Татьяна Озерова – Обнаженная для генерала (страница 29)

Она остановилась, повернувшись ко мне.

— В отчётах я вижу повторяющиеся списания из-за порчи продуктов в погребах. Процент слишком велик для такого дома. В чём причина, как вы думаете?

Лицо Гвен омрачилось. Это была не вина, а скорее давняя досада.

— Погреба, ваша светлость... Особенно старые, в восточном крыле. Артефакты поддержания температуры и вентиляции там... устарели. Летом сыреет, зимой промерзает. Мы боремся, как можем, но это борьба с ветряными мельницами. Считается... неизбежными издержками.

— Неизбежными? — я подняла бровь. — А если пригласить инженера-артефактора? Провести модернизацию? Стоимость проекта, я уверена, окупится за пару лет только за счёт сокращения этих самых «издержек».

На сей раз Гвен заметно побледнела. В её глазах мелькнул неподдельный страх.

— Ваша светлость... Генерал... Он крайне строг в вопросах допуска посторонних на территорию поместья. Особенно в основные хранилища. Я... я не могу взять на себя такую ответственность. Последний раз, когда я предлагала нечто подобное...

Она замолчала, но и без слов было ясно: Рэналф отреагировал жёстко.

Я понимающе кивнула. Мне ли не знать, как может быть резок и крут Рэналф, даже когда совершенно не желает кого-то запугивать.

— Я понимаю ваши опасения, — сказала я твёрдо. — Не беспокойтесь. С этим вопросом я сама поговорю с мужем. Вы лишь подготовьте предварительные расчёты возможной экономии от модернизации. Всю ответственность беру на себя.

Сказала и даже дыхание затаила от того, как у меня вырвалось это слово. Поговорю с мужем… Мужем.

Для Гвен же всё было в порядке вещей. На её лице боролись сомнение и надежда. В конце концов, она коротко кивнула.

— Как прикажете, ваша светлость.

Она вышла. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

Я осталась сидеть за столом, глядя на вечерние сумерки за окном.

Хоть и чувствовала лёгкую усталость, но вместе с ней — огромное, светлое удовлетворение. Я нашла неэффективность и начала её исправлять.

Я не просто жена генерала Рэналфа. Я — хозяйка. И я только что доказала это в первую очередь самой себе.

Мой взгляд упал на аккуратный ларец из тёмного дерева, стоявший на одной из полок. Его мне тоже принесли по моему распоряжению. В нём хранились документы, касающиеся моего собственного, почти забытого за этими стенами, наследства — имения Кальер.

Сдвинув в сторону фолианты с отчётами имения Рэналфа, я потянулась к ларцу. Замок щёлкнул. Внутри лежали папки с гербовой печатью моего отца.

Я раскрыла первую, пахнущую пылью и старой бумагой. Виноградники, лесные угодья, счета... Всё это было моим. Всё это я когда-то собиралась спасти, выйдя замуж за незнакомца.

Теперь всё было иначе. Теперь у меня были знания, поддержка и... право самой распоряжаться своим наследством, которое было чётко прописано в нашем брачном договоре, пусть по нему последнее слово и оставалось за мужем.

Я углубилась в чтение, сравнивая цифры. Это было всё очень сложно, как и тогда, когда я в прошлые разы пыталась в это вникать. Но я решила не сдаваться, даже если это всё кажется мне совершенно непреодолимым.

Если буду достаточно стараться, постепенно разберусь.

Я была так поглощена процессом, что не заметила, как дверь открылась, и не услышала шагов. Только ощущение чужого присутствия заставило меня поёжиться и посмотреть в сторону двери.

Глава 35. Польза

В дверях кабинета стоял Рэналф. Он был в дорожном плаще, на котором поблёскивали капли вечерней влаги.

Его густые волосы слегка растрепал ветер, а на скулах играл румянец от холода.

Его янтарные глаза, обычно такие ясные и холодные, теперь пылали тёмным, почти чёрным огнём. Он смотрел на меня так пристально и жадно, будто не видел несколько лет.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как сердце замирает, а внутри пробуждается знакомый трепет.

Его тяжёлый взгляд скользнул с моего лица вниз, по моему телу, скрытому бархатным платьем, и я почувствовала себя обнажённой, а дыхание перехватило.

— Чем занимаешься, Нея? — его низкий голос прозвучал хрипло.

— Я... — переведя дыхание, я повернула свои записи к нему. — Разбираю отчёты по своему имению. Виноградники... там много непонятного.

Резкими нетерпеливыми движениями он сбросил плащ на соседнее кресло, расстегнул верхние петлички мундира. Медленно, с неторопливой грацией матёрого голодного хищника, пересёк комнату.

От его приближения внизу живота растекалось тягучее томное тепло. Какой же он высокий и мощный… нестерпимо притягательный. До головокружения красивый, пугающе мужественный и опасный.

Рэналф подошёл ко мне, и встал позади моего кресла. Его руки легли на мои плечи, а затем скользнули вниз, обвивая меня и заключая в тёплые, стальные объятия.

Его голова оказалась рядом с моей щекой, и он посмотрел на разложенные передо мной бумаги.

— И что же непонятного моей умной жене? — его губы коснулись моего виска, заставляя моё дыхание сбиваться.

— Здесь... — я ткнула пальцем в колонку цифр, пытаясь сосредоточиться, в то время как его губы принялись исследовать мою скулу и висок. — Расходы на содержание... кажется, завышены... Ох...

— Кажется? — он провёл кончиком языка по чувствительному месту рядом с ухом, заставляя меня стиснуть руки в кулаки.

— Да... Но... но нужно свериться с урожайностью... — я пыталась говорить, но его руки уже скользнули с моих плеч на грудь, сжимая её через бархат, а губы опустились на шею, оставляя горячий, влажный след.

— Почему не шитьём занимаешься? Или вышивкой? — с усмешкой произнёс он, слегка прикусывая мою шею. — Как все благородные дамы?

— Мне... — мысли спутались, когда его пальцы начали умело дразнить мои вмиг затвердевшие соски сквозь ткань. — Мне важно чувствовать себя нужной. Полезной. Меня учили... и это интересно. Только с наследством... очень сложно разобраться одной.

Рэналф ловко ослабил шнуровку и спустил платье с плеч. Принялся осыпать лёгкими дразнящими поцелуями мои плечи, спускаясь к ключицам, в то время как его руки безраздельно властвовали на моей груди.

— Полезной, говоришь… Понял, — выдохнул он мне в кожу, его дыхание уже было горячим и прерывистым. — Раз тебе так нужно занимать свой ум, а не руки... Я найду тебе наставницу. Поможет разобраться.

Мои слова благодарности утонули под его губами, когда он властным жестом повернул моё лицо к себе.

Я застонала, открываясь глубокому, требовательному поцелую, а его ладони спустились на мои бёдра, дразняще лаская их, и поднялись по животу, снова сминая грудь.

— Потому что твои руки... — он оторвался, чтобы прошептать это в мои губы, —...я знаю, чем занять.

С этими словами он взял мою руку и прижал мою ладонь к своему паху. Мои глаза широко распахнулись, а щёки покраснели сильнее, ощутив всю величину и твёрдость его возбуждения.

— Совсем невинная ты ещё у меня, — хищно усмехнулся он. — Я это постепенно исправлю.

Рэналф резко развернул моё кресло, заставив меня оказаться к нему лицом. Прежде чем я успела что-либо сказать, его руки обхватили мою талию.

Он легко поднял меня и усадил на край стола, и резко сдвинул все бумаги в сторону.

— Рэналф! Стол... — попыталась я возразить, но его губы грубо захватили мои, заглушая протест.

Его поцелуй стал ещё более властным, лишающим воли. Одной рукой он продолжал держать меня за талию, а другой принялся поднимать мою юбку, обнажая бёдра.

— Так нельзя... — вырвался у меня прерывистый шёпот, когда его пальцы коснулись голой кожи выше чулок. — Здесь... в кабинете...

— Этот кабинет в моём доме, — отмёл он мои протесты, целуя шею и поднимая мою юбку до пояса. — Ты моя жена. Нам всё можно.

Его пальцы скользнули выше, к самому интимному месту, и я ахнула, чувствуя, как всё тело вспыхивает от стыда и желания одновременно.

— Как же ты хочешь этого, — прошептал он, и в его голосе прозвучало дикое удовольствие. — Не меньше, чем я. Мы сделаем это здесь Нея. Прямо в кабинете. Сейчас. Именно за рабочим столом.

Его пальцы впились в мои бёдра, грубо раздвигая их шире, и он сразу же, легко и стремительно, порвал нижнее бельё, отбросив его в сторону.

Я зажмурилась, чувствуя, как по телу разливается жар, а внизу живота завязывается тугой, влажный узел желания.

Стыд и возбуждение боролись во мне, но его твёрдая рука на моей талии и властные прикосновения не оставляли выбора.

Пальцы его уверенно скользнули между половых губ, безошибочно находя самые чувствительные точки, и я громко застонала, запрокидывая голову.

— Уже мокрая для меня. Так сладко стонешь, — его голос был хриплым, он наблюдал за мной, за тем, как мое лицо искажается наслаждением. — И краснеешь. Смущаешься и хочешь. Мне нравится это видеть.

Он держал меня за талию, не давая ни малейшей возможности высвободиться, а его искусные пальцы в это время продолжали свои опытные, развратные ласки.

— Рэналф... я... — я пыталась что-то сказать, возразить, но захлёбывалась ощущениями и стонами.

— Просто чувствуй, — приказал он, ускоряя движения.