Татьяна Осипова – Коррида (страница 1)

Коррида

Татьяна Осипова

© Татьяна Осипова, 2024

ISBN 978-5-4498-9896-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Солнце слепило глаза, играя бликами на сверкающей, похожей на гранит поверхности туловища, быка. Малкон заворожённо смотрел на Дисмуса, тореро виртуозно владел мулетой. Мускулистые сильные руки делали грациозные движения воина прекрасными. Робо-бык сопел, рыл копытом чёрный песок, то и дело, бросаясь на тореро. Под мощными стальными копытами существа песок превращался в шлак, плавясь от стремительных движений.

Малкону в то время исполнилось восемь лет. Застыв на трибуне, он наблюдал за схваткой человека и механического создания. Сердце мальчика всегда переполнялось сначала страхом и отчаянием, потом радостью и счастьем. Дисмус не знал поражения и был самым высокооплачиваемым матадором Вельгара. На нескольких площадках города каждую субботу шли бои, родео и коррида.

Город Вельгар являлся центром развлечения на Ютике, третьей планеты от жёлтого солнца на задворках галактической системы Гончих псов. Яркие витрины и сияющие огни возбуждали и пьянили толпу. Здесь не только туристы, но и местные завсегдатаи, которым нравилось спускать деньги.

Казино. В блеске огней и ярких рекламных вывесок, каждое здание игорного дома старалось выглядеть привлекательнее. Перед заведениями на высоких тумбах танцевали девушки, зазывая новых клиентов, желающих скормить свои деньги «одноруким бандитам» или рулетке, а возможно, и зелёному сукну покерного стола. Бёдра танцовщиц, обтянутые тонкой блестящей тканью, двигались красиво и ритмично в такт музыке. Руки красавиц то поднимались вверх, словно крылья, то разводились в стороны. Глаза сияли, как алмазы, улыбки не сходили с лиц, казавшиеся искусственными. «Красная звезда» и «Гонка на выживание» собирали самый большой куш в Вельгаре. Деньги в эти казино текли рекой, превращаясь в пыль для тех, кто играл в рулетку, если, конечно, это не люди владельца казино или аферисты.

Улица Красных фонарей манила томными вздохами, ароматами дорогих и дешёвых духов. Здесь каждый мог найти для себя девочку и неважно, сколько монет звенело в карманах. Длинноногие и пышногрудые, малышки, женщины зрелого возраста, толстухи, худышки, красотки и карлицы – шлюхи на любой вкус. В конце квартала Красных фонарей обосновался Сеньор Пекатти, торгующий любовью мужчин и женщин, покупающий или продающий чувства и наслаждения.

В бараке для работников квартала жила Доминика с сыном Малконом, догадываясь, какое будущее ему предначертано. Сеньор Пекатти на него давно поглядывал и уже уговаривал мать продать мальчугана, не скрывая грязных намерений. Женщина знала, что в квартале Красных фонарей у её мальчика только один путь: ему суждено стать в лучшем случае жиголо или наёмником сеньора Пекатти. Что может быть хуже? Об этом женщина предпочитала не думать. Долгов накопилось столько, что выбора нет, как отдать сына проклятому Пекатти. Она надеялась, что придумает что-нибудь для Малкона. У него есть отец, которому не известно о существовании сына. Доминика колебалась, как поступить, выбирая верное решение, и всякий раз, не решаясь уехать из проклятого квартала Красных фонарей.

– Сеньор Пекатти. – Доминика, переминаясь с ноги на ногу, сжала в руках грязный фартук, – Малкон – это всё, что есть у меня, без него моя жизнь потеряет смысл.

– Я думаю, если вдруг твоя никчёмная жизнь оборвётся никого это не расстроит, – хищно улыбнулся сеньор Пекатти. Он невысокого роста, плотный мужчина с сальным взглядом похотливых глазок. Привычка облизывать губы делала его ещё более отвратительным в глазах Доминики. Он сцепил пальцы на животе, меряя взглядом женщину. Разглядывал её, как товар, раздумывая, какую бы получил прибыль от неё и мальчишки.

– Пожалуйста, – женщина с мольбой протянула к нему дрожащие руки, коснувшись ладонью коротких пальцев хозяина квартала, – не забирайте у меня мальчика, я расплачусь за комнату и верну долг, ведь жизнь Малкона не стоит этих 400 монет.

– Глупая курица! – Пекатти грубо толкнул её в грудь.– Если бы ты была сговорчивее, то давно зарабатывала бы куда больше. Ты, жалкая тварь, существуешь в моём квартале только потому, что мне нужен мальчишка. У тебя был шанс работать на меня, а что предпочла ты? Помои и грязные жирные тарелки, пропахшие плесенью тряпки, да потрескавшиеся руки от дезинфектора. Сейчас я ничем не могу тебе помочь, Доминика, ты сама выбрала для себя такое будущее.

– Но…

– Заткнись и слушай. – Он склонился над ней, дыша в лицо женщине неприятным запахом изо рта.– Сегодня вечером я приду за мальчишкой, и не вздумай играть со мной!

Малкон редко ходил в школу. Бесплатное учреждение находилось на окраине Вельгара, и мальчишке сложно добираться домой после уроков. Учительница ругалась, мама в очередной раз расстраивалась. На дорогу много уходило мелочи, и всё, что он зарабатывал на мойке, уходило на оплату дороги, учебников и других школьных принадлежностей. За последние полгода Малкон всего четыре раза посети школу и старался готовиться дома, чтобы совсем не забрасывать учёбу.

"Как странно", – подумал Малкон, подходя к своему дому. Возле него собрались люди. Одни что-то обсуждали, другие кричали, некоторые плакали. Он увидел разбросанные вещи, полицейских, старого бородатого врача, накрывшего лежащую на тротуаре женщину простынёй. Малкон непонимающе подошёл ближе, ему не хотелось верить предчувствиям. Врач, обернувшись, взглянул на тощего мальчишку в старой, пожелтевшей от отбеливателя рубашке школьника. Увидев руку, показавшуюся из-под простыни покрывающей тело, мальчик упал на колени, роняя потёртую сумку, из которой выпали учебники.

Слёзы застилали молчаливое лицо, Малкон не издал ни звука, он приподнял ткань и увидел лицо мамы, с маленьким отверстием у виска, там запеклась тёмно-красная кровь. Малкон не верил, что милая, добрая мамочка не откроет глаза, не улыбнётся и не прижмёт сына к груди. Её больше нет в живых. Нет, это не по-настоящему. Ощущая себя как будто в тягучем киселе, которым стало окружающее пространство, Малкон шептал имя матери и оцепенел от страха и боли. Руки мамы холодные, он сжал ей ладонь. Мальчишку вдруг потащили, схватив за плечи, он обернулся, видя, как доктор шевелит губами, но ничего не мог разобрать из его слов. Сверлил глазами бородатого мужчину в белой униформе и оказался не в силах произнести ни слова.

– Это самоубийство,– пронеслось в толпе.

– Я знаю, кто это сделал,– вдруг проговорил Малкон, обретая дар речи. Поднимая холодные глаза на доктора, он сжал зубы. Врач неотложной помощи отвёл взгляд. Глаза мальчика синие, словно кристаллы сапфира, они не по возрасту взрослые, словно повидали многое, чего восьмилетнему мальчику ещё не нужно знать.

– Я должен увезти твою маму. – Доктор положил большую ладонь на руку Малкона,– ей уже ничто не поможет…

Вместо ответа мальчуган опустил голову, сжал детские кулачки. Он понимал, что теперь всё в жизни переменится. Мама защищала его от нападок сеньора Пекатти и его шестёрок. Малкон уверен, это люди хозяина квартала расквитались с ней.

Доминику увезли на синей машине в морг городской больницы Вельгара. В этом городе не принято долго сожалеть о смерти, здесь нет боли или страха, тут не бывает осуждения. Здесь доступно всё, здесь можно купить всех.

Малкон, вытирая обжигающие слёзы, собирал разбросанные на тротуаре вещи. На двери в их дом сменили замки. Мальчик знал, что сеньор Пекатти решил осуществить грязные замыслы. Ему мешала мама, и теперь у Малкона нет ни дома, ни мамы, никого, кто мог защитить его. Сложив мамины вещи в большой чемодан, он отобрал необходимое и, затолкнув всё в рюкзак, направился прочь из квартала Красных фонарей. Он не знал, куда идти. Ему известно одно – знакомое чувство утраты и главное – не попасться на глаза Пекатти. Жизнь потом заполнится желанием – есть, спать, жаждой выжить и надеждой не стать игрушкой в чужих руках.

Он шёл, опустив голову, длинная чёлка спутанных рыжих волос закрывала мир. Мир, который он не желал видеть, но который, несмотря на свою жестокость и равнодушие, продолжал любить. В свои восемь лет Малкон надеялся на чудо. Он ещё маленький мальчик, и ему пришлось слишком рано повзрослеть. Внезапно кто-то грубо схватил его за шиворот и отбросил в сторону вещи. Парнишке не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто нагло вцепился в него. Воротник на рубашке треснул, оставляя рваную рану на ткани, мальчик вырывался, но его попытки только смешили Пекатти и его окружение.

***

Дисмус откинул назад длинные волосы. Марэна как никогда щедра на ласки. Её гибкое тело напоминало кошачье, тёмная, похожая на горький шоколад кожа блестела.

– Мне пора. – Он бросил на столик сотню мансов, женщина слизала их со стола мягкой, кошачьей лапкой и, склонившись над Дисмусом, коснулась его щёки длинными ресницами,– щекотно,– улыбнулся он.

– Приходи завтра,– проговорила Марэна томным голосом, одеваясь.

Дисмус поднялся с кровати, кинул красавице ещё двадцать монет и направился в душ. Темнокожая жрица  любви, послав воздушный поцелуй, надела туфли на высоких каблуках, подправила макияж, накрасила алой помадой губы и, сунув деньги в лифчик, направилась к выходу.