Татьяна Осина – Тайник за стеной (страница 7)

— Правильно, — сказал он тихо. — Туда не лезьте.

— Вы знали? — спросил муж. Голос вышел глухим из-за маски.

Участковый помолчал. Потом сказал честно, но осторожно:

— Я знал только, что Семёныч комнату держал закрытой. И что болел он долго. А остальное… — он пожал плечами. — Остальное тут все “слышали”, но никто не знает. Понимаете разницу?

Муж понял. “Слышали” — это деревенская форма защиты. Если ты не знаешь точно, ты не обязан действовать.

— Ко мне уже звонили, — добавил участковый. — Сказали, приедут специалисты. Вы главное — никого сюда не пускайте. И сами не сидите. Вещи забрали — и уезжайте.

Муж кивнул и почувствовал, как внутри поднимается злость — не на участкового, а на эту простую фразу: “уезжайте”. Как будто всё, что они купили за свои последние деньги, можно оставить, как плохую покупку в магазине.

— А если… — начал он и не договорил.

Участковый понял.

— Если правда опасно — дом закроют, — сказал он. — Будет как положено. А сейчас вы мне честно скажите: вы стену ломали? Тайник какой-нибудь вскрывали?

Муж вспомнил тестя с перфоратором. Вспомнил серую полосу пыли в луче солнца. Вспомнил, как сам вчера смахивал пыль с воротника тестя ладонью.

— Нет, — сказал он. — Мы только штукатурку сбивали. Угол не вскрывали.

Участковый кивнул, будто это был самый важный ответ.

— Тогда, может, ещё не всё разлетелось, — сказал он почти себе.

От этих слов у мужа сжалось горло сильнее, чем от любой пыли.

Он вышел, запер дом, проверил замок дважды. На секунду ему показалось, что за занавеской в соседнем доме кто-то шевельнулся. Он не стал смотреть туда.

В машине, уже отъезжая, он увидел в зеркале заднего вида собственный дом на пригорке: тихий, красивый, почти уютный. Такой, каким его легко купить, если устал бояться ипотечных платежей и городского шума.

И в этот момент телефон снова завибрировал. На экране высветилось: “Неизвестный номер”.

— Алло, — сказал он.

— Добрый день, — мужской голос звучал спокойнее, чем надо. — Это специалист, нас предупредили по вашему адресу. Скажите, вы на месте? Нам нужно провести обследование. И ещё: в доме кто-то сейчас живёт?

Муж посмотрел вперёд, на дорогу к больнице, и понял, что “сейчас” — это уже не про удобство. Это про то, сколько людей успеет вдохнуть то, что сидит в стене.

— Никто не живёт, — сказал он. — Дом закрыт. Я еду в больницу.

— Хорошо, — ответил голос. — Тогда не возвращайтесь. Мы будем там в ближайшее время. И, пожалуйста, никого не пускайте внутрь до нашего приезда.

Связь оборвалась. Муж держал телефон в руке и вдруг осознал, что страшнее всего в этой истории не тайны и не слухи.

Страшнее всего — то, что всё становится официальным. Значит, это не просто “пыль”.

Глава 5. Кровь и пыль

В приёмном отделении время перестало быть прямой линией. Оно стало очередью из дверей: одна закрывается, другая открывается, и каждый раз ты вздрагиваешь, потому что за дверью могут сказать что угодно. Муж сидел на пластиковом стуле и ловил себя на том, что слушает не слова людей, а темп их шагов.

Жена не отходила от поста. Она то вставала, то снова садилась, будто тело искало положение, в котором легче ждать. Муж смотрел на её руки: пальцы постоянно что-то мяли — ремешок, салфетку, край куртки, как будто если остановиться, станет ясно, что это уже не “плохое самочувствие”, а беда.

Через стеклянную дверь он видел тестя только один раз — когда каталку быстро провезли по коридору. Лицо у старика было мокрым, глаза закрыты, а рот приоткрыт, словно он пытался вдохнуть глубже и не мог. Муж встал автоматически, но его сразу остановили жестом: “нельзя”.

— Куда его? — спросил он у медсестры, которая пробегала мимо.

— В палату интенсивного наблюдения, — ответила она, не замедляясь. — Под капельницы и монитор.

Слова были простые, но муж услышал в них другое: туда, где люди лежат не “пока подлечим”, а “пока не станет совсем плохо”. Он сглотнул и снова ощутил металлический привкус, уже как привычку, от которой не избавиться.

Через какое-то время к ним вышел врач, тот же, что принимал. Он выглядел так, будто успел состариться на несколько часов: лицо напряжённее, голос суше.

— Слушайте внимательно, — сказал он. — Показатели крови падают слишком быстро. Мы повторяем анализы, но тенденция плохая.

— Это что значит? — муж заставил себя говорить ровно.

— Это значит, что организм ведёт себя так, будто его “выключают” изнутри, — врач подбирал слова. — Нам нужно исключить токсическое воздействие. И ещё нам нужно понять источник.

Жена шагнула ближе.

— Он умрёт? — спросила она очень тихо.

Врач посмотрел на неё прямо.

— Состояние тяжёлое, — сказал он. — Мы делаем всё возможное, но прогноз сейчас давать рано. Понимаете, это не классическая картина отравления едой.

Муж почувствовал, как у него внутри поднимается злость — не на врача, а на “не классическую картину”, которая вдруг стала их жизнью. Он вытащил телефон, будто это могло помочь, потом убрал обратно.

— Скажите, — произнёс он, — если это не еда, то что?

Врач помолчал секунду.

— Есть варианты, которые звучат непривычно, — сказал он. — Некоторые лекарства, некоторые промышленные яды, ионизирующее излучение. Я не утверждаю, я перечисляю.

Жена закрыла рот ладонью, но не заплакала. Муж заметил, что её взгляд стал стеклянным, как у человека, который держится на одной-единственной нитке “не сейчас”.

— Нам звонили из службы, — сказал муж. — Сказали не возвращаться в дом, не стирать вещи, ничего не пылесосить. Это связано?

Врач кивнул, и это “да” прозвучало тяжелее любых объяснений.

— Мы обязаны сообщать, когда видим потенциально опасное для окружающих состояние, — сказал он. — Это не “охота на виноватых”. Это безопасность.

— А мы? — спросила жена. — Мы же тоже там были.

— Пока наблюдение, — повторил врач, уже явно по схеме. — И ещё просьба: вашу одежду, в которой вы были в доме, лучше убрать в пакет и не трогать. Не стирать. Не вытряхивать.

Муж машинально опустил взгляд на свои рукава. Он был в той же куртке, в которой ездил к дому, в перчатках, которые потом снял в машине. И теперь ему вдруг показалось, что он привёз из деревни не документы, а невидимый след.

— Мы можем… переодеться? — спросил он.

— Желательно, — сказал врач. — Если есть во что.

Жена вцепилась в его руку.

— У нас всё там, — сказала она, и в её голосе прозвучала не истерика, а усталость. — В доме.

Врач посмотрел на них с пониманием, которое ничего не меняло.

— Тогда сейчас хотя бы снимите верхнюю одежду, — сказал он. — Пакет найдём. И руки промойте хорошо.

Они пошли в туалет для посетителей. Муж тёр руки мылом дольше, чем нужно, будто хотел стереть не грязь, а память. Он смотрел на воду, стекающую в раковину, и думал о пыли у порога спальни: мелкой, ровной, упорной, как будто она не оседала, а размножалась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.