Татьяна Панина – Время снимать маски (страница 20)

– Думаю, можно освобождать заключённых. Я буду ждать вас на дороге, сэр, – и он приподнял шляпу с наигранным почтением.

Красный от злости, блюститель порядка готов был расстрелять наглеца на месте, но знал, на что способна негодующая толпа. Конечно, он не станет выпускать людей! Что за чушь!

Однако народ уже воодушевился. Мужчины вышли вперед, молчаливые наблюдатели процесса. Некоторые успели принести из дома ружья и стояли теперь, опираясь на них, как на трости. Толпа не отступала и даже не думала расходиться. Собрав все деньги, шериф взобрался на коня и посмотрел на горожан сверху вниз.

– Придет время и вы пожалеете, что были не на моей стороне.

"Будь проклят этот разбойник!" – думал он, выбираясь из толпы. Он рассчитывал на солдат, поэтому с гордо поднятой головой, бросив презрительный взор на Майка, направился к тюремным стенам.

К его удивлению, толпа не отставала. Несколько человек на лошадях проследовали за шерифом до самых ворот. Остальные шли пешком. У входа Прайс остановился, раздумывая о дальнейшем.

– В чем дело, ваше благородие? – поинтересовался Майк. – Забыли пароль?

– Прежде чем я выпущу людей, ответь на один вопрос, – он сделал паузу. – Что ты чувствовал, когда убивал его?

В глазах собеседника появилось недоумение.

– Когда убивал того, чьими деньгами расплачиваешься.

– Что за бред вы несете? – угрожающе отозвался Майк.

Шериф оглянулся и подъехал ближе.

– Я знал, что когда-нибудь деньги всплывут, но не ожидал, что попадут они прямиком ко мне. Ты прокололся, дружок.

– Вы лучше других знаете, что эти деньги никогда не принадлежали ни вам, ни вашему покойнику. Кем бы он ни был, хоть самим чертом! И с чего вам пришло в голову обвинять меня в убийстве?

– Тогда откуда столько денег?

– Нашел золотую жилу.

Прайс чуть было не расхохотался, но, вспомнив про народ, скопившийся вокруг и краем уха пытающийся подслушивать, презрительно фыркнул и крикнул солдатам:

– Открыть ворота! Живо!

Восседая на лошади и помахивая кнутом, шериф со своей свитой въехал на территорию тюрьмы. Следом поспешили горожане, но в последнюю секунду часовые преградили им дорогу.

– Закрывайте быстрее, болваны! – послышалось с той стороны.

Возмущенные голоса из толпы становились все сильнее. Оттеснив солдат, люди навалились на ворота. Их негодованию не было предела. Но что еще могли они ожидать от такого человека?

Опомнившись, оказавшиеся в стороне часовые направили оружие на мятежников и уже приготовились стрелять, когда неожиданно раздались несколько выстрелов, ровно столько, сколько ружей было в их руках. Согнувшись от боли, солдаты попрятались по углам, предпочитая остаться в живых.

Ворота скрипели под натиском толпы снаружи и сопротивлением изнутри. Были моменты, когда между двумя створами можно было просунуть руку, но потом они вновь смыкались, не давая шанса протиснуться внутрь.

Очередной выстрел, на этот раз откуда-то из-за казарм, сбил с ног одного из солдат. По ту сторону послышался стон и удивленный возглас шерифа, а после еще кто-то отскочил от стены, ужаленный пулей. Благодаря невидимому стрелку сопротивление внутри начало ослабевать и, наконец, дюйм за дюймом, ворота подались вперед. Ликующая толпа, словно бушующий поток, ворвалась на территорию. Это была победа.

Глава 21. Маска сорвана

В то время как по одну сторону тюремной стены взбунтовавшиеся горожане освобождали друзей, по другую сторону завершалась тайная операция. Какой-то монах, отделившись от стены подобно тени, взлетел в седло и помчался в лес. На полпути он оглянулся и, не обнаружив погони, углубился в заросли. Оглянись он несколькими секундами позже, то заметил бы, как за ним незаметно двинулся солдат.

Не подозревая о преследовании, монах вскоре замедлил шаг. Протекающий мимо ручей манил животное, и всадник бросил поводья, позволив коню самому выбирать дорогу. Выйдя к воде, он спешился и откинул ружье. Однако не прошло и минуты, как из-за деревьев послышался конский топот и ровно оттуда, откуда выходил первый, появился второй человек и прицелился в монаха.

– Вы арестованы! – твердо сказал солдат, глядя на того сверху вниз. – Если станете сопротивляться, я вынужден буду вас ранить, как вы делали это с другими четверть часа назад.

– Стрелять в безоружного?

– Уверен, что под вашей рясой кроется еще кое-что, поэтому я не собираюсь долго ждать и испытывать судьбу.

– В чем моя вина?

– Благодаря вашим усилиям тюрьма опустела. Это ведь вы стреляли в часовых, не так ли?

– Чертов шериф перегнул палку, когда посадил столько невинных людей за раз! Они всего лишь хотят справедливости! – едва сдерживаясь от пробиравшей его злости, произнес монах. – Да, это я угостил его служак пулями! Хоть раны их и болезненые, но не глубокие. Думаете, несколько мертвых простолюдинов лучше, чем несколько легко раненых солдат?

Внимательный взгляд замер на лице монаха, скрытого под капюшоном. Выдержав паузу, тот ответил:

– Я так не думаю, – не отрывая глаз от цели, он соскочил на землю и продолжил: – Но приказ есть приказ.

Солдат приблизился, чтобы связать руки арестованному. Приказав монаху повернуться спиной, он на секунду отвлекся. Этого хватило, чтобы начать действовать. Сцепившись, соперники повалились на землю, не уступая друг другу по силе. Несмотря на молодой возраст, солдат оказался на редкость крепким.

Но недолго продолжалась борьба. Случилось то, чего опасался монах, – с его головы предательски слетел капюшон и, тем самым, раскрылась главная и так тщательно охраняемая тайна. Едва солдат увидел знакомое лицо, как тут же отпрянул.

– Вы?!

– Дьявол! – выругался в отчаянии Шутер. Он поднялся и, не раздумывая достал револьвер. – Ты не должен был этого знать!

– Но как?! Зачем вам притворяться бандитом?

– Послушай, сынок! Я скажу правду, так как жить тебе осталось две минуты. Возьми хоть весь город, среди всех живущих здесь существует только один бандит, и это шериф. Не в этом притворство, – он сжал в кулак рясу на груди. – Общаться с Прайсом, помогать и стрелять по его приказу – вот где притворство и обман! Но тебе этого не понять, поэтому молись, пока есть время.

– Вы не убьете меня, сэр, – уверенно проговорил солдат, изумление на лице которого сменилось волнением.

– У тебя осталось полминуты, чтобы убедить меня, – отозвался Шутер, наводя оружие на лоб собеседника.

– Вы, наверное, знаете, что ворота тюрьмы охраняются не только снаружи. В ночь, когда сбежал Майк Бишоп, я стоял на посту и видел, как кто-то проник на территорию. Я видел все: как незнакомец привел солдата и запер его в клетке, как Майк влез на крышу навеса и как под грохот выстрелов беглецы исчезли за стеной.

– Почему ты не поднял тревогу?

– Прошлый шериф защищал простых людей, и в тюрьмах сидели настоящие преступники. Теперь же все наоборот, бедняки за решеткой, а воры и головорезы гуляют на свободе. Никогда моя служба не вызывала во мне столько отвращения, как сейчас.

После короткой паузы, Шутер переложил револьвер в другую руку, но не опустил ее.

– Пытаешься сбить меня с толку? Ты либо дурак, либо отличный лицемер, а может и то и другое.

– Отец твердит, – немного тише произнес солдат, словно сомневался, не покажутся ли бредом его слова, – что сын Розмари не может быть убийцей…

Пришло время удивляться Шутеру. При этой фразе лицо его изменилось. Он опустил оружие и в недоумении сделал шаг назад.

– Ну-ка повтори, – сказал он с хрипотцой.

– Мой отец… – отозвался солдат, – в юности любил девушку по имени Розмари и говорит, что вы ее сын. Полгода назад у него начались проблемы с головой, я никогда не слушал его бредни…

– Но они спасли твою шкуру, парень, – закончил за него стрелок и помолчав с минуту, добавил: – Если в ближайшие сутки меня не прибьют из-за угла, – он сделал паузу, проникновенно глядя в его глаза и пытаясь понять, свой это человек или предатель, – то я приведу в ваш проклятый город нормального шерифа. А теперь… – он указал солдату на лес, словно прогоняя.

Тот не заставил себя долго ждать, поднял выпавшее в драке ружье и взобрался на коня. Все его действия сопровождались долгим изучающим взглядом Шутера. Перед тем, как ступить на едва заметную тропинку, всадник помедлил и оглянулся.

– Моя фамилия – Каррингтон. Люк Каррингтон. Шериф усилит охрану. Найдите меня, если понадобится помощь, – и он уверенно развернул лошадь.

– Подожди! – странным голосом произнес Шутер, остановив солдата у самых деревьев. – Твоего отца зовут Джеймс…

Он не мог поверить в происходящее. Неужели судьба привела его в этот город, чтобы размотать наконец старый клубок, сплетённый из боли и страшных воспоминаний? Снова из глубин памяти всплыли родные лица – отца, матери, брата. Только трое спаслись в ту роковую ночь, когда деревню просто стёрли с лица земли. Только трое – Джеймс Каррингтон и два подростка – сумели выбраться из горящей деревни, окружённой бандитами. И одним из этих мальчишек был Шутер.

– Значит он не ошибся.

Слова Люка вернули Шутера к действительности. Чувствуя дрожь во всем теле, он снова заговорил:

– Отец когда-нибудь рассказывал тебе о пожаре?

Возникла пауза. Лошадь солдата нетерпеливо перебирала копытами.

– О пожаре?

– Или о том, кто его устроил, – добавил Шутер, глубоко дыша. – Он знает имя?

– Странные вопросы вы задаёте, сэр, – ответил Люк. – Провалиться мне на этом месте, если я хоть что-нибудь понимаю!