заметила торшер, стоящий рядом с креслом. Ей понравилось, как все это смотрится вместе.

«Раз уж платить за доставку, почему бы не прикупить и светильник тоже?»

Однако оказалось, что в «семерку» Вадима мог поместиться только торшер. И то, если разложить заднее сиденье. Арне Якобсон не влезал в багажник, потому что крестовина не откручивалась.

— Что же делать? Вы же сказали…

— Ну, если бы одно кресло, то можно было бы как-то закрепить и везти в открытом багажнике. — Вадим безуспешно пытался задвинуть поглубже выпирающие круглые боковины. — Я не ожидал, что вы еще и торшер купите.

Он поднял голову и перехватил ее взгляд:

— Погодите, рано плакать! Вас как зовут?

— Сандра. И я не плачу, — она заметила, что Вадим слишком долго не отводит от нее глаз, при этом стоит, неудобно согнувшись.

— Слушайте, я сказал доставлю, значит доставлю, — он вытащил кресло, поставил на асфальт, захлопнул багажник и запер машину ключом.

Сандра поняла, что они никуда не едут, и снова постаралась сдержать подступившие слезы.

— Значит так. Вы понесете торшер, он нетяжелый. А я понесу кресло.

— Куда понесу?

— На Четвертую Советскую. Вы же там живете? Три километра примерно, погода хорошая, с остановками донесем!

Выхода не было. Сандра перекинула через плечо ручку сумки, как почтальон, и взялась за стойку торшера. Вадим обхватил кресло руками, чуть сместил его вбок для обзора, и они двинулись в сторону набережной Фонтанки.

Пройти удалось немного, лишь пару домов. Сандра видела, как постепенно до дрожи напрягаются мышцы молодого человека, старавшегося поначалу идти быстро и непринужденно. Видела, с каким трудом ему приходится держать громоздкий округлый предмет. Понимала, что он вообще не знает, что там у него под ногами, потому что смотреть может только вперед. Ее уже перестал смущать собственный странный вид: девушка, идущая с торшером по центру Ленинграда. Она так прониклась состоянием Вадима, что лишь старалась не пропустить момент, если понадобится его подстраховать.

Вадим опустил кресло, встряхнул руками и перевел дыхание. Сандре показалось, что он уже сам не верит в эту странную затею и старается не смотреть ей в глаза, поэтому она предложила:

— А давайте я возьмусь за ножки, а вы ― за спинку, потащим вместе. Вам, правда, придется взять торшер в левую руку, но он легкий.

— Я же сказал, что сам донесу. Значит, так и будет!

Вадим постоял еще пару минут, потом неожиданно подхватил кресло и положил его сиденьем себе на голову, придерживая руками с боков. Нагрузка распределилась равномернее. Теперь он мог смотреть не только вперед, но и под ноги.

— Ну вот, сейчас нормально. Как это я сразу не догадался? Погнали! Так и разговаривать можно… Вот интересно, откуда у вас такое имя?

— Имя обычное — Александра. Просто мой бывший муж тоже был Сашка. С тех пор я себя так и называю.

— Бывший? Это хорошо.

Они понемногу приближались к Фонтанке, разговаривая о разном.

— Давайте еще отдохнем, — Сандра не очень устала, но беспокоилась за Вадима. — Вон хорошее место — у памятника Ломоносову.

В сквере они посидели на лавочке, поставив предметы интерьера рядом.

— С этим фонарем вы похожи на Диогена, который искал человека, — засмеялся Вадим.

— Да уж, Диоген проповедовал аскетизм и независимость от внешних обстоятельств, — подхватила Сандра. — Однако я не знаю, кто вы, но явно не шофер. Чем занимаетесь?

— Физику преподаю в Политехе, почти ничего не платят, а поскольку я не аскет, вот и приходится калымить. Вставайте, нам теперь вдоль набережной.

Когда поднялись на мост рядом с «Юношей, берущим коня под уздцы», Вадим опустил кресло. Сандра удобно туда уселась и осмотрелась. Если бы ей не пришла в голову идея срочно купить кресло красивее, чем у самого императора, она никогда бы не увидела и не почувствовала свой город таким, каким видит и чувствует его сейчас. Прохожие, которые оглядывались на нее, совершенно не смущали, тем более что в глазах людей читалось лишь веселое удивление.

Тащиться по Невскому Сандре не хотелось — слишком многолюдно. Она предложила путь в обход, по улице Жуковского. Так можно сразу выйти к Октябрьскому залу, а там уж до дома останется всего двести метров. Путь оказался непростым: переход через Невский проспект и длинный прогон по Литейному, а когда, наконец, свернули на Жуковского, к ним приблизился молодой парень:

— Тикетá на «Машину» нужны?

— На какую машину? Нет, не нужны, тут осталось немного, — не понял Вадим.

Сандра рассмеялась:

— Это он билеты предлагает. Сегодня в Октябрьском «Машина времени»!

Окрыленные тем, что осталось недалеко и по прямой, они зашагали дальше, но на подходе к концертному залу поняли, что прогулка на этом не заканчивается. Толпа прибывала, площадь была оцеплена милицией, пройти дальше разрешалось только по билетам.

Сандра подошла к капитану, показала паспорт с пропиской и попросила пропустить: ее дом был уже совсем рядом. Но капитан отрицательно покачал головой:

— Если бы вы с пустыми руками шли — еще туда-сюда, а так, нет и не просите! Только в обход по Лиговскому! Еще бы двуспальную кровать принесли!

Сандра посмотрела на Вадима.

— Ну значит не двести метров, а восемьсот. Теперь уже без разницы, — улыбнулся он ей, — только я умираю от голода. А ты?

— У меня в морозилке есть сосиски, будешь? — неуверенно предложила Сандра.

— Люблю сосиски! И, кстати, ты еще не рассказала, зачем тебе понадобилось это кресло.

Моя Венеция

Вероника сегодня в школу не пошла. Конец мая — уроки по расписанию еще есть, но годовые оценки проставлены. К тому же завтра ее день рождения. Надо придумать, что надеть, скинуть друзьям адрес ботанического сада, в котором будет биологический квест и угощение. К тому же мама обещала помочь выкрасить часть волос в зеленый цвет. Для этого, правда, пришлось поднажать на учебу, такое было условие: чтобы голова к лету позеленела, количество пятерок должно превышать количество четверок.

А послезавтра начнется лето. Они с дедом поедут на дачу. На три месяца. Какое счастье!

Там можно собирать насекомых. В прошлом году удалось добыть больше семидесяти видов; первым был березовый пилильщик, найденный под сиренью. Дохлый, но прекрасно сохранившийся. После этого Вероника начала внимательно смотреть вокруг себя, и экспонаты стали сами попадать в ее руки.