Татьяна Осипова – Исполнитель желаний (страница 4)

Тёмненькая, вздрогнув, сделала шаг назад, вцепилась в дуло винтовки. Не сразу поняла, что держится за оружие, медленно обернулась, глядя на нас, и подняла руки. Сдаваться, что ли собралась, промелькнула мысль. Как можно дружелюбнее кивнул ей и приложил указательный палец к губам. Шмель жестом потянул к себе девушек, и они спрятались за нашими спинами.

«Я предупреждал», – мысленно передал я алабаю и нажал на спусковой крючок.

Псеводособаки убрались. Мой голос, звучавший в сознании мутантов, дезориентировал их, как и гибель вожака. Лом прибежал к нам, как услышал выстрел. И девчонки, глядя на нас, молчали, у светленькой подрагивал подбородок, а тёмненькая затравленно смотрела то на меня, то на Лома, то на Шмеля.

– Зачем вы здесь? – спросил я.

Они молчали. Страх сковал не только ноги, но и языки туристкам.

– Да не бойтесь, – в свойственной ему шутливой манере сказал Шмель. – Мы не маньяки. Работаем в Зоне Отчуждения. А вы тут нелегально. Сами видите, что здесь происходит.

– Но… Нас привезли на экск… экскурсию, – выдавила тёмненькая, первая отошедшая от шока.

– Как зовут тебя, малая? – спросил Лом.

– Дина, – ответила брюнетка и шмыгнула носом.

– А подруга у тебя немая, что ли? – поинтересовался Шмель.

– Кать, ну чё ты в рот воды словно набрала? – Дина толкнула в бок подругу. – Они ж спасли нас.

– Ага, – кивнула Катя, скрестив руки на груди и уставившись в пол.

– Здесь опасно, – спокойно проговорил я. – Сдаётся мне, что вас сюда привезли не случайно.

– О чём вы говорите? – вскинула на меня синие глаза блондиночка. Ростом мы примерно одинаковые, у меня, наверное, сестрёнке было бы столько же, если бы не трагедия.

В сознание ворвались воспоминания. Девяностые годы. Война. Дорога из Грозного. Волею судьбы, мама приехала в Чечню к подруге с моей сестрёнкой. Я в это время служил в Москве. События начались внезапно, хотя кто-то знал, что ждало людей оказавшихся в ловушке – между молотом и наковальней. Война всегда приходит внезапно, люди верят, что именно с ними ничего плохого не случится. Так же и я, как и все мы.

Эвакуация длилась несколько дней. Аслан из местных договорился с боевиками, что коридор для женщин и детей безопасен. Не сдержал слово. Колонну с автобусами обстреляли. Наш «уазик» подорвался на мине. О гибели близких узнал, когда пришёл в себя после ранения в госпитале. Понимал, что остался совершенно один. Никого не желал видеть, друзей, сослуживцев. Вернулся домой и воспоминания о маме и сестре душили слезами и отчаянием. Пил тогда беспробудно, зализывая душевные раны. Помню, как позвонил Стеклов, приехал. Мы долго говорили с ним в прокуренной квартире. Он вздыхал, смотрел на батарею пустых бутылок, гору посуды в раковине и качал головой. Сказал строго:

– Последний день целуешься с бутылкой. Завтра вылетай в Москву. Вот билет, – положил на стол конверт, добавляя после недолгой паузы, – и деньги. Заведи собаку. Говорят, помогает.

Тогда я слушал его, вытирал опухшее от слёз и алкоголя лицо, понимая, как товарищ полковник прав. Стеклов в те годы ещё не был в звании генерала. Намотал злость, боль, обиду на весь мир на кулак. Вмазал своему отражению, разбивая в кровь костяшки на руке и зеркало в ванной комнате. Боль отрезвила. Собирал себя, словно сломанную игрушку. Что-то во мне изменилось за короткий разговор со Стекловым. Разбилось и умерло навсегда.

Так я и решил завести щенка, правда, уже после переезда в Москву, где полковник рекомендовал меня товарищу в разведшколе.

Глянул на Катю и проговорил тихо:

– Мы вас выведем отсюда, но в городе другие люди, и они тоже в опасности.

– Из-за этих мутантов? – спросила Дина. Усекла, что здесь происходит? Смышлёная.

– Не только, – ответил Лом, перекинув автомат через плечо. – Сюда едут бандиты, и нам неизвестно, что они задумали. Захватить гражданских в заложники мы не позволим.

– Надо их оповестить как-то, – выкрикнула Дина. Я прижал палец к губам, давая понять, что шуметь не стоило.

– Связь тут не работает. Наши люди в городе. И будем действовать по обстоятельствам. В автобусе кто остался?

– Валера, – ответила Катя поёжившись. – Он водитель, а с ним ещё Рома, он рассказывал всё о Припяти и чернобыльской катастрофе. Говорили, что здесь безопасно.

– Ага, – кивнул я, горько усмехнувшись, – то-то и оно, в ловушку вас привезли или решили денег стрясти с таких вот горе-туристов.

Ухо вдруг уловило звук двигателя автомобиля. Я выругался сквозь зубы. Пока выясняли что к чему, «вольники» в городе появились? Услышали выстрелы. Рекс напрягся и глянул на меня.

«Проверить что там»?

– Сиди, Рекс. Мы сами. Девчонок охраняй.

Мы двинулись вниз.

– А вы вернётесь? – дрожащим голосом спросила Дина. Шмель вынул из кобуры «ТТшку», возвратился к девушкам, вручая брюнетке оружие и показал, как снять с предохранителя.

– Не палите почём зря. – Толкнул одну из дверей. Кварта впустила внутрь своего облезлого чрева. – Сидите ровно. Может, всё и обойдётся.

Не услышал, как Катя пробормотала, что они и не умеют стрелять.

Рекс глянул с тоской какой-то на меня и вздохнул. Не хотел расставаться. Приказ есть приказ, он, как, и я привык служить долгу. Глупо порой казалось и слишком пафосно звучало, но факт оставался фактом.

Несколько выстрелов разорвали тревожный воздух тишины. Мы застыли у выхода из подъезда. Лом, держа автомат на изготовку, прижался к стене, медленно пробираясь наружу. Махнул нам рукой. Чисто. Мы выскочили из подъезда. Новые выстрелы, крики – они прозвучали около автобусной остановки. Я вспомнил, что в парке несколько пар направлялись к колесу обозрения. Перекатился к кустам, встал на одно колено и, прижав приклад к плечу, всмотрелся в оптику. Шмель занял позицию с другой стороны, в густом кустарнике. Лома я не видел, но услышал его дыхание у правого плеча. Снова выстрелы и крик. Глядя в оптический прицел, увидел несущуюся машину с сидевшими внутри бандитами. Они размахивали руками и прицельно били по людям. Нескольким оказавшимся на линии огня не повезло. Пули срезали девушку с парнем, как колосья, раненые упали с простреленными ногами. Я чертыхнулся. Команды открывать огонь – нет. Почему? Где группа поддержки? У анархистов машин пять, больше не увидел. Заметил, как двое гражданских бегут в нашу сторону. Неслись резво, пригибаясь от пуль и прячась за редкими деревьями. Один парень кинулся к куче металлолома, пуля чиркнула беглеца по шее, вроде царапина, но юноша схватился за горло и покатился к кустам. Его товарищ, наблюдая из укрытия, рвался к нему, но смеющиеся бандиты «воли» не давали ему высунуться. Товарищ истекал кровью, а его друг кусал губы и в бессилии сжимал кулаки.

– Почему наши ребята не стреляют? – спросил Шмель.

– Что-то не так, – проговорил я сквозь зубы, оторвал взгляд от оптики и, глянув на Лома, кивнул. Знал, что парни готовы открыть огонь, потому что медлить нельзя. Нас мало, но выбора нет. Спасти хоть нескольких и уничтожить сволочей, устроивших кровавое сафари.

Укрытие хорошее. Мусорные баки отлично защищали от пуль. Противник понял, что огонь идёт от пятиэтажек, где мы засели и нарушили их планы. С крыши выстрелил снайпер, подбив один из джипов. Машина вспыхнула. Бандиты кинулись врассыпную, и теперь их не интересовал охота на людей. Били они прицельно в сторону квартала, где мы затихли, выжидали.

Лом прижался спиной к контейнеру, сменил магазин и, облизав пересохшие губы, спросил, что будем делать дальше:

– Не пойму, кто на крыше. А ты? Слышишь что-нибудь аномальное?

Покачал головой отвечая:

– Стреляли. Тут самого себя не слыхать.

Мы застыли, ждали, как и притаившиеся бандиты, не желавшие выдавать себя. Глянул в окно пятиэтажки, как будто что-то заставило меня сделать это.

Увидел морду Рекса, но не слышал его «голоса». Видимо, расстояние, а ещё стекло между псом, улицей и мной мешали ментальной связи. Рядом с собакой появилась Катя, а мне так и хотелось крикнуть, чтобы она убралась от окна. Как чувствовал. Бандиты переключились на обстрел дома. Заметили в окне девчонок. Мы переглянулись с Ломом. Шмель показал жестом, что пора сменить позицию и ударить по «вольникам». Пока бандиты обстреливали окна дома, я всё думал, не зацепило ли девушек. Что там с Рексом? Из разбитого окна не доносилось ни звука. Сердце заколотилось. Надо вернуться в дом, подняться на третий этаж и вытащить Дину с Катей и верного друга.

– Нам нужна машина, – сказал Лому. Тот приподнял бровь.

– Их машину забрать хочешь?

Я кивнул:

– У «вольников» наверняка на джипах установлен ПДА. Иначе как они так быстро добрались от «Дуги» в город? Местность у Разлома напичкана аномалиями.

– Не подумал об этом, – задумчиво ответил Лом, – но ты прав. Шмель! – окликнул он сталкера, указывая в сторону автомобиля бандитов. – Их там сколько? Видишь?

Шмель показал три пальца и знаком дал понять, что боевики идут сюда. В машине один водитель, красочно описывал сталкер без слов жестами. Я шепнул Лому, что наверняка в Шмеле умер талант сурдопереводчика. Сталкер хмыкнул и, кивая, махнул Шмелю рукой, пытаясь донести до него, что ему надо устранить водилу. Мы же займёмся бандитами. Видел, что они приближались к пятиэтажке со стороны пятого подъезда. Сами же засели у второго.

«Холод, – голос Рекса ворвался в сознание внезапно, и я сразу понял, что-то случилось: – Она умрёт, если ты не придёшь за нами. Они не понимают меня. Плачут».